Главная

Поиск


?

Вопросы






FAQ

Форум

Авторы

Фантастика » Альтернативная история »

Сука. Монолог сенбернарши.

Есть ли границы у любви и преданности? И что бывает, когда их переходишь.
 отзывы (0) 
Оценить:  +  (0)   
10:48 15.10.10
Говорят, что у сенбернаров грустные глаза. Не знаю. Никогда не смотрела в глаза сенбернарам. Их здесь попросту нет, а самой себе ведь в глаза не заглянешь. Наверно, я - единственная нормальная собака в этой безумной Зоне.
А, нет! Есть еще двое – Глазастик и Слепыш – мои малыши. Смотрите, как они резвятся! Им еще и трех недель нет, а все туда – кусаются, дерутся, за жизнь борются…
Я думала, что осталась одна, когда ушел человек. Но нет! Это с ним я была одинока!
Человек… Мой хозяин. Что может быль лучше для собаки? Главное – быть нужной. И любимой.
Человек меня любил. А, может быть, просто я нужна была ему… Не знаю. Сейчас все так изменилось. Изменилось…
Человека больше нет. А я его все равно помню и люблю.
Как это давно было!
Я – еще молодая сука, мне нет и трех лет, а это по вашим, человеческим, меркам лет 20.
- Глазастик, перестань, зачем ты ему ухо грызешь? Видишь, он плачет! Слепыш, иди, я тебя умою, вот так. Что ты как маленький, укуси его сам, чтоб не повадно было…
Какие же они смешные, мои сыночки. За ними глаз да глаз нужен, а то у Глазастика сил слишком много для щенка, а Слепыш – проворный, как угорь. Если куда залезет, так обязательно Глазастика заманит, а то, дурачок, и рад стараться – в щель сунется, а назад никак, и ну пищать! Большой - а лаять не умеет!
Извини, я отвлеклась.
Человека вспоминаю часто. Как сейчас помню нашу первою встречу. Я тогда сама была, как мои щенки сейчас – толстая, глупая, маленькая… А вот мать свою не помню.
В тот день, когда меня нашел Человек, было очень громко и страшно. А еще пахло дымом и кровью. Это мое первое отчетливое воспоминание. Я тогда слепая еще была. Только запахи. Эти запахи сводили с ума. Хотелось заползти подальше, спрятаться туда, где тепло и вкусно пахнет молоком. Я тыкалась мордой в шерсть, которая пахла молоком, но шерсть была холодной, и молоко никак не сосалось. Я пыталась встать на ноги, но лапы скользили на кафельном полу от мокрого и липкого пролитого чего-то. Пахло оно ужасно. Потом, уже когда уже подросла, и в первый раз вышла на охоту, я вспомнила этот запах – теплая кровь! Помню, меня даже вырвало тогда от нахлынувших воспоминаний. Потом, правда, прошло…
В тот день, после того, как стих грохот, наступила жуткая тишина. Слышно было, как бьется моё сердечко под густой шерсткой. Одна. Совершенно одна!!! Я сначала плакала. По-своему, по-щенячьи… Вот как Слепыш сейчас..
- Глазастик, ты опять? Ну, негодник, догоню – пощады не жди…
Все-таки, они славные…
Ну, так вот. А потом, наверное, уснула. Сквозь сон слышу – идет кто-то. Испугалась и как заскулю от страха! А шаги все ближе…
А потом тепло стало. И пахло по-другому. Люди говорят, это табак. Нет, не тот, который в тонких палочках, а настоящий, листовой…
Долго трясло. Наверное, Человек нес меня куда-то, а потом я почувствовала запах молока!!! Представляешь? Молоко! Вся моя мордаха была в молоке! Я его облизывала-облизывала, а оно все не кончалось. Сладкое, густое, совсем не как то, что я сосала из теплой шерсти. Но это было молоко. И еще смех. Человек смеялся. Кормил меня молоком и смеялся. И я смеялась. А он, слыша мой смех, смеялся еще сильнее. Я снова была не одна.
Наверное, переела в тот день – всю ночь живот болел.
А дня через два у меня прорезались глаза. Человек мне казался таким большим, просто огромным. Он брал меня на руки, чесал за ухом. Мой хозяин. Когда мы куда-нибудь ходили, я сидела у него под курткой. А потом мои лапы из-под куртки стали торчать наружу – я же росла!
Хозяин давал мне еду. Теплую, какую сам ел. Прямо из банки, только он – ложкой, а я – языком. Моя банка кончалась быстрей.
Скоро под курткой места и вовсе не осталось, и я стала путешествовать рядом с человеком.
Странные, они, все-таки, эти люди! Ну зачем переться туда, где земля гудит! У меня просто зубы ноют, когда подхожу к этим трещоткам, а хозяин их в упор не видит.
Вот и в тот раз, я его дергаю за штаны: стой, обойди справа, а он мне по уху – не мешай, мол! Ну и чего добился? Хорошо, что я тогда уже сильная была, а то бы вместе на карусели покатались. Схватила его зубами за ботинок и тащу. А он только и орет: «Люся, милая, тяни!» Вытянула. Он мне после этого целый ящик вкусных банок накупил, одна вкусней другой, и все разные. Хозяин. Все-таки он меня любил… Или я его любила… Слишком слепо и преданно. Дура.
Как-то раз принес он вещицу и мне протягивает. Сам довольный – аж светится. «Люська, - говорит,- мы теперь с тобой все банки скупим вкусные! Смотри! Найдешь такую же?»
А почему бы не найти? Когда с Темной Долины шли, я видела - такая за болотом валялась. Мне не трудно, главное – чтоб Человек смеялся. И я принесла.
Ах, как же он смеялся… Вспоминаю, аж выть хочется. И глаза сыреют. Я все бы отдала, чтоб снова этот смех услышать. Как он мог?
Мы стали ходить на охоту, ведь я не наедалась уже и пятью банками – выросла.
Человек мне говорил, что эти - на четырех ногах, которые бегают, то же самое, что и банки с консервами, только их поймать сначала надо. А вот о том, что сварить еще придется, он промолчал.
Я догнала одного, прокусила ему шкуру – а там кровь. Как та, что была у теплой шерсти с молоком… Хозяин! Ты обманул! Меня вытошнило…
С тех пор мы договорились: я приношу, а он варит.
Однажды я встретила Пса и три дня была в собачьем Раю, потерявшая от счастья голову. Даже про Человека забыла, а потом разум как будто включили снова.
Смотрю на Слепыша – папа, как две капли!
Вернулась к Хозяину через три дня. Он лежал у себя. Израненный и в крови. Пока меня не было, с ним случилась беда. Это я во всем виновата. Одного его оставила, совсем одного. У нас же не было никого, кроме друг друга. Как я могла так поступить? Где была моя голова? Это же мой Хозяин!
Я принялась вылизывать его раны. Он только стонал и повторял: «Люся, где ты была?»
Люди говорят, что собачья слюна полезна для людских ран, и я старалась изо всех сил, хоть меня и тошнило от запаха крови.
Он вскоре поправился. Но что-то изменилось в наших отношениях. Как-то отстраненно он чесал по вечерам моё ухо, и мясо варить для меня перестал. Справляясь с позывами тошноты, проходилось грызть сырое.
Что-то сломалось в наших отношениях. Однажды он ударил меня, когда я отказалась ползти к забору за вещицей. А я просто не могла, понимаешь? Прошло уже больше двух месяцев, и скоро должны были родиться щенята. Сенбернары и без того крупные собаки. Меня бы зацепило трещоткой. И я отказалась. Он полез сам, и тогда его обожгла жарка.
Он еле держался за мою шерсть, а я везла его на себе, хоть мне и было тяжело. Это мой Хозяин! Он любит меня! Я должна его спасти! И спасла.
А он? Как он мог?
Через месяц родились щенята. Их было пятеро. Мои малыши! Мои славные комочки!
Человек в этот день ушел, оставив меня одну, а вернулся, когда нас уже было шестеро. «Вот он обрадуется»,- думала я, вылизывая влажную шерстку своих малышей. Я не сразу узнала Хозяина, когда тот вошел. От него жутко воняло. Он был весь в крови, какой-то липкой жиже и грязи.
Когда он увидел щенят, то достал ружье и прицелился. Я даже не сразу поняла, что он собирается сделать. А потом громыхнуло. Один из моих малышей разлетелся кровавыми ошметками по комнате избы, где мы жили. Второму он на голову наступил грязным сапогом и просто раздавил, а третьего добил из второго ствола обреза. Мои дети!!!
Я вскинулась и повалила Человека, прижала лапами к полу. Он пытался размахивать ружьем, чтобы зацепить меня.
- Люся, ты сука! – это были его последние слова, перед тем, как я перегрызла ему горло.
Кровь, снова кровь. Как я ее ненавижу!
Ты спросишь, а где же теперь мой хозяин? Лежит в том углу.Хорошо, что жижа, в которую он попал перед смертью, консервирует плоть, иначе бы тело протухло. Мы с мальчишками его потихоньку доедаем. Когда кончится это мясо, я снова пойду на охоту.
Он сказал, что я – сука.
Я не знаю, что такое – быть сукой, но я знаю, что такое быть матерью!






 отзывы (8) 
Оценить:  +  (+13)   
12:09 18.11.10