Главная

Поиск


?

Вопросы






FAQ

Форум

Авторы

Фантастика » Ужасы и мистика »

"Багровый мир". Ежедневник вампира.

url  Shaman Начинающий писатель
Мир во власти вампиров. Ведутся ожесточонные локальные бои на всей территории Земли, в том числе и в небольших городах России. Вашему вниманию предлагаю отрывок, а точнее последние записи из ежедневника, который принадлежал вампиру. "Этот мир давно стал багровым"
 отзывы (0) 
Оценить:  +  (0)   
06:37 26.09.10
url  Shaman Начинающий писатель
Суббота. 3 января. 2020 год. 23:15. Россия. Город между столицами.


…Немногим позже, я заметил, как повалил дым со стороны завода. Там оставалось несколько человек. Возможно, они уже мертвы. Шансов на спасение у них практически не было. Как ни крути, а сил противника туда набежало достаточно. Завод горит. Точнее несколько его уцелевших цехов. Всё. Не осталось больше в этом городе прибежища для человеческой расы. Это радует и огорчает одновременно. Радует, потому что прекратятся сплошные проверки, доносы и всякие методы мозгового штурма, а огорчает, потому что теряется интрига, борьба со временем заворачивается и скорее всего именно в нашу сторону, а если быть точнее, то в сторону Департамента. Можно ли не грустить, видя, как последний оплот человечества ютиться на краешках земли и пытается ухватиться за хвост удачи, предоставленной ему беспощадным временем? Меня всегда очень удивляло командование, которое пыталось донести массам идею уничтожения человека. Мне, как доктору, это кажется непонятным. Именно "уничтожение", а не "переплавка" или "материал для опытов". Будучи человеком, я старался помогать людям. Лечил их от разных болезней, поддерживал, как мог, но пятнадцать лет назад всё в моём существовании изменилось. Но в первую очередь поменялся, конечно, я сам. Нельзя сказать, чтобы поначалу мне было очень уютно или хорошо. Отнюдь. Я бился в истерике, рвал на лице кожу, пытался покончить с собой и своим проклятым, как мне тогда казалось, существованием. Ничего не вышло. Я не мог убить себя, я не мог закончить путь жизни на этом свете, потому что и света, как такого, я видеть не мог. И вот уже несколько лет я не вижу Солнца. Никто не видит. "Плохо ли мне от этого?" - часто спрашиваю я себя. Наверно, нет. Вначале я мог выползти на мостовую и сгореть, как спичка, расплавиться, как автомобильная покрышка, источая вонь, которая заполнила бы окрестности моего жилища, но я не смог. Испугался. Подумал, а что если? А вдруг всё переменится? И всё действительно переменилось. Четыре года назад вечная тьма накрыла мир и этот город. Как странно полагать, что и Нью-Йорк, и Берлин, и Прага, и какая-то мелкая Тверь, которая хоть и находится в центральной России и от которой подать рукой в направлении двух столиц, но всё равно считается ничтожно малой по сравнению с гигантами мира, мегаполисами. Однако она так же, как и они находится во власти ночи. И теперь нет надобности, отмерять часы, высчитывать, сколько приплюсовать или отминусовать, всё одно, везде тьма. Я не думаю, что правильно говорить об этом городе, как о провинциальном, ведь таковым он никогда не являлся и сейчас не такой. Но он тускнеет на страницах истории, исчезает в её лабиринтах и, уверен, потеряется сейчас.


Завод не перестаёт пылать. Точнее то, что от него осталось. Карательный отряд настиг партизан. Господи, как всё знакомо, как всё повторяется в течение истории. И кто бы ни пришёл на власть, кто бы ни отобрал её, человек это или изверг, пришелец или больное существо, никто не в силах противостоять давно сформулированным и опробованным правилам военных действий. Не меняются названия, не надо заново придумывать что-то, если изобретённое когда-то будет исправно функционировать и поныне. Такова жизнь, пусть и такая смердящая, но жизнь.


Воскресенье. 4 января. 12:30.


Выходной день. Можно расслабиться и отдохнуть. Неправильно было когда-то высказано кем-то, что нам не нужен отдых и что мы не способны к релаксации. Усталость, которая накапливается в моём теле, не имеет ничего общего с человеческой, с этим я не должен спорить, ибо это правда. Но сказать, что наше тело есть вечный двигатель - не поворачивается язык. Да, она, усталость, не такая, как у них, но она присутствует. Сказать больше не могу, но, пожалуй, если на Войне будут идти дела так, как сейчас, то мои слова уже прочтут потомки, стало быть, объяснение усталости нашей для них не будет иметь смысла, ведь они попросту будут знать, что это такое.
Для кого вообще пишу?
Вопросом этим задавался с самого начала. Но придти к однозначному ответу, увы, не могу. Предположить, что через сто, а, может, триста лет планетой будут снова править люди я не в силах, но всякое возможно, так что оставлю свой скептицизм в покое и продолжу, надеясь на что-то лишь потому, что надо для чего-то стараться верить.
Работа моя меня сейчас не привлекает. Практикующий врач требуется редко, а в учёные переквалифицироваться я не стал. Просто посчитал, что этот вид занятий не для меня. Не могу сидеть двадцать четыре часа в сутки и глазеть в микроскоп. Именно так я представляю эту работу, уж не знаю, как там на самом деле всё происходит.
Живу один в двухкомнатной квартире. Моему существованию ничто и никто не мешает, и этот факт меня радует вполне. Сколько так придётся жить – не знаю. Век. Два. Может вечность. Ведь бессмертие – это забавная штука. Можно попробовать столько нового и неизведанного, но мне, если быть откровенным, немного лень. Смотрел на днях старый фильм. Горец. Какая-то бессмыслица там получается, ведь борются за вечную жизнь, а я, признаться, не знаю, куда её деть. Убить себя не в силах, а попросить кого-то не могу. Не поймут. Попробовать заняться делом по душе…вариант неплохой, но время не позволяет. Пока ведутся боевые действия, моя мечта невыполнима, потому что границы перекрыты, а я мечтаю путешествовать.
И снова тьма. Она преследует моё воображение на протяжении последних лет, как тень. Не могу от неё отвязаться. Она мой кошмар и моя фобия, хоть это и место моего существования. Я боюсь тьмы, но не борюсь с ней. Она сильней меня. Она сильней многих в этом городе. Общая пелена, накрывшая современность и её сынов. Уродливость и мерзость её лозунги, крик боли её гимн. Не могу жить в темноте, она меня губит, изменяет как личность, коей я остался, несмотря на внешние перемены и некоторые физиологические преобразования. Дуэт, который душит меня, не сгинет, думается мне, никогда. Темнота и вечность – мои мать и отец, которые убивают своего ребёнка жестоко и беспощадно.
Снова грущу. Не стоит. За окном утро, пусть оно и похоже на затянувшееся солнечное затмение. Выпив кофе с молоком и приняв холодный душ, я сижу на кухне и разглядываю ноты, которые достались мне от приятеля, бывшего музыканта, дирижёра. Он выступал в драматическом театре много лет. Теперь потерял к музыке всякий интерес. Живёт также один и пишет картины. Получается недурно, но по-дилетантски. На одной картине он изобразил городской сад. Прелестный, особенно осенью. И, конечно, при свете солнца. Золотая листва и убранные асфальтовые улочки. Памятник Александру Сергеевичу. Колесо обозрения. Всё это было там, где человек мог дышать, спокойно гуляя в свободное время. Сейчас такого нельзя и представить, глядя на то место, где был сад. Река течёт всё в том же направлении. Громадное колесо лежит наполовину в воде, создавая быстрое течение и воронки. Оно покрылось ржавчиной и водорослями. Кинотеатр превращён в большой маяк, а площадь сада теперь аэродром для посадок грузовых вертолётов. Местность раскурочена и изувечена. Старый мост разрушен. Его большая часть нехотя выглядывает из серой воды. Новый мост переоборудован и служит единственной дорогой в местность, где люди держали свои последние бои на протяжении нескольких месяцев подряд. Я купил эту картину. Повесил в туалете, потому что там она привлекает меньше внимания и там мои нечастые гости бывают реже всего.


Понедельник. 5 января. 20:35


Недавно вернулся с работы. День выдался на редкость тяжёлым. Моя голова налилась свинцом и требует горячительных напитков. Слава Богу, хоть так теперь говорить и не принято, но всё равно спасибо ему, что в моём холодильнике завалялась бутылка коньяка, который я купил месяц назад просто так, для кучи, которую набирал в супермаркете. Терпкий напиток был практически полностью сделан из дешёвого спирта и пары консервантов, однако со своими функциями успокоительного справлялся на сто процентов. В таком случае, почему я не покупаю водку или что-нибудь подобное? Наверное, потому, что они ещё хуже, чем этот спиртовой коньяк.
Я снова сижу у окна, как и два дня назад, когда повязали последний оплот человечества в этом городе. Сегодня их приводили ко мне. Больных и бледных. Чем-то похожих на нас. Только внешне. Но, конечно, внутри себя, в душе, если таковая существует, люди ненавидят нас, вампиров. У них есть тому основания. И довольно веские. Среди пойманных партизан оказалась молодая девушка. Ей было около двадцати лет, может быть, немного больше. Красивые светлые локоны давно посерели от грязи и пота, лицо также было тёмным, но всё равно сквозь него просматривались милые черты. У меня тоже когда-то была женщина. Давно, правда, это было. Семнадцать лет назад. Я очень рад, что она погибла немного раньше начавшегося в мире кошмара. Мне приятно осознавать, что Лариса, так её звали, сейчас не ходит с меловой кожей и не видит меня, такого слабого и замученного. Она ушла раньше волей судьбы. В тот день я проклял всевышнего, обвиняя его в гибели моей возлюбленной. Наверное, он мне отплатил тем же, чем когда-то, если верить легендам, он расквитался с Владом Цепешем. Однако не стоит быть настолько циничным. Я всю жизнь слыл эгоистом и действительно существовал только для себя, стараясь в каждой ситуации получить только одно наслаждение. Учёба и работа не приносили мне должного удовлетворения. Никогда. По-настоящему, пожалуй, я любил футбол, пиво, музыку Ханца Зиммера и свою жену. И забрать у меня её значило оторвать часть меня. Но спустя столько лет я благодарен Ему. Говорю спасибо каждое утро и когда ложусь спать. Я не набожный человек, тем более, если учесть, что Департамент не особо поощряет такие настроения. Но не запрещает, что кажется странным. И будучи христианином в своёй прошлой жизни, я стараюсь с любовью думать о Боге, хотя знаю, что придти в церковь и помолиться там я не смогу, потому что умру.
Люди, которых я сегодня обследовал, говорили мне, как они меня ненавидят, и старались смотреть прямо в глаза. Раньше человек боялся взглянуть в зрачки вампира, потому что рисковал ослепнуть или умереть от разрыва сердца, который произошёл бы от нахлынувшей лавины страха. Но теперь и это изменилось. Своими карими, зелеными, голубыми, самыми разными глазами они стараются впиваться в лицо вампира. Не потому что им очень интересно посмотреть на нас, увы, это не так. Потому что бежать уже некуда, и они хотят встретиться с заклятым врагом лицом к лицу и запомнить его черты, надеясь, что они пригодятся ему в той, другой жизни. Может быть, человек верит, что сможет отомстить, быть может, полагает, что когда-нибудь повстречает своего обидчика за пределами земного мира. Точного ответа я не знаю. И знать не хочу. И спрашивать не осмеливаюсь. Чувство вины гложет меня, когда я осматриваю тело человека, но не для того, чтобы в последствие его вылечить, а для того, что загубить или обречь на мучения до самой смерти. Делать процедуры, зная, что вскоре человек, наверное, умрёт, очень больно. Это задевает меня, как профессионала. Но стоило бы привыкнуть за эти годы. Ведь очень редко я выступаю в качестве лечащего врача, чаще в роли врача калечащего. Такого как сегодня. Жёсткие требования ставит перед вампирами Департамент. Никаких сношений даже с пленными людьми быть не должно. Разговоры и любые другие проявления контакта, замеченные руководством, будут караться. Правила знает каждый, в том числе и я. Девушка, которую я сегодня осматривал, оказалась родом из Сибири. Крепкая и дородная фигура подчёркивали её слова. Место своего рождения она произносила с явной гордостью, говорила о том, что дух нашего народа сломлен не будет, что сдаться могут кто угодно, украинцы, поляки, словаки или белорусы, но Россия не сдастся никогда. Конечно. Я сам считаю себя человеком, рождённым в России, даже немного раньше. Много вампиров так думают, но беда в том, что у нас теряется личность, мы стираемся со временем, как и город, становимся похожи друг на друга. Это очень опечаливает, потому что нация вымирает, теряется, уничтожается. Приходит эра новых существ, для которых нет разницы кто ты: русский или японец. Вопрос ставится по-другому. Кому ты принадлежишь: "Департаменту-ТВБ" или "Минеро-Трэйму"? Я принадлежу Департаменту, потому что живу на его территории, ем продукты, добытые на его фермах или произведённые на его заводах. Я не идеолог Департамента, нет. Скорее, в мыслях своих я даже ближе к политике Минеро-Трэйма. Но, увы. Выбраться из этого города пока что я не имею никакой возможности, а заявлять, что Департамент не прав, так что вышлите меня за океан – это самоубийство. Поэтому живу так, как умею. Никому не потакаю, стараюсь больше молчать, спрятав клыки от посторонних глаз. Самая лучшая позиция в тяжёлое время.


Вторник. 6 января. 14:15.


За окном начался снег. Он разбавляет густые чернила, которые вылились на планету. Вообще очень странным кажется такой феномен как осадки при подобных обстоятельствах, которые имеют место быть. Но снег будет недолгим. Всегда так случается. Минут двадцать, может полчаса, не больше. Он растает также быстро и незаметно, как выпал. Зачем, спрашивается, ему вообще вываливаться из тяжёлых туч? Отключили бы и снег тогда, и ветер, и холод. Убрали бы всё это вместе с Солнцем. Но нет. Нельзя. Холод и ветер более естественны, чем звезда. Пройдёт поколение, другое, и никто не будет из новорождённых и молодых знать о солнце. Их главный враг повержен праотцами. Ну, разве не умилительная забота о потомстве и о своём народе?
Сейчас обеденное время. Я сижу в своём кабинете и строчу, как угорелый, в этом дневнике. Пишу быстро, потому что хочется многое рассказать за каждый день, в любую следующую минуту.
У меня снова были "пациенты". На сей раз женщина, лет тридцати и маленький парнишка с кудрявыми волосами. На вид ему лет десять – двенадцать. Ребёнок игрался с резиновой куклой из старых времён, не отпуская её ни на секунду. Он показался мне очень весёлым. Либо не понимает всей тяжести сложившейся для него ситуации, либо просто наделён стоическим характером. А вот женщина плакала и причитала, как маленькая. Понятное дело, шок, страх и неведомое впереди. Я бы мог рассказать, что их ждёт, да вот только нельзя. Женщина, как и девушка из вчерашнего дня, отправятся в "материнские центры". Парень станет новообращённым и пополнит наши ряды, если я не найду у него серьёзных патологий или каких-нибудь ферментов в крови, отторгающих кровь вампира. Ничего подобного я не обнаружил. Жалко парня. Но больше, безусловно, достаётся прекрасному полу. Женские особи вампиров не способны рожать детей, стало быть, люди служат для этой цели. Подобно инкубаторам. Либо женщину помещают в охраняемый "материнский центр", где её оплодотворяют семенем вампира искусственно, реже натурально, и после этого она рожает полукровку. Либо в одно место, зовимое "очагом", сразу сажают и мужчину, и женщину человека, где они периодически занимаются воспроизводством. Рождается Человек, который со временем станет Вампиром. Но не полукровным, а истинным. Значит не изгоем или работягой, а привилегированным сословием. Он сможет занимать высокие места в руководстве, выполнять работу Министерства Департамента по Особо важным делам и так далее. Этот механизм налажен уже десять лет, и даёт сбои очень редко.
Обед подходит к концу. Я не успел ничего съесть. Не знаю почему, но моё увлечение написанием своих мыслей отбирает много сил и времени. Стараюсь излагать всё, что считаю важным и как можно быстрее. Почему? Понятия не имею, ведь за спиной, хотя нет, впереди вечность. Бессмертие. Чего торопиться? Я смогу написать ещё пару томов, а может и больше. Никогда не отличался особым литературным талантом, никто его во мне не замечал, но сейчас, может, открою его для себя. Смешно даже, но что поделать, надо же чем-то заняться. Говорят, интуиция, и чувствительность к переменам у вампиров развита идеально. Как у дрессированной собаки. Тогда почему мне кажется, что я не успею рассказать вам всё, что хочу. Впрочем, кому вам? Может и читателя-то у моих соображений никогда не будет. Неизвестно.
В приёмной послышались голоса. Мне пора.


Среда. 7января. 22:45.


…ужасно странный день сегодня обвалился на мою голову.
Всё началось просто. Я как обычно пришел на рабочее место, в городскую больницу. Меня встретила старая медсестра, которая рылась в документах, находясь в приёмной. Она улыбнулась, обнажив свои кривые клыки. Они ей не шли. Нисколько. Казались смешными, нелепыми. Как раньше, в давнопрошедшие времена, взрослые или дети вставляли в рот игрушечные клыки, пугая прохожих. Так и она, думалось, пытается меня застать врасплох. Но, конечно, у неё ничего не получилось. Я поднялся в свой кабинет и открыл дверь ключом. Она была заперта, как и должно быть. После я включил слабый свет и сел в кресло, переводя дух и размышляя над тем, чем мне придётся заниматься сегодня. Мои мысли оборвал странный звук, доносившийся из шкафа с медицинским оборудованием и белыми халатами. Я насторожился. Подойдя к мебели, я резко открыл дверцу. Моему взгляду предстал скукожившийся мальчик, которого я обследовал вчера. Он смотрел на меня, силясь что-то произнести, но это получалось с трудом. Подбородок его нервно дёргался, глаза смочились слезами, но он не рыдал, парень старался держаться молодцом. В конце концов, он вымолвил робкое "помогите". И снова уставился на меня просящими глазами. Я находился в ступоре. Я не знал, что делать. Спустя несколько секунд я дернулся к двери и закрыл её на ключ с внутренней стороны. Отдавая себе отчёт в том, что я поступаю не верно, что нарушаю правила, я всё-таки решил помочь этому человеку. Толи ребёнок выбивал из меня капли жалости, которые я копил долгие годы, толи к среднему для человека возрасту я стал более сентиментальным, чем раньше. Точно не знаю. Я вступил в контакт с человеком, а стало быть, автоматически становился врагом вампиров и Департамента. Зачем мне это? Я думал, и буду думать об этом, пожалуй, ещё долго, может, всю вечность. Но сегодня у меня обозначилась одна цель – спасти парнишку от лап кровопийц. Да, именно так. Глупо отрицать, что мне страсть как хотелось пригубить его молодой, концентрированной крови. Впечатления, похожие на глоток неразбавленного гранатового сока, только лучше. На вопросы, как он попал в мой кабинет и где его родители или хоть кто-то, кого он знает, парень отрицательно мотал головой или хмыкал что-то невразумительное. На лицо явный шок и полнейшая дезориентация. Я твёрдо решил привести бедолагу к себе. Но вот только как? Проблема серьёзная, если учесть, что повсюду лица Департамента. Я взял отгул, сказав, что неважно себя чувствую. Вообще, вампиры не болеют, но долгая жизнь без человеческой крови, а мы, рядовые вампиры, пьём в основном кровь животных, может вызвать острую нехватку гормона равновесия "баластерон", который отвечает за нашу активность. Если гормона недостаёт в крови вампира, он начинает чахнуть. Он, конечно, не умрёт, но будет вести ущербный образ жизни, какой ведут старики в девяносто пять лет. Но если случится так, что "баластерона" к крови окажется слишком много, то существо будет не в силах контролировать себя и свои поступки. Этот процесс называется слепой яростью, звериным позывом. Вампир видит только препятствия, врагов и потенциальную пищу в образе людей или молодых вампиров. Он разносит всё на своём пути, в его глазах мрак перемешивается с кровью, делая мир грязно-багровым. Его клыки и страшная мина гнева, переплетённого с отчаянием, устрашает любого. Такой вампир может натворить много бед, так что меры предосторожности принимаются Департаментом весьма жёсткие. Любое несанкционированное нападение на человека, где бы он ни был, в тюрьме или в "очагах", карается серьёзным штрафом и последующим запретом на кровь человека, которая выдаётся каждому вампиру один раз в год в честь дня Департамента.
Я завернул парнишку в мешок и приказал молчать и не двигаться. Под видом старых вещей, которые должны отправиться на свалку, я вынес его и положил в автомобиль, старенький Форд Фокус. Киношный выход из вполне реальной ситуации.
Привёз домой, вымыл, отогрел, накормил и напоил горячим куриным бульоном. Андрей, так его зовут. Он, кажется, немного освоился и понял, что меня не стоит бояться. Стал говорить больше, но без охоты. Наверное, в нём было какое-то сомнение, страх, но не мною вызванный. Он тревожился вообще, будто бы зная, что всё хорошо не закончится. Несмотря на такие печальные мысли, я предполагаю, что какое-то время нам удастся скрываться от Департамента и потом, может через месяц, мне удастся отвезти его в безопасное для него место. Я в это искренне верю. Сейчас он внимательно смотрит телевизор, завернувшись в плед. Я сижу сзади него и пишу эти строки, попивая холодное пиво, но Андрей не оборачивается. Он верит мне. Хотя, возможно, существа, такие как я, расправились с его семьёй и сделали его сиротой.
Я умиляюсь, когда смотрю на это кудрявое чудо. Никогда не любил детей, потому их у меня и не было. А Лариса хотела и очень злилась, когда я отказался от перспективы стать родителем. Но теперь я понимаю, что дети важны, что они как допинг для человека, который достиг опредёленных высот, как ступень, новый уровень в жизни. Вампиры никогда не поймут всей прелести родных связей, никогда не познают всей глубины, что заложена в отношениях матери и ребёнка, отца и сына, мы лишены этого, и вряд ли такая утрата – это плата за переход на другой, новый уровень эволюционного развития…


Послесловие.
(Из протокола майора В.С. Прилова).
"В Министерство Департамента по Особым Делам. Отчёт о проведённых розыскных и карательных мероприятиях"
"…докладываю, что утром четверга, восьмого дня, месяца января в одиннадцать тридцать мой отряд ворвался в квартиру по адресу улица Советский вал, дом восемь, квартира шестьдесят пять.
На месте нами был задержан разыскиваемый объект. Отправлен на "переплавку".
Лицо его укрывавшее было ликвидировано.
Предметом подозрения стала, обнаружимая нами улика, детская резиновая игрушка в медицинском шкафу доктора.
Работа выполнена…"
 отзывы (1) 
Оценить:  +  (+2)   
06:37 26.09.10