Главная

Поиск


?

Вопросы






FAQ

Форум

Авторы

Детективы и боевики » Маньяки »

Сезон охоты

url  NAMEoFF Опытный писатель
— Ты оценил вчарашний дар Божий?
— Что?
— Божий дар. Насилие. Вчера я спустился дома по лестнице, и увидел дерево в моей гостинной, оно тянулось ко мне, как Божья длань.
Бог любит насилие.
— Я не замечал.
— Не смеши меня. Насилием всё пропитанно, и оно в нас, в наших жилах. Ведём войны, приносим жертвы, убиваем, грабим и рвём плоть наших братьев, а всё потому что Бог дал нам насилие, чтоб его ж и прославлять.
— Я думал Бог дал нам мораль.
— Чище морали чем эта буря — нет. Да и вообще морали нет, главное вот что — кто из нас сильнее я или ты?
— Я против насилия.
— Да хватит, насилие у тебя в крови, я это знаю потому что и в моей оно есть. Если бы не было сдерживающего фактора, в виде общества, и я бы мешал тебе утолить голод, ты бы раскроил мне череп камнем, и сожрал мою плоть. Верно?

Цитата взята из к\ф Остров проклятых.
Считаю, что он один из многих - порожденый порочным обществом, тот, о котором это произведение, однажды вышел за пределы этой цитаты и не смог вернуться обратно. В колею нормальности. Он лев, что однажды вкусившил человеческой плоти и навсегда остался людоедом.
 отзывы (1) 
Оценить:  +  (+1)   
12:42 13.08.12
url  NAMEoFF Опытный писатель
«Разумеется, о самоубийстве здесь не может быть и речи. Скорее так: он, барон Езус Мария фон Фридель, застрелил баронессу Езус Мария фон Фридель; или же наоборот — она убила его. Этого я не знаю. Хотелось убить — он или она — но не себя самоё, то другое хотелось убить. Так и вышло».
Г.Г.Эверс 1908г.

ПРОЛОГ
Когда я пишу это - мои руки не дрожат, в них моя сила и моя страсть. Они превращают мои мысли в текст. Они уверенно бьют по клавишам, не смотря на то, что кровь на них ещё не остыла.
Доводилось ли вам когда-нибудь читать исповедь маньяка? Убийцы? С первых минут своих похождений я решил, что обязательно буду их записывать... Но зачем? Этот вопрос я задавал себе множество раз и так и не нашел ответа. Возможно, осилив страницы этого текста, кто-то сможет найти его за меня.

ЧАСТЬ 1
Глава 1
Кто я сейчас? Успешный и состоявшийся мужчина. Небольшой бизнес, со временем вырос и теперь дает свои плоды. Я свободен, точнее разведен. От брака есть сын, который учится в Англии. Сам я живу в пригороде. Всё замечательно. Но у этой жизни есть один большой минус – она пресна и безвкусна, словно вода после тройной фильтрации. На протяжении последних лет я развлекал себя попытками заработать деньги. Большие деньги. Зарабатывал, тратил. Скучно, а со временем стало совсем противно. Всё есть, чего нет, можно купить. Это, естественно относится и к материальным благам, и к любви, и к наркотикам. Впрочем, последние две для меня практически одно и тоже.
Вы думаете - он с ума сошел. Зажрался и пустился в тяжкие. Может быть. Но то, ради чего я жил, утратило смысл. А без него я с каждым днем все сильнее и сильнее погружался в бездну. Мой разум, словно винтик захудалого мотора – давно вытолкнутый вибрациями событий из резьбы реальности, держался на её поверхности лишь благодаря всё тем же пагубным вибрациям, периодически вкручивающим его на один-два оборота обратно.

Однажды, я пил неделю, пропадая из вида своих родных, просто потому, что не мог больше смотреть в их глаза, наполненные горьким отчаяньем обо мне. Я просто не имел сил это больше выносить. Раньше они хотя бы еще сопротивлялись, то проявляя заботу, то ругая меня, на чем свет стоит. Поняв, что всё безнадежно – просто замолчали.

Полночь. В машине кончился бензин. Я оставил её у обочины, без сожаления, как загнанную лошадь. Хлопнув дверью, забыл внутри мобильник. Я пьян. Незнакомая компания, гулявшая за мои деньги, опротивела в конец. Я встал из-за стола и, не прощаясь, вышел. Гнал по шоссе, не зная куда, думал разбиться, но кончилось топливо.
Иду по дороге. Встречный ветер трезвит. Метро. Спускаюсь.
- Какая станция? – спросил я в полголоса.
- Да какая к черту разница! – сам себе, ответив, перешел на одну из сторон платформы, даже не задумываясь, о том, куда именно и зачем мне ехать. Поезд, моргнув огнем, показался в проеме тоннеля. Несколько коротких мгновений разделяли меня от него. Табло, словно издеваясь, отсчитывало в обратном направлении секунды до его прибытия, а может и до конца моей жизни. В это мгновение в моей голове разразилась настоящая буря – желающий сдохнуть, сломленный и отчаявшийся спорил с вопрошающим в какой-то тупой надежде к жизни:
- Так вот что чувствует самоубийца?
- Ну, ты же не будешь прыгать!
- Давай, ты вот-вот станешь свободным…давай!
- Поезд уже близко, отойди от края.
- … что там за порогом смерти?
- Не знаю, но поверь, будет очень больно!
Ветер, принесенный составом, качнул мое тело. Я остался стоять на ногах. Подняв голову, я взглянул на свое отражение в мелькающих окнах: ссутуленный, несчастный, брошенный и какой-то размытый. Наверное, меня больше нет, а это отражение, всё медленнее и медленнее прыгающее от окна к окну останавливающегося состава и есть всё, что от меня осталось…
«Лучше бы прыгнул, второй раз не решусь» – подумал я, и присев на сиденье полупустого вагона метро поймал на себе оценивающий взгляд двух пассажиров. Один из них абсолютно не смущаясь, оглядел меня с ног до головы, задержав взгляд на туфлях и часах. Внутри меня что-то натянулось, словно взвелась боевая пружина.
«Так смотрят на манекены, перед покупкой одетых на них шмоток» – подумал я и, посмотрев в глаза наглому парню, понял, что не ошибся ни капельки. Парень взгляда не отвел, продемонстрировав свою хищную сущность, и, лишь немного помедлив, не желая, по-видимому, сильно меня настораживать, отвернулся к своему другу, что-то шепнув тому на ухо. Обо мне, конечно же.
«Еду до конечной» - решил я, и, прикрыв глаза, сделал вид, что задремал.
Две станции пролетели незаметно, следующая. Выхожу, боковым зрением вижу, что хулиганье чуть помедлило, пропуская меня. Что ж, поиграем. Может, будет забавно, а то час назад мог просто разбиться на машине как идиот. Иду медленно, покачиваюсь. Пусть думают, что я пьяный, хотя адреналин, выброшенный в кровь уже сделал свое дело, срезав острым ножом налет алкоголя:
«Так, что у меня с собой есть?» – щупая карманы, думал я – «Ключи, сигареты, зажигалка – ничего подходящего – А! Золотой Паркер в нагрудном кармане» – я незаметно достал его и переложил в карман пальто, грея холодный металл в руке. «Лучше и не придумать» – улыбнулся я, поднимаясь по лестнице к выходу. У станции, название которой я пропустил, не было эскалатора. Идут за мной. Скоро. Какие-то ларьки, видимо стихийный рынок. Редкие прохожие. Я даже на секунду подумал, что они отстали, как тут же был окликнут сзади:
- Эй, дядя, курить не будет? – метров пять - по голосу определив расстояние, понял я и спокойно обернулся:
- Будет, чего ж не будет – бурча пьяным басом, я запустил руки в карманы и взял ручку. Расстояние между мной и парнями сократилось до метра. Я медленно достал сигареты, аккуратно удерживая Паркер в правой руке. Тут я заметил как у того, что был справа от меня, дернулось плечо и, в мою сторону полетел кулак. Так просто - я немного присел, пропуская удар мимо и, сработав плечом и ногами, встретил его прямым в челюсть. Хулиган свалился навзничь, даже не вскрикнув. Я на секунду упустил из глаз второго, как почувствовал сильное жжение в левом боку. Ручкой, которую я зажал в правой руке, я нанес наотмашь удар ему в шею и присел вместе с ним на снег. В боку у меня торчала финка. К удивлению, я легко вытащил её. Всего лишь царапина – плотное драповое пальто смягчило предательский удар, к тому же оно не близко прилегало к телу, позволив сделать его в мой бок скользящим. А вот парню не повезло. Совсем. Он лежал, схватившись за горло, хрипя и булькая, грёб снег ногами. Я наклонился над ним и понял, что попал прямо в сонную артерию, разорвав её при падении.
- Кого-то сегодня домой не дождутся - сказал я на прощание и выдернул свою любимую ручку у него из шеи. Фонтан крови вслед за моим движением вырвался из него словно маленький салют, окрашивая снег рядом. Он стал дышать чаще, воздух паром вырывался из его рта и, растворяясь в темной ночи, уносил с собой остатки так бестолково потраченной жизни. Я поднял финку. Вытер с неё кровь о свой носовой платок. Смотря на снег в полумраке, мне показалось, что кровь, черная. Слишком сильный контраст сделал свое дело, разделив в итоге окружающую реальность на два цвета. Я словно смотрел на мир сквозь черно-белый телевизор. От этого аж заложило уши – будто ожив, реальность удавом обвилась вокруг моего естества, сжимая восприятие до собачьего.
Внезапно сзади на меня навалился пришедший в себя второй нападавший. Мы покатились кубарем. Снег забивался в глаза и уши. Оказавшись сверху, он пытался душить меня, вкладывая в руки весь вес своего тела. Резко прогнувшись в спине, я перевалился на него и почувствовал, как он, ослабив хватку, обмяк. Тяжело дыша, я встал над телом. В груди у грабителя торчала финка его приятеля. Почти автоматически я вытер рукоять своим платком, огляделся и пошел прочь.
Проснулся в какой-то гостинице. Голова болела, ломило спину. События вчерашнего вечера отрывками пролетали сквозь всё ещё затуманенный разум. Раньше, когда я напивался и куролесил, утром бывало стыдно. Чаще всего. Со временем, я, естественно деградируя, сознательно притуплял эти моменты, сразу включался в какие-то действия или убеждал себя, что непоправимого ничего не произошло. Подумаешь, потерял клиента, набив ему морду в баре, за какую-то глупость, или изменил жене с кем-то кого даже под пытками не вспомню. Так все делают, а я лишь подтверждаю, что не исключение.
Это утро было другим. Оно не давило совестью. Нет. Не потому что она окончательно уснула. Отнюдь. Просто не было стыдно. Два трупа. Это точно. Гордится не чем, но ведь сами виноваты. На их месте мог быть я. Тем более шансы были равные, а точнее два к одному в их пользу. Инстинкт самосохранения на секунду прервал логическую цепочку рассуждений, заставив вспомнить – всё ли я сделал правильно? О да, ни своей крови, ни отпечатков пальцев я не оставил. Ощупав пальто и удостоверившись, что все вещи на месте я окончательно успокоился. Стоп! - снег. Следы борьбы на нем, моя обувь – мой размер, длина моего шага – мой рост. Я подошёл к окну и улыбнулся – все тот же снег, летящий по ветру в хаотичном порядке, словно крылом ангела за время, что я спал, накрыл не только мои следы, но и, наверное, самих горе грабителей.
Гостиница «Москвич» в текстильщиках, вот где я оказался. Вчера шёл минут десять, метро рядом, значит - место найду быстро. Наскоро одевшись, я поспешил на выход. Сдав ключи охраннику, будто не собираясь выезжать, я вышел на улицу. Ветра не было. Все белое. Земля тянула к себе крупные хлопья снега, которые танцуя, ложились на её забеленную поверхность, уступая очередь своим собратьям. На ходу любуясь пейзажем, скрытым от меня вчерашней ночью, я прошел через территорию спортивного комплекса. Слева был небольшой пруд – частично замерзший, справа какое-то здание. Прямо стадион. Его я помнил. После рынка проходил. Снег лип к лицу, чуть коля холодом, быстро сдавался и таил. Эта мелочь заставляла меня улыбаться и радоваться жизни. Я, ощущая себя полностью свободным, легкой походкой шёл к месту моего боевого крещения.
Две стены ларьков, тянулись около пятидесяти метров. Сплошной людской поток, с преобладанием темных тонов в одежде шёл быстро, почти единой массой, казалось даже в ногу.
«Где-то здесь» – подумал я, идя в толпе. Видя перед собой не больше чем на метр, из-за впереди идущего, я попытался увеличить дистанцию - сбавляя темп, как почувствовал, что меня уже припирают сзади торопящиеся и недовольные люди.
«Блин, тут вчера двоих замочили, точнее я ...а они бегут, да ещё толкаются».
Пройдя свой вчерашний путь, я остановился у спуска в метро и, обернувшись к проходу меж ларьков, закурил сигарету.
«Да, этот город перемалывает всех, без следа, ни оставляя даже и намека. Так просто и так жестоко» – подумал я – «Хотя с другой стороны – Что я хотел здесь увидеть в полдевятого утра? Лежащие трупы этих охламонов, через которые переступают спешащие на работу горожане? Или толпу людей в форме, ориентированных каждый на свою роль – поиска свидетелей, улик и так далее. Нет. Скорее всего, их нашёл дворник, или какой-нибудь ранний прохожий и они давно уже в морге на разделочной доске, помогают установить истину по делу».
- Закурить не будет? – обратился ко мне голос сзади, судя по всему заметивший у меня в руках тлеющую сигарету.
- Будет, что ж не будет – ответил я, оборачиваясь и ловя себя самого на мысли о сильнейшем в моей жизни ощущении дежавю. Смакуя момент, я медленно приподнял взгляд на спросившего меня мужчину и к своему удивлению признал в нём служителя закона.
- Кент восьмерку курите? – спросил я, протягивая раскрытую пачку.
- Курите – повторил патрульный и, приняв её, вытащил себе сигарету.
Пока прапорщик подкуривал, я успел его рассмотреть: лет около сорока, выцветшие русые волосы, огромные кисти рук - словно выточенные из камня, роста почти моего, слегка сутулый, что добавляло его образу скрытой агрессивности. Однако морщины, бежавшие от темных глаз почти до самых ушей, сглаживали первое впечатление и говорили о его добром нраве или даже о пропавшем сатирическом таланте, спрятанном за уродливой милицейской униформой.
- Ждешь кого? – спросил он неожиданно на «ты», толи завязывая разговор, толи просто так.
Я, конечно же, был бы рад, чтоб он подкурил и отвалил, но раз он остался, то у меня появился шанс узнать о своих вчерашних приключениях с другой стороны.
- Уже дождался, курю.
- Здешний – между затяжками спросил он.
- Нет – выпуская дым, ответил я, и усложнив задачу, дополнил – вчера приехал.
- На метро?
- Да.
- Во сколько?
- Да не помню, вечером, а что такое?
- Да ничего, собственно, происшествие у нас – пояснил прапорщик, указывая на ларьки - двойное.
- Не понял? – изобразив интерес, переспросил я.
- Убийство говорю, здесь было вчера.
- А-а-а – протянул я – ужас. А кого убили?
- Не знаю, двоих вроде, я с утра заступил, а вот тому, кто в ночь по району дежурил, по ходу досталось – пояснил прапорщик, явно считая себя, по данному поводу везунчиком.
Я докурил, и, не желая давать ненужных поводов служителю закона, аккуратно выкинул фильтр в урну, стоящую прямо за ним.
- Документы с собой? – спросил он, нейтральной фразой, обратившись на этот раз ко мне без «ты» или «вы». Ему видимо не хотелось отпускать меня просто так, однако любезность, которую я ему оказал, угостив сигаретой, служила тормозом в исполнении служебных обязанностей, усложняя тем самым их незатейливую простоту. Однако, спросить документы у меня было легче, чем останавливать идущих на работу людей, что он и чуть переосилив себя и сделал.
Я спокойно достал бумажник, и, вынув паспорт, передал его прапорщику. Так как я легко мог это сделать с закрытыми глазами то, чтобы точнее понять его мотивы в этот момент я посмотрел на него:
Добрый милиционер, приняв документ, уже имел собственное представление о содержимом моего кошелька. Когда я вынимал из него паспорт, он украдкой туда заглянул. Он играл в свою маленькую игру, а я в свою. Впервые я обнаружил такие повадки у ГАИшников, принимающих от водителей права. Они как рыночные карманники за долю секунды смекали стоящая ли перед ними добыча, что в дальнейшем прямым образом отражалось на размере уплаченного на месте штрафа. Убедившись в его меркантильных мотивах, я успокоился.
- Та-а-ак – щурясь, протянул он – Самойлов Павел Николаевич, семьдесят седьмого, Москва – последнее слово - города прописки было им сказано с плохо заметным разочарованием. Он захлопнул паспорт и, пожелав мне счастливого пути, пошёл дальше в поисках своей удачи.
Я же спустился в метро, где купив проездной на двенадцать поездок, поехал домой.
- Преступление и наказание – как же порой вы бываете рядом.


Глава 2
Несколько дней пролетели как один. Я занимался работой, встречался с людьми, вел переговоры. К концу недели получил несколько хороших предложений по покупке недвижимости, которую сразу можно было перепродать, заработав при этом несколько десятков тысяч долларов на пустом месте. В общем, все было просто отлично. Единственное, что заставляло меня вспоминать происшедшее со мной так это неосознанное желание доказать самому себе, что все это действительно произошло. Что это не бредовые воспоминания затуманенного алкоголем разума. По дороге в машине, я искал волну с новостями, и слушал их до самого конца. По телевизору я смотрел криминальные новости, читал в газетах криминальную хронику. При этом не мог признаться самому себе, что именно мне хочется там найти. Нет, меня не мучила совесть – отнюдь. В мои планы не входила публичная известность – тем более в таком жанре. Представляю заголовки газет: «Спецназ бывшим не бывает – пьяный бизнесмен лишил жизни двух вооруженных грабителей» или «Они искали деньги, а нашли свою смерть – двойное убийство в Текстильщиках». Нет уж – увольте. Всё что мне было нужно так это материальное подтверждение произошедшего - напомнить самому себе, что я действительно существую. Или может это адреналин, выброшенный в ту ночь в кровь, вызвал почти наркотическую зависимость у моего организма. Ведь бывают же экстрималы, прыгающие с парашюта, ползущие в гору – и всё из-за неё, любви к острым ощущениям или точнее из-за пресловутой адреналиновой зависимости.
Как бы там ни было, мне на мгновение удалось сдобрить свою жизнь ярким событием и почувствовать себя на подъёме. Цинично – не правда ли? Что может быть хуже подобного эгоизма: отнимать жизни у других, чтобы чувствовать себя живым? Пожалуй, своим подвигом, я достиг эгоистического абсолюта. На этот счет у меня было несколько оправданий, таких как: случайность и спонтанность произошедшего, не равенство сил и необходимость защищаться. Хотя с другой стороны: ты же мог отдать им, то, что они просили, твоя жизнь им была не нужна. Мало кто из гопников пойдет на мокруху, да и в конце-то концов можно просто было убежать.
- У тебя, что любовница появилась? – оторвав меня от саморазъедания, спросила секретарша. Она уже успела заметить, что последние несколько дней я прибывал в задумчивом состоянии. Женщины такие вещи сразу чувствуют.
- Нет, не бойся, твое место никто не займет – ответил я и нарочито пристально посмотрел на её упругий зад. Вильнув им из стороны в сторону, Алёна развернулась и, пустив воздушный поцелуй своими пухленькими губками вышла. Умненькая девочка, коль позволила босу побывать у неё в гостях. Отношения начальников и подчиненных всегда настораживали меня. Но с ней не было проблем: она и я получили того чего хотели. Она по работе, а я утолив любопытное до этих дел эго и думать о ней забыл, как о женщине – она стала вновь работником, чье пребывание у меня в секретаршах ужасно бесило даже бывшую жену и вызывало завистливые реплики партнеров.
Её легкое напоминание о нашей прошлой связи подняло в мой душе старый осадок: отец Алёны был моим хорошим знакомым. Около двух лет назад он погиб в автокатастрофе. Я устроил её в МГИМО и посадил в соседнем кабинете на время учебы, чтоб при деле была, да и с виду не терялась. Она была благодарна, понимая, что все, что я ей дал – это дань моей дружбы с её отцом. По этому поводу меня несколько и подъедала совесть. Однако, если разобраться чуть глубже – дружба дружбой, но женское самолюбие и желание ни от кого не зависеть, пусть даже это твой покойный отец, в одно время взяло над ней верх, и она улучив момент когда я был в не совсем неадекватном состоянии отблагодарила меня по-своему. Да именно она была инициатором этой связи. Так, что кто здесь за чей счет самоутверждался это ещё большой вопрос.
Не желая растворять её иллюзий, я периодически мог пялиться на неё с аппетитом, да и при этом, чего лукавить - она действительно была очень хороша собой.
- Неужели, чтобы ощутить прилив жизненных сил мне снова придется кого-нибудь убить? – спросил я сам себя вслух.
- Что-что? – уже в дверях обернулась Алёна.
- Да нет, ничего, так мысли-мысли – отмахнулся я и, откинувшись в кресле, положил ноги на стол.
- А мне показалось, что ты сказал «убить кого-то»? – несколько смутившись, переспросила секретарша.
- Да, друзья зовут на охоту, на выходные – соврал я – Ну ты же знаешь, как я люблю зверушек.
- Знаю – ответила Алёна и задумчиво улыбнулась – вспомнив, как однажды я подарил ей на восьмое марта персидского котёнка.
В такие минуты, мне казалось, что это юное создание слегка влюблена в своего шефа. Отмахнув эти мысли, я подозвал её к столу и открыв верхнюю полку дал два билета на концерт группы «Kosheen». Мне искренне захотелось, чтобы она нашла себе кого-нибудь стоящего и перестала так на меня смотреть. Билеты были с восторгом приняты. Я получил еще один благодарный взгляд и был оставлен в кабинете наедине со своими мрачными мыслями.
- Убить, убить – убить – повторял я – Кого? За что? Вопрос.
Убивать ради развлечения мне не хотелось. Случайная жертва казалась мне не интересной. Ни женщин, ни детей, ни стариков – в этом я был уверен. Нужна была стоящая цель. Нужен инструмент. Оружие. Нужна подготовка. Кое-какие навыки стрельбы и самообороны, естественно у меня остались, но практика – залог успеха.
- Алло, Дима, привет – набрал я по телефону знакомого.
- Привет.
- Слушай, ты в тир еще ходишь?
- Ага – ответил приятель.
- Да, попрактиковаться захотелось...


Глава 3

Что это со мной? Это обостренное или скорее гипертрофированное чувство справедливости? Расстройство психики? – какой-то комплекс супер-героя или же желание приблизится к творцу? - быть причастным к его решениям. Я об этом не думаю. Я отгоняю эти мысли прочь. Они могут сломать меня. Точнее, я сам могу сломать себя ими.
Единственное во что я свято верю так это то, что на свете нет абсолютной истины, нет добра и зла. Все это термины – придуманные людьми для характеристик тех или иных действий, явлений – называй, как хочешь. Характеристики всегда присваиваются субъективно. То, что для одного плохо – другому хорошо. Если твое мнение более авторитарно, чем окружающих, или ты, обладая даром влияния, при помощи все тех же оценок склонишь массы на сторону своего мнения – своей характеристики или истины, она просто станет и их тоже. Всё. Если вы мне поверили – значит, моя субъективная истина стала и вашей. Мир современного человека субъективен до крайностей. Люди не желающие причислять себя к большинству в силу желания быть индивидуальными просто проглотили очередную наживку кого-то более авторитарного, кто внушил им, что быть не таким как все правильно. Но ведь это всё обман. Этого ничего нет. Всё, что есть нельзя описывать, поскольку личная субъективность никогда не бывает точна. Я не уверен правильно ли я воспринимаю окружающую действительность, а не то, что я её ещё и верно интерпретирую в знаках, расшифровав которые другой – незнакомый мне человеческий мозг превратит их в слова и образы, при этом ни разу не ошибившись, тонко почувствует меня и то, что вокруг. Бред. Мысль высказанная – есть ложь – сказал кто-то из великих, чье мнение для меня авторитарно.
На что же я всё-таки рассчитываю, тратя время на изливание своих мыслей. На помощь? Сострадание? На то, что меня когда-нибудь, наконец, остановят и, прочтя это, осудят по справедливости? Нет. Я не верю в справедливость. Я абсолютно ни во что не верю. Это мой диалог с самим собой, мой последний диалог. Кто-то смотрит в зеркало и улыбается, подмигивая. Кто-то общается с самим собой через людей, с которыми он разговаривает. Они ему отвечают то, что он хочет услышать, или нет – это их диалоги. Мой диалог – это этот текст. Вопрос - почему диалог? Когда здесь только я и эта клавиатура. Ответ прост – субъективная реальность, она же не истинна, поэтому диполярна. Если проще она говорит – вы отвечаете. Я в моем мире, пишу для читателя, обращаясь к нему на «вы» из простого соображения, что читателем этих строк исключительно буду только я, но даже если пройдет час и, я вернусь к этим строкам обратно. Перечитав их, я никогда уже не буду в том же состоянии что и писал их, а это прямо повлияет на мое восприятие, на мою субъективную реальность. Стало быть, я пишу от себя для себя, продолжая при этом свой диалог со своим собственным диполярным миром.
Вот почему я, перечитывая написанное мной, ничего не исправляю, даже если мне что-то сильно не нравится. Я считаю неправильным нарушать естественный порядок вещей. За призмой анализа, в моем понимании реальности, лежит ещё более отдаленная и неправдивая её копия. Лишь то, что я пришел и записал сразу после убийства, является наиболее ближайшей истинной к действительно произошедшим событиям.

А что на счет добра – всего лишь «правильная» установка большинства, в которую верили даже великие тираны. Думается, что и Гитлер, отдавая свои приказы, на уничтожение миллионов, свято верил в правоту своей арийской добродетели. Добро – побеждает Зло – правильно, скажете вы. А как насчет: Зло – побеждает добро. Уже совсем не так. Просто потому, что все установлены на общие понятия, от которых и отталкиваются. Я убил десять человек – Зло. Они могли убить сотню – Зло. Я меньшее Зло, значит я добро? Да нет такого. Как не понятно!? В мире нет доброго стервятника или злого енота. Есть сегодня и больше никогда. Есть закон, придуманный меньшинством для управления остальными. Ни в одной стране мира власть имущие не пойдут против своих интересов. Чтобы управлять стадом вам дадут и религию и дотации для малоимущих, лишь бы вы не поднимали голову и не мешали меньшинству жить по их правилам, которые разительно отличаются от написанных для вас.
Но выход есть, и он один – убивать. Убивать их, доказывая, что ты умнее, сильнее, и ты решаешь - кому из них жить, а кому завтра сдохнуть.

 отзывы (5) 
Оценить:  +  (+5)   
14:44 17.04.12
url  NAMEoFF Опытный писатель
Ирина Лаврентьева, спасибо за оценку. Даю пояснение - рассказ имеет продолжение, которое в доработке уже продолжительное время (не могу заставить себя дописать) - пока, на обозрение выложил лишь начало. Что до мыслей, то реакция на задуманное у Вас абсолютно правильная. Спасибо.
 отзывы (2) 
Оценить:  +  (0)   
13:25 28.04.12
url  NAMEoFF Опытный писатель
Глава 4
Следующие несколько недель я был занят самосовершенствованием: утром час в бассейне, в обед тир, вечером тренажерный зал или посещение уроков рукопашного боя.
Кого именно из себя я так фанатично лепил, мне еще не было до конца ясно. Одно было понятно наверняка – это поглотило меня полностью. И чем точнее, быстрее и сильнее я становился, тем больше убеждался в правоте сделанного выбора.
«Лев, однажды попробовавший человеческую кровь, навсегда остается людоедом» - стало моим кредо.
За прошедшее время я скинул несколько килограмм, мышцы, сначала загнанные бешенным темпом нагрузок наконец привыкли к работе и росту, кроме этого их постоянный тонус прямо сказывался на положительном психологическом настрое.
Я нанял личного инструктора. Чтобы не вдаваться с ним в подробности, кратко объяснил, что начинающий телохранитель. Мой босс, вкладывая в меня средства – вкладывает их в свою защиту. Тот расспрашивать не стал. Его вполне устраивала оплата за мое обучение, и он великолепно натаскивал меня на свое смертельное ремесло.
Собой я был почти доволен. Теперь мне нужно было оружие. Инструмент смерти. Странно, но достать пистолет, действительно оказалось довольно простым предприятием. Деньги делают в этом мире поистине великие вещи. Они выше закона, выше людей, которые ими владеют. Скорее денежная масса мира, как это ни парадоксально звучит, владеет человечеством. Она как вирус, проникла в мысли каждого и при благоприятном течении болезни приводит своего хозяина к полному порабощению. Осмелюсь предположить, что предписанное авторство изобретения денежных знаков дьяволу совсем не лишено смысла. Я сам был раньше в их власти. Я как правильный носитель вируса успеха и состоятельности источал его гадкие флюиды вокруг себя, всем и вся вторя, что только настолько же заразный и павший в своем успехе человек может считаться мне ровней. Остальные второсортные, посредственные и жалкие людишки служат лишь проявившимся на их фоне настоящим представителям высших плесневых грибов человеческого счастья, к коим я себя с гордостью и относил.
Итак, я просто немного заплатил денег и один мой старый знакомый, не буду озвучивать его имя, принес мне «ТТ» и сорок пять патронов прямо в офис. Вот так, с доставкой, в коробке из-под обуви.
- Почему сорок пять? – спросил я.
- Ты дал на пять сотен больше, я принес столько патронов, сколько было – ответил оружейный курьер.
- Хорошо. Чистый?
- Грязный. На выпуск посмотри - сорок третий, он копанный. А сколько на нем немцев, сам бог уже забыл.
- Антиквариат, спасибо.
- Угу. Как настреляешься, звони, ещё привезу – сказал на прощание старый друг, явно считающий, что мне просто за городом пострелять по бутылкам захотелось.
Раз я уж решил убивать – то рано или поздно нужно было определиться с жертвой. Для себя я однозначно решил, что это будет какой-нибудь негодяй, не достойный коптить воздух на этой планете. Осталось теперь выбрать этого самого негодяя. Многих ли я из них знаю? – многих. Если сказать точнее, то почти всё моё окружение это сплошные моральные уроды, извращенцы, лжецы и подонки. Но кто из них больше всего заслуживает моего вмешательства? Задача – сделать верный выбор. На обдумывание у меня ушло несколько дней. Я даже несколько начал сомневаться в своей решительности по этому поводу. Этот плох в этом, но хорош в другом, этот то, а этот это... Я выбирал и почти остановился на нескольких кандидатурах. Была только одна проблема – все они были в той или иной степени со мной знакомы. Само определение идеального убийства не подразумевало того, что связь между мной и жертвой может хоть как-нибудь прослеживаться. Это меня и останавливало. Нужно был какой-то особый знак, то, что однозначно скажет мне о правильности моего решения. Поэтому оставалось только терпеливо ждать.
Вечером в офис позвонил мой друг Александр. Когда он звонил на рабочий телефон - это означало лишь одно – ему он доверяет несколько больше чем нашим мобильным и как следствие хочет донести до меня что-то важное, не сделав при этом свои мысли достоянием легкодоступного радиоэфира.
- Слушай, Паш, мне нужна твоя помощь в одном моменте – обратился он.
- Говори, я слушаю – кратко ответил я, понимая, что попахивает очередной увлекательной авантюрой в стиле моего друга.
- У меня сегодня переговоры с хреном из Америки, очень важные, он настаивает провести их в русском стиле – в бане.
- И? В чем проблема.
- Ну, он это... – Александр чуть помедлил, сделав паузу явно подбирая словосочетание, наиболее подходившее к его деловому партнеру – не любит женщин.
- Пидар что ли? – резко уточнил я.
- Походу да, точнее я не уверен, наверное, вообщем – Саша явно сам чего-то не понимал – вообщем, он же по-английски говорит, я ему переводчицу предлагал, а он нет и всё. Типа – она баба. Я б сам эту бабу, а он нет и все, нужен переводчик – мужчина, тем более переговоры в бане. Ты пойми он так вроде нормальный, ну без ужимок всяких гомосячих.
- И без косметики – иронично уточнил я. Меня понемногу это начинало забавлять.
- Да.
- Что от меня-то требуется? – наконец спросил я.
- Ну, ты ж в Англии на стажировке был, на английском как на родном говоришь.
Тут я понял, куда он клонит и возмутился:
- Подожди, родной, я тебе в качестве переводчика что ли нужен? Ну, рассмешил, разве в Москве с этим проблема? Или помочь найти?
- Да нет в этом никакой проблемы, просто я им не доверяю, понимаешь в моем секторе рынка жесткая конкуренция, в прошлом месяце на аналогичных переговорах один такой англо-русский словарь из бюро переводов слил конкурентам тему, те встретились и перебили контракт. В результате чел попал на два ляма зеленых. Здесь доверять случайным людям просто нельзя.
- Надеюсь, дело только в этом – уточняюще спросил я.
- Признаться, не только, сам понимаешь, я при этом мудаке себя не очень уютно чувствовать буду, особенно в простынях. А я не хочу, чтоб это меня отвлекало от главного. Короче, я тебя как друга прошу поприсутствовать и поддержать.
- Хорошо – согласился я, несмотря на перспективу разделить с другом общество американского гомосексуалиста. К гомофобам я себя не относил, но мысль стать объектом желания кого-то из мужской половины населения меня настораживала.
- Когда? Где?
- Через два часа за тобой машину пришлю – благодарно ответил Александр. В этот момент связь самым странным образом прервалась. Точнее сбросилась линия и радиотелефон, который я держал в руке, испустил трель. Я поднял трубку, ожидая снова услышать друга:
- Алло?
- Это Алёна – сообщила секретарша – документы готовы.
- Хорошо, заноси – ответил я и повесил трубку. Перезванивать Саше я не стал. И посмотрев на часы, решил ехать домой.
 отзывы (3) 
Оценить:  +  (+2)   
01:17 06.05.12
url  NAMEoFF Опытный писатель
ГЛАВА 5
Через два часа, как и договаривались, у моего дома стоял автомобиль. Я вышел, и сев на заднее сиденье закурил. Ехали недолго. По дороге я попытался расслабится и вспомнить английский. Язык хороший, практика у меня была богатая. Был один минус - я давно не пользовался своими познаниями, а это было чревато. Проговорив про себя несколько фраз и убедившись, что память не подводит, я окончательно успокоился.
- Приехали - сообщил водитель и, собрался было выйти, и открыть мне дверь, как я опередил его, выбравшись самостоятельно:
- Тоже мне супер-звезда или инвалид безрукий, сам выйду – пробубнил я на выходе. На банном дворе меня встретила приветливая управляющая – дама лет около сорока, она провела меня в помещения, где я увидел переодевающегося Александра. Мы поздоровались. Он предложил мне переодеться.
- Баню уже растопили, они в конференц-зале.
- Они? - переспросил я.
- Ну, да они. Джон приехал еще с одним янки, не знаю точно, какой-то его деловой партнёр, потом там ещё один русский, тоже не знаю, зачем он его сюда притащил и что у него с ним за дела, короче они отдыхают, а мы работаем. Окей?
- Окей-окей – согласился я, сбрасывая одежду.
Замотавшись в простыни, мы прошли в конференц-зал, посреди которого стоял большой дубовый стол овальной формы. Вокруг стола были расставлены высокие кожаные кресла. В углу горел камин, потрескивая дровами и испуская приятный аромат дымка. Гостей не было. Я обернулся на Александра. Он пожал плечами:
- Наверное, парится уже пошли.
Я присел за стол и налил себе из запотевшего графина водки.
- Будешь? - предложил я другу.
- Пока нет, ещё успею, да и ты не налегай, ты мне сегодня нужен.
- Хорошо – согласился я и залпом опрокинул содержимое стакана, закусив соленым огурцом.
- Вот, теперь я в рабочем состоянии – констатировал я – готов к труду и обороне!
- А! Джон, хеллоу! – привстал на встречу вошедшему в помещение американцу Саша. Они пожали друг другу руки, а я тем временем успел его рассмотреть: На вид около пятидесяти, большая блестящая лысина, очки с толстыми запотевшими стеклами, выпирающий как при водянке живот, подобранный влажной простынёй, жирные слегка оттопыренные губы и нежные женственные руки. Если бы я мог оценить его по системе Ламброзо, то дал пять из пяти, что этот америкос не только нетрадиционной ориентации, а ещё ко всему и стопроцентный маньяк. Я уже и не помню, кто производил на меня более отталкивающее впечатление.
- Зис ис май фрэнд Павел – используя школьную подготовку, представил меня Саша. Я привстал, пожимая руку противного янки. Он оскалился мне и с силой сжал ладонь. За ним появились его товарищи.
- Брайн – протягивая руку, представился худосочный американец с водянистыми глазами. Он явно злоупотреблял солярием: его дряблая кожа напоминала темно-коричневый балахон, натянутый на скелет хозяина. Когда он присел, кости ключицы так сильно выпячились, что мне показалось, что кожа вот-вот не выдержит и с сухим хрустом треснет, обнажив его белый остов.
- Влад – представился русский.
- Павел – ответил я, принимая рукопожатие. Третий из этой компании явно выделялся. Во-первых, он был русским, во-вторых, на вид ему было не больше тридцати. Не подстать своим спутникам он был в хорошей форме, атлетического сложения, чуть с резкими манерами, от него так и перло жизненной энергией и здоровьем. Только блеск светло-голубых глаз, от которых веяло могильной прохладой, настораживал и отталкивал. Про себя я назвал его их подружкой, хотя если присмотреться в нем было больше мужского, а два иностранца скорее тянули на пассивных представителей гомосексуалистов.
В начале беседы мы обменялись общими фразами, я невольно заметил на себе задерживающиеся взгляды тощего американца. Он меня не провоцировал, но стараясь скрыть свой интерес, внимательно разглядывал. На секунду я понял, что чувствуют женщины, ежедневно становясь объектами внимания. Я одарил тощего жестким взглядом, от которого тот отвернулся, переключившись на Александра. Скорее всего, моя внешность произвела на него впечатление, даже Саша заметил, что я отлично выгляжу. Походы в спорт зал и бассейн как следует подтянули моё тело, сделав его по иронии судьбы на этот момент объектом вожделения грязных извращенцев.
Из переведенного разговора я понял, что Джон является крупным инвестором, планирующим вложится в строительство сети супермаркетов, плюс ко всему у себя на родине он был ещё и благотворителем. Скорее всего, это была вынужденная мера, поскольку в Америке за это сбивали налоги, а зная их еврейский подход к бизнесу можно было справедливо заключить, что он бы ни за что не выкинул и цента, если бы это не принесло ему доллар прибыли. Джон несколько раз обращал на это внимание, видимо ему очень нравилось строить из себя благодетеля. До этого он уже бывал в России и имел о ней нормальное представление. Как я понял, он ещё активно участвовал в процессах усыновления детей из российских детских домов американскими семьями.
Переговорив о суммах вложений, сроках и гарантиях мы выпили и отправились в парилку. Для первого раза я решил просто пропариться, а вот американцы уже на втором заходе воспользовались услугами банщика. Тот с умением хлестал их дубовыми вениками. Прыгать в ледяной бассейн я постеснялся, окатив себя водой с ведерка и вытершись полотенцем, я поспешил обратно к столу.
В комнате, расположившись в кресле у камина, сидел Влад. Не заметив меня, внимательно рассматривал содержимое папки. Не желая его пугать, я кашлянул и присел за стол. Он резко захлопнул папку и, обернувшись ко мне, натянуто улыбнулся. Вскоре появились все остальные.
- Корочо – на ломанном русском сказал Джон и подмигнул Владу – Влади – обратился он к нему на английском – У тебя всё готово?
- Да – ответил Влад и покосился на свою папку.
- Тогда давай мы с моими друзьями подпишем бумаги и позже решим остальные дела.
Влад достал договоры, Александр ознакомился с ними и полностью удовлетворенный поставил под каждым подпись. Моя функция была выполнена. Отказавшись от очередного посещения парилки, я пошел переодеваться. Надевая брюки, я нечаянно смахнул со скамейки вещи Влада, под которыми лежала его кожаная папка. Она упала вместе с ними на кафельный пол. Я рефлекторно оглянулся на выход – никого не было. Поднимая папку я не заметил, что молния расстегнута и из неё на пол посыпались фотографии. Кляня себя за неловкость я начал их собирать с пола, как обратил внимание на тех кто там был изображён – это были дети. Голые дети в полный рост. Фотографии были сделаны полароидом, скорее всего потому, что с такими кадрами не принято было ходить для печати в фотосалоны. На белых частях фотокарточек стояли надписи на русском: Ваня 11, Оля 7, Слава 10. Детское порно – вызвало у меня рефлекторный спазм отвращения, и я поспешил запихнуть фотографии обратно в папку, однако еще раз глянув на выход и с трудом поборов накативший приступ, я снова открыл её. Среди прочего в ней была распечатка с какого-то интернет сайта. Я запомнил название: «MOTH».
- Вот, сволочи! – вслух выругался я борясь с желанием пойти и утопить всю троицу извращенцев-педофилов в бассейне – Нет, вот оно, то что мне было нужно. Подожди, они ещё свое получат.
Успокоившись я предусмотрительно вытащил из папки толстую платиновую ручку и спрятал у себя в кармане, затем аккуратно положил папку, накрыв её вещами и как ни в чем не бывало вернулся в зал. На этот раз там никого не было, все опять парились. Подождав немного у камина, я встретил распаренного Александра.
- Слушай, мне ехать надо, дело сделано, так что я домой.
- Спасибо – поблагодарил Саша, и не став оспаривать моё решение проводил меня до выхода.
 отзывы (1) 
Оценить:  +  (+1)   
11:25 15.07.12
url  NAMEoFF Опытный писатель
ГЛАВА 6

Вернувшись домой, я захотел выпить, налил себе виски, кинул в стакан пару кусков льда и включил ноутбук.
«MOTH» - набрал я в строке поиска «Google». Перевод этого слова мне был не знаком. Хотя и не удивительно, что воспользовавшись переводчиком я понял его значение, точно признав в нём вкус педофилов – «Мотылёк». Порывшись в интернете на различных англо-язычных сайтах я убедился, что «Мотылёк» это закрытый интернациональный клуб любителей детской порнографии. Кроме всего я нашел статью какого-то Джеймса Иствуда, в которой тот утверждал, что некоторые члены мотылька, весьма респектабельные и уважаемые граждане, задействованы в бизнесе по торговле детьми, в том числе и из России. Имен он не называл, однако выдвинул версию о том, что для прикрытия своего ужасного бизнеса ими используется предлог усыновления детей-сирот. Тут меня и осенило. Я ещё раз перечитал статью, убедившись, что всё правильно перевел. Сомнений не было. В бане Джон Сильвертон упомянул, что в том числе имеет несколько благотворительных фондов, способствующих усыновлению детей-сирот по всему миру.
- Вот сука, вот гад – ругался я.
Интернет захлестнул меня полностью. Я искал информацию о Джоне, его связях. Однако здесь меня ждало разочарование, ничего компрометирующего, что не только бы косвенно подтверждало мои догадки мне найти так и не удалось. Было почти утро, когда я закончил. Зайдя в конце концов на сайт редакции Джеймса Иствуда я выписал его контактные телефоны, решив с ним обязательно связаться днем и лёг спать.

Утром я взял телефон и набрав номер английской редакции попросил к телефону автора статьи. Примерно через минуту мне ответил мужской голос, представившийся Иствудом:
- Чем обязан?
- Здравствуйте, моя фамилия Иванов – на ходу соврав, представился я – Российское отделение интерпола.
- Да, слушаю.
- Я поводу вашей статьи.
- Что вы хотите узнать?
- Вы не называете в ней имен, но у нас есть основания подозревать некоторых граждан соединенных штатов Америки в причастности к торговле детьми из России. Я не прошу вас давать официальные показания или раскрывать свои источники информации, мне нужно только знать, причастен ли к этому Джон Сильвертон?
Собеседник на том конце провода хмыкнул и, явно обдумывая, что именно ему сказать молчал. Я решил ускорить процесс и надавил:
- Нам просто нужна уверенность, подумайте о несчастных детях, чьи судьбы искалечены навсегда этими животными.
Сказанное явно возымело свой эффект:
- По сведениям моего источника именно миллионер Джон Сильвертон и является главой этой сети. Но это не подтвержденная информация – на всякий случай оговорился осторожный англичанин.
- Хорошо, спасибо – поблагодарил я – вы нам очень помогли – я повесил трубку в неизгладимой уверенности на счет своей следующей жертвы.


- Алло, Саш, ну что как твои переговоры, не зашли слишком далеко? – в шутливой манере по телефону спросил я.
- Хорош язвить, если бы ты знал, сколько из этой суммы моих процентов, то точно бы стал меня в чем-то подозревать – умело парировал Александр.
- Что там твои компаньоны, надолго в России – как бы не взначай спросил я.
-Нет, сегодня с утра из Шереметьево улетели, водитель их отвёз.
- Чёрт – непроизвольно вырвалось у меня.
- Ты чего? – обескуражено спросил Саша, не догадываясь, что именно меня могло расстроить в столь скоропостижном отлете его американских партнёров с весьма сомнительными наклонностями.
- Ты мне можешь дать адрес или телефон этого, как там его – нарочно будто забыл имя третьего, медлил я - Влада.
- Могу, только не понимаю, зачем он тебе.
- Зачем, зачем – переспросил я - понравился он мне, хочу встретится – начал я разыгрывать друга и быстро передумав бросать даже в шутку на себя подобную тень оговорился – у меня их ручка платиновая осталась, помнишь ты договора подписывал, а я забыл отдать. Давай адрес, я с водителем отправлю.
- Хорошо – облегченно ответил Александр и продиктовал телефон и адрес Влада.

 отзывы (1) 
Оценить:  +  (+1)   
11:07 18.07.12
url  NAMEoFF Опытный писатель
ГЛАВА 7
Пробравшись в офис через боковое окно, я огляделся. Всё было обставлено со вкусом. Дорогая мебель, ковры ручной работы, предметы антиквариата, наличие которых утяжеляло атмосферу комфорта и роскоши каким-то своим непонятным и, как мне показалось, даже нелепым смыслом. Я тихо прошёл через зал для переговоров и очутился в кабинете. К моему разочарованию хозяина не оказалось. Я присел в большое кресло, стоявшее напротив искусственного камина и решил обдумать сложившуюся ситуацию. На самом деле, я может и ожидал, увидеть его спящего в этом самом кресле, но вовсе не думал, что всё будет так легко – убивать безоружного, пускай он и последняя в этом мире сволочь, мне еще не доводилось. Даже если мой визит в этот раз окажется не результативным, он не может быть напрасным. Я приобрёл свой маленький опыт. Проник незамеченным на территорию врага. Следов взлома я не оставил. Окно, через которое я попал в помещение, располагалось в туалете удачно скрытое за жалюзи. Я сразу его тогда заприметил и, будучи в пятницу в этом здании открыл, предусмотрительно закрепив на пластилин, чтоб не сорвалось порывом ветра. Я следил за этим типом две недели и убедился, что несколько раз он оставался ночевать на работе. Сегодня наблюдать не было возможности, и поэтому я понадеялся на удачу, которая, к сожалению, была не на моей стороне. Я посмотрел на часы – время было три тридцать семь ночи.
Вдруг из-за стенки послышался какой-то приглушенный звук, как–будто кто-то хлопнул дверью холодильника. Я прислушался – ничего. Стена, из-за которой послышался звук, была полностью занятая стеллажами с книгами. Никаких проемов, дверных ручек не наблюдалось. Я подошёл к ней и прислушался – тишина. Простояв так около пяти минут, я вытащил мобильный телефон и с него позвонил в кабинет. Раздалась низкая трель, разорвавшая окружавшую тишину на паузы между гудками. Я отошёл к углу комнаты и, приложив ухо к книгам, ловил звуки между ними. Послышалась возня, затем щелчок, из-под стеллажей одновременно с невнятным бурчанием возникла полоска света. Я напрягся. Часть шкафа отошла в сторону и, из возникшей двери в одних трусах вышел Влад. Немедля я ударил его рукоятью пистолета по затылку. Он тихо хрипнул и завалился на пол, так и не дойдя до телефона. Я повесил трубку и, оторвав кусок телефонного провода, связал его руки за спиной. Пока блондин лежал без сознания, у меня было достаточно времени на то, чтобы оглядеться. Я прошёл в потайную комнату, скрытую за книжными полками. Она оказалась небольших размеров, но достаточных, чтоб в ней разместилась двуспальная кровать, холодильник, санузел. Возможно, такое решение – спальня на рабочем месте и порадовало бы некоторых работодателей, однако исходя из информации, которой я владел об этом человеке, трудоголиком его можно было назвать с большой натяжкой.
Набрав в графин воды, я подошёл к нему и вылил её на голову. Он замычал. Я пнул его пару раз в бок, чтоб быстрее привести в чувство и, взяв за связанные за спиной руки, усадил в то самое кресло.
В комнате царил полумрак, он открыл глаза и попытался меня разглядеть. Это тупое животное, по-видимому узнав меня, расплылось в улыбке, ожидая помощи и участия. Я намеренно медлил, лишь пристально смотря ему в глаза. Сидя передо мной в одних трусах он не сразу сообразил, что связан. Попытавшись освободить затекшие руки, он опять глупо улыбнулся и спросил:
- Это ты?
- Да – спокойно ответил я.
- Что, что случилось? – пытаясь в тупом ступоре освободить руки, промямлил он.
- Я пришёл убить тебя – ответил я и достал пистолет. От вида оружия его глаза округлились и он ещё сильнее завращал плечами, тщетно силясь разорвать мои путы. Если бы он смог осознать и принять свой конец я бы сделал это быстро и как я могу думать наиболее безболезненно. Однако, этот любитель детей со слезами на глазах начал умолять меня оставить ему его жалкую жизнь.
- Где фото? – спросил я. Он замер, явно не ожидая такого поворота.
- Какие? – лишь пискнул в ответ.
- Ты знаешь, не играй со мной – зло ответил я и демонстративно придвинул пистолет к его щеке.
- Там, в сейфе – указал он на комнату. Я прошел в спальню и, открыв тумбочку обнаружил сейф с электронным замком.
- Код? – крикнул я.
- 17370 – продиктовал он. Быстро набрав цифры, я открыл дверцу. В сейфе лежало несколько папок. В них были те самые фотографии, диски. На нижней полочке в отдельном отсеке лежало около сотни тысяч долларов в новых пачках. Я взял папки с фотографиями и принес к нему.
- Рассказывай – указал я на находку.
Он потупил взгляд и попытался промолчать. Я отвесил ему оплеуху. Он залился слезами. Замахнувшись рукой над ним ещё раз, я сделал паузу в ожидании ответа.
- Это для Америкосов, я для них работаю.
- Так давай подробно, кто в этом замешен из детских домов, кто из иностранцев, сколько, как много, и всё очень и очень подробно. Понял?
- Да.
- Начинай – потребовал я и включил в кармане диктофон.
- Пару лет назад я встретился с Джоном Сильвестоуном и его другом Брайаном на закрытой вечеринке в Будапеште. Он очень интересовался Россией. Я его пригласил в гости в надежде на общий бизнес. Он обещал вложить деньги. Но вышло так, что я оказался у него в должниках. Когда надо было возвращать я не смог найти всей суммы. Тогда он, уже зная некоторые мои наклонности, предложил расплатиться другим товаром. Он предложил поставлять ему детей. Сирот из России, для богачей из США, Канады и так далее. Клиентура была его, мне оставалось только договориться на месте. Мне дали денег и я буквально пошёл по детским домам – мерзавец местами привирал, пытаясь выставить жертвой обстоятельств, но это было не суть важно, поэтому я его не перебивал, исповедь продолжалась – Я разговаривал с директорами детских домов. Они там практически все сволочи. В курс дела я их не ставил, просто обещал вознаграждение за сотрудничество. Хотя, я почти уверен, что половина из них за те деньги, что я передал, согласилась без сомнений, даже если бы я сказал, что детей на органы за границу покупаю…
Он замолчал, затем снова расчувствовался и зарыдал. Я отключил запись. И медленно скрутив, глушитель со ствола оттянул затворную раму пистолета, поставив её на задержку. Сейчас этот растлитель малолетних смотрел на меня, словно загипнотизированный кролик на питона.
- Возьми в рот! – приказал я и протянул к нему пистолет с оголенным стволом. Он повиновался. Как только его зубы сомкнулись на стволе, я снял раму пистолета с задержки и она, звеня освобожденной пружиной щелчком вернулась на место, заставив душегуба проглотить свои передние зубы. Не дав возможности даже вскрикнуть, я немедля нажал на спуск, выстрелив ему в окровавленный рот. Щеки, освещенные изнутри пламенем, на долю секунды раздулись, высвобождая пороховые газы. Он мотнул головой и осел на спинку. Я посмотрел ему в безжизненные глаза, которые по-прежнему хранили в себе блеск животного ужаса перед неизбежным.
- Одним уродом стало меньше – заключил я и, разбросав фотографии по кабинету оставил диктофон в его прострелянном рту.

Как приехал домой, точно не помню. Не из-за волнения, нет. Просто осознание содеянного, пришло через несколько минут, как я покинул здание. Зато только я очутился дома, так сразу решил всё записать. Пока сильны впечатления, пока руки пахнут его телом, мне нужно писать. Только в этом случае огонь пережитого уляжется в душе, вылившись на бумагу яркими вспышками.
- Ты болен, друг – сам себе сказал я, глядя в отражение зеркала, висевшего в ванне – ты очень серьезно болен, долбанный псих.
Я несколько раз отрывался от описания произошедших событий. Терял мысль, перечитывал, бросал. На какое-то короткое мгновение мне даже показалось всё каким-то не реальным, однако взглянув на сумку с деньгами из сейфа покойного педофила, которую я забрал с собой, я убедился в том, что это моя игра с законом действительно началась.
 отзывы (1) 
Оценить:  +  (+1)   
11:07 18.07.12
url  NAMEoFF Опытный писатель
Да, здесь я не ошибся. Он заставил его взять дуло пистолета в рот и выстрелил.
 отзывы (0) 
Оценить:  +  (0)   
23:28 11.08.12