Главная

Поиск


?

Вопросы






FAQ

Форум

Авторы

Проза » Современная проза »

Найти в себе человека

url  Yawa Начинающий писатель
Описание истории начинается примерно с середины. Молодая девушка солдат просыпается в казарме и понимает, что не знает где она и зачем, но при этом не испытывает страх. Не по своей воле она оказалась ввязана в непонятную войну, и внутренняя борьба с реальностью может привести к непоправимым последствиям.
 отзывы (1) 
Оценить:  +  (0)   
08:08 03.02.12
url  Yawa Начинающий писатель
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Ярко мигали фары. Все десять машин вышли на один четкий ритм фар. Я шла дальше. Мужчины продолжали петь, но уже не так громко как раньше. Они были пустым фоном моим мыслям. Мелодичные шлепки босых ног по воде додавали музыкальности всему здесь происходящему.
Я нахожусь на улице посреди ночной дороги, но звуки как в глухом колодце. Снова зачесалась рука это не к добру. Манящая тропа луны на лужах ведёт меня вперёд. Мерцание фар в такт моим шагам. Холодно…

Как больно, яркий свет врезался в глаза словно нож. Это был только сон. Я села на кровати, осмотрелась. В казарме суматоха. Два командира стояли у входа. Солдаты судорожно одевались и по одному выходили на улицу. Я последовала их примеру и через пять минут мы все стояли во дворе и слушали бредни командиров, делая вид, что понимаем.

Глава 2

Нас привели в густой, довольно тёмный лес. Свет мы получали от факелов, развешанных на стволах деревьев. Нам развязали глаза и запретили говорить друг с другом, только жестами.
Нас девятеро солдат. Все девушки кроме человека командовавшего нами. Это высокий чисто выбритый очень грозный на вид мужчина. Рядом с ним ощущаешь себя ничтожеством. Нас разделили на три группы по три человека. Мы встали в шеренгу, перед нашими ногами лежал длинный брезент защитного цвета. На нём было два широких выреза. Двум первым группам приказали встать на брезент лицом друг к другу. В первой команде была я.
Постоянно кричащий командир выводил меня из себя, но я держалась, так как не знала, что будет дальше. А вот девушку, стоявшую напротив меня, он бесил слишком сильно. Я остерегалась худшего: бунта.
Последовал приказ лечь на землю, засунув ноги в разрезы на брезенте. Это касалось только меня и девушку напротив. Я видела, как она злится. Голос командира настолько громкий, что, кажется, сейчас оглохнешь. Следующие две минуты он объяснял суть того, что нам предстоит. Я его не слушала, уяснила лишь главное: нам необходимо из положения, сидя на корточках лечь под брезент и проползти назад до упора, затем проделать путь обратно. И так десять раз.
Раздался приказ начинать. Начало было не плохим, но после четырёх раз я стала уставать. Командир кричал, чтоб мы двигались быстрее, но это только мешало и сильно раздражало. И вот свершилось то, чего я так боялась. Моя напарница не выдержала и взбесилась. Она отказалась выполнять приказ, тем самым подставила меня и ещё одну девчонку под удар, поскольку мы в одной группе значит, и отвечать нам вместе.
Всё стихло. Командир подвёл нас троих к себе и что-то тихо говорил. Я плохо понимала его слова, но знала, будет плохо всем. Я ощутила дрожь во всём теле и тихий гул в ушах. Последняя моя мысль была: «эта дрожь не от страха…». После ничего.




Глава 3

Очнулась я в том же лесу, но здесь было много цветов. Они очень красивые, яркие. Кусты с человека ростом, окружали стволы деревьев. Мне показалось странным, как такие цветы могут жить в полной темноте.
Я увидела своих напарниц, они направлялись ко мне. Их одежда напоминала военную форму, защитного цвета, только вместо зелёного оттенка она была яркой. Я поняла, это из-за цветов, в обычной форме в них не спрячешься. И только сейчас я заметила, что одета в туже самую одежду. На карманах нашиты цифры, это наши имена. Я – 398, девушка, из-за которой мы здесь – 770, а третья – 721.
770-ая дала мне автомат. Я встала, накинула его за спину и последовала за напарницами. В таком месте как это ощущение времени пропадает. Я чувствую себя загнанной в тупик жертвой. Нам дали оружие не просто так, на нас идет охота. Задача: найти и уничтожить врага, добраться до лагеря. Я сама себе удивилась, откуда я всё это знаю. Вот сейчас самое подходящее время думать о смерти. У каждой из нас по ножу и автомату. Это не так много, даже рации и аптечки нет. Хотя на что нам рация, если говорить мы можем только с помощью жестов.
Мы идём уже долго и за всё это время вокруг никакого движенья: птицы не поют деревья, стоят мёртвые. Такое впечатление, будто во всём лесу только мы втроём живые.
Неожиданно 721-ая остановилась, подняв вверх кулак. Мы прислушались, вдалеке были слышны шаги. Это люди, четверо парней, такие же солдаты, как и мы. Не прошло и минуты как они уже были почти около нас. Они стремительно приближались, держа автоматы наготове. Мы не успеем ничего сделать. Они убьют нас. Я не хочу так умирать, быть расстрелянной в глухом лесу. И тут 770-ая, к великому нашему счастью, опомнилась и схватила нас за руки, кивнув в сторону кустов с цветами. Это единственный выход. Реакция была мгновенной. Мы замерли. У меня бешено колотилось сердце. Как солдаты могут так быстро передвигаться? Двое парней прошли в двадцати сантиметрах от нас. Я даже слышала, как они дышали. От страха у меня потемнело в глазах. Если нас заметят, мы умрём страшной смертью. Они прошли мимо и скрылись в зарослях. Всё… дальше, проще, не мы жертва, а они. Мы распределили между собой трёх солдат, четвёртый доведёт нас до базы. Разделились.
Я решила зарядить автомат заранее, чтоб потом не спугнуть парня щелчком затвора. Шла по следам, которые он оставил. Для солдата слишком уж небрежно он ходит.
Не прошло по моим подсчетам и десяти минут, как я услышала первый выстрел, за ним последовал второй. Двое убиты. Остался только мой парень. Вот он стоит в восьми метрах от меня. Услышав выстрелы, парень засуетился. Надо кончать с ним. Я навела прицел прямо в висок. У меня кружится голова, в ушах стучит кровь. Вот она смерть. Я нажала на курок, и парень рухнул вниз. Точно в висок. А ведь на его месте могла быть я.
Идя обратно, чувствовала себя сволочью, жуткое ощущение крови на руках. Но так не хочется умирать самой.
За пять минут мы нашли четвёртого солдата. Это было просто. Трое на одного не честно, но такова жизнь. После долгого допроса он согласился довести нас до базы.
Глаза давно привыкли к темноте. Вокруг ни звука, ни движенья, ощущаешь себя в бездне. Потихоньку начинаешь сходить с ума. Все мы шли, молча, в одном четком солдатском ритме. Сила привычки. Лес стал меняться: первые лучи солнца пробивались сквозь листву. Это может означать только одно, мы близки к цели.
Что будет дальше? Что сделают с пленником? Исходя из того, что в нашем лагере одни девушки можно предположить, что его после длительных допросов убьют. Жаль, ведь на его месте могла быть я.
Всё ближе и ближе приближаясь к свету, мы вышли из леса и оказались на вершине горы. Внизу виднелся наш лагерь. Четыре высокие башни моментально всполохнули огнём. Это постовые зажгли факелы, нас заметили. Спускаясь с горы, мы шли, молча, смотря себе под ноги, каждый думал о чём-то своём. Мне очень хотелось поговорить с пленником, узнать как он, но, думая о том, что скоро его, возможно, убьют, я не решалась. До ворот осталось около двадцати метров. Сделав ещё пару шагов, я почувствовала знакомую дрожь в теле. Посмотрев на солдата, увидела на его шее дротик. Всё…

Глава 4

Очнулась я уже в тёмном бараке. 721-ая тоже здесь, а вот третей нашей знакомой я не заметила. У меня ломило всё тело. Лучи солнца, сочившиеся сквозь решетки на окнах, раздражали глаза. Стальная тишина, мне даже на миг показалось, что я снова в том таинственном лесу. Я попыталась встать, но тщетно. Моё тело мне не повиновалось. Одна из находившихся в бараке девушек словно прочитала мои мысли и успокоила меня, объяснила, что это побочный эффект от снотворного который нам вкололи. Я лежала и пыталась понять, что в нашей базе может быть таким секретным, если нас не подпускают к воротам ближе, чем двадцать метров. Мало того, что просто не подпускают, так ещё при пересечении границ усыпляют. Но ничего в голову не лезло.
Не смотря на большое количество обогревателей в бараке очень холодно. Наверно это метал, из него состоит всё помещение, даже пол и стены. Вся мебель составляла кровати, тумбочки, четыре больших шифоньера и два длинных стола. И всё сделано из металла. Холодно от одной только мысли.
Я совершила вторую попытку встать. На этот раз тело медленно мне поддалось. Когда я, наконец, твёрдо сидела на кровати, можно было осмотреться. Здесь является главным полное отсутствие деталей. Нет ничего лишнего, пусто и очень чисто. Оконные решетки способствуют особому пугающему освещению. Меня охватило странное ощущение дэжавю.
За столом сидели не знакомые мне девушки. Трое играли в карты, без особого чувства игры, ещё одна читала какую-то книгу. По выражению её лица можно было легко прочитать отсутствие интереса к читаемой книге. Мне казалось всё это совершенно бессмысленным. В дальнем углу барака тихо сидела девушка, поджав под себя ноги. Она, молча, смотрела в окно, словно чего-то ждала. Её взгляд был настолько печален, что мне самой стало как-то не по себе. Я подошла к ней и села рядом, она никак не отреагировала. Это вновь она ¬– 770-ая. Что её так гложет? Я спросила, как она попала в лагерь, но мой голос проходил сквозь неё.
Раздались шаги. Там за дверью кто-то шел, четко отбивая шаг, эхо отражалось в конце коридора. Дверь открылась, и в барак ввели двух истерзанных солдат (девушек). Они вернулись с бегов. Такое бывает не часто, но похоже на этот раз собакам все, же досталось человечины, так как третьей с ними нет. Сердце начинает болеть, когда такое видишь. 770-ая, заметив отсутствие третей девушки, побледнела. Теперь я понимаю причину такого поведения. Через неделю её отправляют на бега. Мне искренне жаль всех кто туда попадает особенно тех, кто не возвращается. Девушки прошли в конец помещения. Из маленькой тумбочки достали аптечку. Я решила им помочь, заодно разузнать побольше о бегах. Их раны выглядели ужасно: оторванные куски плоти просто свисали, кровь сочилась не останавливаясь. Промывая им раны, я осторожно завела разговор на нужную мне тему. Нехотя, но девушки поведали мне истории обо всех несчастных побывавших там. Ничего более жестокого я не знала. Если коротко, то бега – это игра на выживание. Кого отбирают, по каким меркам не известно. Жертву всегда предупреждают за неделю до бегов. Самое страшное жить, зная, что через неделю ты можешь умереть. Трёх девушек отвозят в специальный загон, десять километров диаметром, и оставляют. В центр этого загона выпускают пять специально обученных собак. Их цель найти и уничтожить жертву. Солдаты должны, не имея при себе никакого оружия, пройти через собак живыми и добраться до противоположной стороны загона. Сделать это крайне сложно. Всё происходит в лесу, поэтому спрятаться от собак, шансов мало. Я и раньше знала о бегах, но те истории, которые мне рассказали, просто повергли меня в шок.
770-ая, опустив голову вниз, слушала наш разговор. Её пугала мысль о бегах, оно понятно скоро её очередь. Закончив медицинскую помощь, я вновь возвратилась к ней. По щекам у неё текли слёзы, но, я не смела, прикоснуться к ней. У меня не было слов утешения, что я могла ей сказать в этот момент.
Тишину нарушил громкий гудок. Это сигнал отбоя. Сколько сейчас время никто не знал. Мы здесь как подопытные кролики, нас будят по сигналу, так же укладывают, но, тем не менее, все повинуются. Комната моментально наполнилась людьми. Все быстро без лишней суеты готовились спать. Всё четко и слаженно. Казалось, они даже ходят по заранее нарисованной линии. Движения в музыкальном ритме. Только она 770-ая сидела, опустив глаза. Мне до боли её жалко, но понимаю, что сделать ничего не могу. Я пошла, спать, решив, что завтра всё уляжется и ей станет немного проще воспринимать будущее.
Всю ночь меня мучили кошмары. Мне снилось, что я сама попала на бега. Так страшно как там не может быть даже в самом аду. Это я поняла точно.

Глава 5

Утро. Все спят. Первое о чем я подумала, проснувшись: что будет дальше? Я боялась представить, какое испытание придумают для нас командиры сегодня. Мне вспомнилась 770-ая. Я хотела поговорить с ней. Осмотрелась, но во всём помещении её не было. Я вышла на улицу. В лицо моментально хлынул свежий прохладный ветер. Во дворе такая же тишина, как и везде. Я прошла за дом, там раскинулся огромный сад. На одной из скамеек сидела она, девушка, которая впала мне в душу так глубоко. Почему-то я думала, что она особенная. Она единственная кто выражал свои чувства, единственная во всём этом четко отлаженном мире. Даже в армии солдаты могут высказывать своё мнение, проявлять эмоции, а здесь все будто зомби без чувств и мыслей. 770-ая смогла вырваться из общей упряжки и это меня к ней притягивает. Я думаю, что только она способна помочь мне справиться, выжить в этом лагере смертников.
Она сидела, потупив глаза в землю, так же как и вчера. Ни одна мышца на её лице не изменилась. Она была столь же печальна, а глаза выражали яростный гнев по отношению к миру. Возле неё лежала пачка сигарет, я решила взять одну и закурить. Как только я чиркнула зажигалкой, лицо 770-ой резко поменялось. Солнце заиграло на золотистых волосах. Она подняла на меня глаза и взглянула так будто я ангел, избавивший её от страданий. У меня пропал дар речи. Сейчас она выглядела такой беззащитной, требующей сожаления. Я села рядом и прижала её к себе. Так мы просидели минут десять, после чего услышали громкий гудок. Подъём. Теперь я могла наблюдать всю вчерашнюю картину в обратном порядке.
Я и 770-ая прошли к главному входу в барак, именно там нас собирал командир. Все выстроились в две шеренги, мы присоединились. Последующие пятнадцать минут командир рассказывал о своих планах на наш счет. Его голос разносился эхом по всей территории базы. На этот раз нашей задачей будет разведать информацию о враге, не попасть в плен, добраться обратно до базы. Нет ничего проще. В голове у меня мелькнула мысль о том, что так будет всегда, мы будем исполнять чьи-то приказы и, в конце концов, все умрём. Это неизбежно, кто-то гибнет каждый день, а за что? Я не знаю.
Мы вернулись в барак. На столе лежал довольно больших размеров конверт. Сверху были напечатаны цифры: 398, это мой именной номер. Мне стало как-то не по себе, маловероятно, что сюда приходят письма из внешнего мира, значит кто-то из командования, но зачем? Я боялась приблизиться к конверту, и как оказалось не зря. Собрав волю в кулак, я открыла его. Содержание письма сбило меня с ног. 770-ая медленно подошла, взяла лист и взглянула на меня. В этот момент человек понимает, зачем он живёт на свете. Так и я, мне совсем не хочется умирать. Через неделю меня отправляют на бега. К нам приблизилась девушка с печальным лицом. Она поинтересовалась, нас ли отправляют на бега, после утвердительного ответа объяснила, что утренний приказ нас не касается. Это означает, что ближайшую неделю мы на задания не отправляемся. Первое о чем я подумала это: «я сойду с ума». 770-ая поблагодарила девушку и взглянула на меня. Я знала, наши ощущения идентичны, но легче не становилось.

Глава 6

Дни тянутся словно вечность. Я не знаю, сколько времени прошло, но предполагаю, что совсем скоро будет отправка на бега. Меня не оставляет вопрос: кто будет третьей. Команда должна состоять из трёх солдат, одного не хватает.
С моей кровати можно легко лицезреть всё помещение барака. Этим я и пользуюсь в данный момент для поисков информации. За столом около окна сидели обе девушки, которые последними вернулись с бегов. Их раны до сих пор не затянулись, некоторые даже кровоточили. Укусы собак это не шутки. Я решила послушать, о чем они разговаривают, но необходимо подойти ближе и я села за соседний стол с книгой. Оказалось их беседа касается темы, которая меня интересует: бега. Они искали ошибку, из-за которой погибла третья. Да сколько времени ни пройдёт, девушки всё равно будут помнить те злосчастные бега, как я до конца своих дней буду помнить того убитого мной солдата.
Неожиданно речь зашла о каком-то домике в лесу. Мне стало интересно. Внимательно прислушавшись, я поняла, как погибла их знакомая. Бедняга спасалась от собак в неизвестном доме и к несчастью не успела закрыть дверь. Злобные псы разорвали её в клочья. Оставшиеся девушки воспользовались занятостью собак и убежали. Теперь их мучает совесть за то, что они её оставили. Как по мне они поступили правильно, оставшись, подписали бы себе смертный приговор. Мне представилась эта ужасная картина: пять собак раздирают беззащитную девушку. Успокоив буйную фантазию, я четко для себя решила, что без оружия на бега не пойду. 770-ая обязана со мной согласиться, иначе мы умрём.

Уже вечер. Уже привычный гудок оповещает нас об отбое. Я засыпаю с горьким ощущением приближения смерти.

На губах кровь. Взрывы. На плечах почти бездыханное тело солдата. Повозки с раненными и уже умершими солдатами медленно тащатся в сторону границы. Глаза слепит едкий дым. Армейские ботинки рассекают взрыхлённый асфальт. Медицинский пункт. Я оставляю товарища в надёжных руках.
Здесь так много амбаров. Слышу лай собак. Меня обнаружили. Вот слева один патрулирует. Одна из собак взяла мой след и вышла прямо передо мной. Пять, шесть, семь, восемь. Я окружена. Кто-то сзади толкнул в овраг. «Фас!». Последняя в жизни картина – залитый кровью закат…

О мой Бог, это снова сон.
Над моим лицом нависла 721-ая. Увидев, что я открыла глаза, протянула конверт с напечатанными на нём цифрами: 721. Мне не надо было читать содержание, и так было понятно, что внутри. Отчего-то я совсем не удивилась. Может оттого, что только, что во сне уносила с поля боя её тело.
Утро, завтрак, лекция командира – всё как обычно, если не считать острой паники в душе. Единственное место, которое не обыскивают – это ботинки, в них я и мои товарищи спрятали ножи. Так спокойней.

Глава 7

Нас посадили в вертолёт. Полёт длился около получаса, потом мы пошли на снижение. Нас вывели из вертолёта и развязали глаза. Не сказав ни слова, быстро улетели. Придя в чувства после ужасного полёта, мы попытались найти нужное направление. Вертолёт отлетел в левую от нас сторону, значит нам четко вправо. Во всём этом есть ещё один важный фактор: время. Если дистанция не будет пройдена за два с половиной часа, можно прощаться с жизнью. Мы почти бежали. Каждая из нас понимала, в любой момент должны выпустить собак, но когда именно это случится, никто и не догадывался. Наш слух великолепно адаптировался к беззвучию леса. Это играет в нашу пользу. Переходя с бега на шаг и обратно, мы пробыли в лесу около двадцати минут, возможно, и больше, а собак по-прежнему нет. Мы находимся почти на середине загона, по крайней мере, так мне говорят стонущие ноги. От усталости моё тело качает из стороны в сторону. Решено сделать привал. 721-ая летает мысленно где-то далеко, а 770-ая напротив, думает о собаках. Удивительно. Её глаза живут сами по себе. Нет никакой согласованности между выражением лица и настроением глаз. Очень трудно в этот момент понять, о чем она думает, но нервные жесты её выдают полностью и все, же эти глаза полны бесстрашия. Через пять минут мы пошли дальше.                                                                        
Перешли на медленный шаг. Впереди послышался бег. Это собаки. Что делать? Нас окружают деревья и больше ничего. 770-ая вытащила нож, но я схватила её за руку и скомандовала «вверх!». Все трое мгновенье, почти взлетели на ветки, находящиеся как можно дальше от земли. Меня снова охватило это чувство паники. Даже моя «муза» смотрела на меня не теми излучающими энергию глазами. Сейчас они взывали о помощи. Я яростно пыталась отыскать в голове хоть одну, самую бредовую, но идею. Оглядываясь по сторонам, искала хоть что-то напоминающее спасение. Перед взглядом пробегали цветы, может отвлечь их внимание пыльцой, в то время когда псы станут отфыркиваться, мы их прирежем. Но как достать пыльцу и к тому, же собак пять, а нас только трое, нас загрызут, мы опомниться не успеем. И тут меня осенило. Банальное решение сложной проблемы: надо разделиться, кому-то достанется по две собаки, но другого выхода нет. 770-ая жадно сжимала свой нож. Её рука почти прикипела к рукоятке. Страх заставлял её злиться и соответственно быть решительной. Стало понятно: она согласна на любой план, только бы поскорее прибить зверюг.
Я поделилась с товарищами своей идеей. Они покорно согласились, опустив вниз глаза. Ни одна из них не хотела брать на себя двух собак. После жребия основной добычей стала я и 721-ая.
План таков: расползаемся по деревьям в разные стороны, надеясь на помощь богов, спрыгиваем одновременно на землю. Дальше кто как может, отзывает на себя нужное количество собак. Потом просто их зарежем.
Вот они сидят внизу и ждут, когда мы совершим роковую ошибку.                        
Невзирая на весь ужас ситуации, я не собираюсь умирать так рано. Для сохранения своей жизни мне пришлось убить человека, и я это сделала, собаку я точно жалеть не стану. Не смотря на столь сильную злобу и желание нас убить, эти псы заставили меня, их уважать; невероятно выносливые звери, учуяли нас за километры прибежали и совершенно не устали. Они достойны почтения. Всё же я очень надеюсь на то, что они поведут себя именно так как надо нам, и мы окажемся сильней.
Медлить нельзя. Операция началась. Собаки среагировали молниеносно и так как мы задумали. Сейчас самое подходящее время проверить, насколько быстрые у меня ноги. Я направилась в сторону домика, о котором говорили девушки в бараке, оба пса гнались за мной, почти кусая мне ноги. План в моей голове рождался с каждым шагом. Чем ближе к дому, тем больше решительности. Дверь со скрипом открылась, войдя, я не заперла её полностью, а оставила промежуток для морды пса. Достала нож и как только огромные клыки показались в отверстие, я со всего размаху вонзила лезвие в нос собаки и втащила её внутрь. Она, истошно вопя, билась о пол от боли, от шока ничего не могла мне сделать. Я вырвала нож и перерезала ей глотку. Она издала последний звук и затихла, сердце перестало биться.
На моих коленях лежало тёплое, бездыханное тело зверя. Но это не конец. Осталась ещё одна собака. Только она не попадёт в ту ловушку, что первая псина. Нужно думать, но окровавленные руки не дают сосредоточиться. Времени размышлять нет, в голове не нашлось ни единой нужной мысли, и я стала действовать наугад. Подняла труп перед собой и со всего размаху толкнула дверь ногой. Мгновенный прыжок. Зубы собаки вцепились в труп. Я откинула обеих на землю и упала сверху. Живая собака была полностью обездвижена. Она совершила последнюю попытку ухватить меня зубами, перед тем как лезвие моего ножа вошло в её тело. Пёс взвыл, я повторила удар ещё, ещё и ещё. Он затих.      
Только теперь в моей голове стали появляться мысли. Вся моя одежда была в крови, но не моей, под ногами два трупа. А ведь на их месте могла быть я, но так не хочется умирать.
Послышался голос 721-ой. Она звала нас к себе. Я устремилась к ней и когда приблизилась, увидела напарниц стоящих перед огромным люком. Я подошла ближе…

Глава 8

Перед нашим взором раскинулся мощный стальной люк. Он был слегка присыпан землёй и хорошо просматривался с близкого расстояния. На наших лицах читался не поддельный интерес к тайне, находившейся под землёй. К тому же я заметила, что 721-ая серьезно ранена и ей необходима медицинская помощь. Я опустилась на колени, прислушалась, но через толстый люк не просачивался не единый звук. Напряжение нарастает.
Заметив люк, мы забыли о только что пережитом кошмаре, нам представилась возможность отдохнуть. Мы поддались искушению. Глаза 770-ой вновь приобрели блестящий оттенок, она снова хозяйка своей жизни.
Мы открыли люк, и перед нами оказалась железная старая винтовая лестница. 721-ая пошла первой, затем я, замыкала 770-ая. Общими усилиями на всякий случай мы закрыли за собой люк, и как только щелкнул затвор, загорелся свет. Мы остолбенели. Я перестала ощущать биение своего сердца. Ни одна из нас никогда ничего подобного не видела. Перед нами было длинное и довольно широкое помещение, заполненное огромного размера клетками с собаками. Около миллиона злейших собак сейчас устремили свой взор в нашу сторону. Клетки располагались рядами, между которыми были коридоры в два метра шириной. На противоположном конце одного из них я заметила дверь с табличкой «ветеринарный врач». Там можно оказать помощь 721-ой, и я, преодолев страх, повела её в так называемый медицинский пункт. Сняв с неё куртку, я поняла, насколько плоха рана, она выглядела почти также как и раны двух девушек, которых я видела в казарме. Кровотечение стало усиливаться, и я быстро обработала рану и забинтовала. Если быть осторожной, то всё будет нормально. Я осмотрелась. Вокруг ничего необычного, все как во всех ветеринарных клиниках: бесчисленное количество баночек, колбочек, шприцов и других предметов для осмотра и лечения животных. На стенах большое количество анатомических карт и таблиц. Всё это говорит о том, что кто-то серьёзно занимается этими собаками.
У меня вновь перехватило дыхание, когда я вернулась в зал с клетками. Только, что я жестоко расправилась с двумя псами, а сейчас перед моими глазами сотни таких же собак. Только понимая, что звери в клетках я всё ещё сдерживаюсь от паники. Для того чтоб отвлечься, я принялась старательно осматривать помещение и сделала вполне объяснимый вывод: здесь всё работает на автоматизированной системе. На дне клеток есть круглые отверстия, через которые, по всей видимости, поднимают собакам еду. Наверное, поэтому эти собаки такие злые - они не общаются с человеком. Но кто-то же должен выгуливать псин? Ну, даже если компьютер просто открывает клетки, то всё равно зверей как-то необходимо загнать обратно. На потолке видны камеры. По две над каждой клеткой. Вот и ответ. Сидит человек перед экранами и следит за всем происходящим здесь и как только что-то надо он вызывает врача или того, кто выгуляет собак. Значит, как минимум к двум людям эти монстры относятся терпимо.
Мои размышления прервал знакомый звук. В нашу сторону приближается вертолёт. В том, что прилетели за нами, нет никаких сомнений, только осталось узнать плохо это или всё обойдется. Мы вышли на поверхность. Свежий ветер приятно прошелся по лицу.
Вертолёт стремительно приближался к нам и когда он завис над верхушками деревьев, голос командира приказал следовать за вертолётом. Мы так и поступили. Встретились с транспортом мы на поляне, там нас и подобрали.
 отзывы (1) 
Оценить:  +  (+1)   
08:08 03.02.12
url  Yawa Начинающий писатель
Глава 9

Улетали мы точно так же как и прилетали. Ещё до взлёта нам завязали глаза. Не смотря на ужасный шум и бесконечную тряску этот полет, казался лучше первого. Наверно потому что задача выполнена и даже перевыполнена, Все живы, только 721-ая немного потрёпана.
Я не видела лица командира, но и так прекрасно знала, что в нём сейчас два чувства: он конечно доволен нами, мы выдержали бега без потерь. Но тот факт, что мы забрались в подземное помещение, не греет его душу. Интересно чего в нём больше гордости за солдат или злобы за непослушание? Ответ будет только на базе.
После приземления глаза развязали не сразу. Похоже, двое мужчин довели нас до барака и только тогда сняли повязки. Зрачки мгновенно сжались от боли. Наши глаза слишком чувствительны к свету.
Немного постояв у входа, мы вошли в барак вместе. Внутри непривычно мало людей. Всего четыре девушки сидели за столом, уставившись на нас. Мы прервали их игру. Подойдя ближе, стало ясно: играли они в покер. На мой взгляд, играть в покер без денег это бессмысленно. Но любители этой игры придумали замену – сигареты. Любой скажет, что сигареты здесь дороже любых денег. Мы ничего не покупаем, значит и деньги бесполезны. Удивительно, курят все, но проблем со здоровьем нет ни у кого. В тех ситуациях, в которых бываем мы, хочешь, не хочешь, а выжить ты обязан и сигареты не помеха.
721-ая пыталась отыскать аптечку, я помогла ей найти коробку и вновь оказывала медицинскую помощь. Рана до сих пор кровоточила (больше всего меня бесит отсутствие врача, все знают, что медицинские лаборатории здесь есть и есть врач, но кто-то решил, что мы обязаны выживать в любых условиях со страшными ранами). С трудом мне удалось остановить кровь и забинтовать руку жестким бинтом, чтоб кровь поступала в меньшем количестве. Закончив перевязку, я решила пойти покурить. Хотела позвать с собой 770-ую, но она лежала на кровати, уставившись в потолок. Я не стала мешать её мыслям и вышла во двор сама.
Зашла за дом. На одной из скамеек уже сидела одна девушка. Она укуталась в плед и молча, потупила глаза в рыхлую землю. Мне показалось, что она это моё отражение. Изумительное сходство. Черты лица повторяют тот же контур что и мои, рост, цвет волос и глаз те же что и у меня. Из-за пледа я не могла увидеть её именной номер. Я не знала, как с ней заговорить, поэтому просто молча села рядом и закурила долгожданную сигарету.
Люблю такие моменты, когда солнце садится за горизонт и всё небо заливается огнём. Лёгкий ветерок покрывает рябью поверхность озера. Всё, что произошло сегодня, ушло в прошлое и мне уже не страшно.
Неожиданно незнакомка спросила меня как там на бегах. Протянув, ей сигарету, я чиркнула зажигалкой, и рассказала всё, что произошло сегодня днём. Весь пережитый ужас вылился в длинную историю. Мне стало понятно её любопытство, после того как она протянула мне конверт. Знакомое ощущение, не раскрывая письма, я знаю, что там написано. Она стала очередной жертвой этой бессмысленной для нас войны. Но мы всего лишь пешки и не повиновение может стоить нам жизни, А здесь никто, ни хочет умирать.
Раздался громкий сигнал отбоя. Пора возвращаться в барак. Что-то подсказывает мне, что завтра будет бурный день.

Глава 10

Следующее утро началось не совсем, так как мне хотелось бы. Меня разбудили две девушки, молча протянули одежду и сказали следовать за ними. Следом вывели 770-ую и 721-ую.
Мы прошли в самый конец наших бараков. Там на небольшой площадке стоял командир. Девушки подвели нас к начальнику и быстро исчезли. Грозный вид здоровенного мужчины вызывал дрожь в пока не проснувшемся теле. Коротко и ясно он дал понять, зачем нас сюда привели. Ответ прост: злости за то, что солдаты сунули свой нос, не туда куда следовало, оказалось больше чем гордости за победу. А чего собственно я ожидала, не медали же за отвагу.
Командир подозвал к себе шестерых солдат. Хотя скорее это не солдаты, а охранники. На внешний вид девушки ни чем не отличаются от нас, но это не просто солдаты. Это особый класс. Они живут в отдельных казармах на отдельной территории базы. Они так называемые сторожевые собаки. Мы зовём их Рексами, они специально обучены для охраны и слежки. Эти девушки совершенно безжалостны. Именно они чаще всего сопровождают нас на задания. С ними шутки заканчиваются весьма печально. Это идеальные палачи. Вечно угрюмые и молчаливые Рексы олицетворяют собой саму смерть.
Рексы привели нас обратно к нашему бараку, развернули лицом к входу и приказали снять верхнюю одежду. Не смея перечить, все, троя без единого вопроса, разделись. Одна из охранников вывела на улицу всех остальных солдат и не только из нашего барака. Когда двор полностью заполнился народом, нас поставили на колени.
Мало кто хотел бы оказаться в этот момент на нашем месте. Кожаные хлысты прожигали плоть до костей. По тридцать ударов на каждого. Ни одна из нас не издала ни единого звука до пятнадцати ударов, но я уверенна, душа билась в агонии у всех. На второй половине приговора все трое были просто не в силах кричать. Наши голоса, слившиеся воедино, были похожи скорей на животный вой. Первой не выдержала 721-ая. Раны, оставшиеся после бегов, снова открылись, плюс новые побои. Всё это создало горький коктейль невыносимой боли и девушка, потеряв сознание, безвольно упала на асфальт.
Солдаты пытались смотреть куда угодно, но только не в нашу сторону. Самые впечатлительные девушки со всхлипом вздрагивали в такт каждого нового удара хлыста. Командир показал яркий пример того, что любое отклонение от приказа заканчивается плохо. Публичная порка вызывает у зрителя страх, а это способствует беспрекословной покорности.
Тридцать ударов хлыстом показались мне вечными муками. Я не помню, в какой момент я потеряла сознание, но очнулась уже вечером в кровати. От ужасной боли в спине я не могла пошевелиться. Казалось, что вся задняя часть тела выжжена огнём. В ушах стоял сильный шум, и я даже не могла определить одна ли я в комнате. Где 770-ая и как перенесла эту порку 721-ая.

В страшных мучениях я провела около трёх недель. Первые дни мне казалось, что ад вполне реален и я сейчас именно в нём. Ужасные шрамы не дадут забыть о том злосчастном дне, когда я поддалась искушению.

Глава 11

После подъёма на привычном монологе командира мы услышали удивительную новость. Начальник не изменяя холодности голоса, объявил, что весь сегодняшний день мы можем посвятить себе. Это стало шоком для многих солдат, в том числе и для меня. Чем мы должны заниматься целый день, когда мы привыкли воевать и исполнять приказы? Должно было что-то произойти, что-то очень важное.
Безусловно, на меня сильно подействовало наказание командира в виде порки, но здорового человеческого интереса оно у меня не отбило, ни на минуту. На этой базе все словно роботы. Дан приказ, солдаты его выполняют. Сейчас, скорее всего все разойдутся по углам, и каждый уткнётся в свои мысли, которые по большей степени бесполезны. Я не могу быть зомби, поэтому после быстрого завтрака я решила совершить прогулку по окрестностям может, что-нибудь узнаю интересного.
Я вышла на маленькую площадь. Здания расположены в определённом порядке, кварталами, чтоб большим грузовым машинам было проще ориентироваться. Я нахожусь на территории солдатских казарм, здесь можно встретить только таких как я, а командование только на утренних сборах. Казармы – это одноэтажные домики изнутри выстроены металлом. В таких помещениях нет ничего лишнего даже решетки на окнах, правда, для чего не знаю. Может этим они пытаются убить в нас волю к свободе? На заднем дворе располагается озеро и лес. На главной площади в центре стоит фонтан, хотя мне кажется, что смотрится он тут весьма глупо. Следующая территория для персонала. Эта улица для помощников любого типа. Также чуть глубже находятся какие-то медицинские лаборатории. И самые последние кварталы для командования. Это очевидно. Дома здесь каменные и высокие, есть даже пятиэтажные. Здания профессионально оборудованы, у каждого входа по два Рекса.
Неожиданно сзади появилась девушка. Это та, с которой я сидела у озера до отбоя несколько недель назад. Сейчас, когда её куртку ничего не прикрывало, я имела возможность разглядеть её номер: 378. Мой номер 398, а это означает, что мы с ней из одного поколения. Об этом говорит первая цифра. Тройка средний показатель, я не молодой солдат, но и в ветераны еще тоже не гожусь. Что означают остальные цифры, не имею ни малейшего представления, да оно для нас и неважно совсем. Это какая-то шифровка для командиров.
Девушка прекрасно знала, чем я здесь занимаюсь, и попросила меня взять её с собой. Мне незачем было ей отказывать и поэтому дальше мы последовали вместе.
Мы пошли на территорию медицинских лабораторий, так как именно там всегда происходит всё самое интересное. Если здесь происходит что-то стоящее внимания, то это надо искать именно там. Дойдя почти до середины квартала, мы увидели, как два Рекса ведут в одно из зданий парнишку примерно нашего возраста. Сразу встаёт вопрос: «откуда здесь парень?» Мы решили подобраться поближе и посмотреть, что происходит внутри лаборатории. Свет горел только на втором этаже, следовательно, парня повели туда. Ни долго думая я определила расстояние от дерева до стены и сделала вывод: если постараюсь – смогу. С разбегу забралась до середины ствола и прыгнула. Еле ухватившись за выступы в стене, я чуть не рухнула вниз, но удержалась. Повезло, что на улице в это время никто не ходит, по крайней мере, сейчас. Отдышавшись, я добралась до окна и увидела уже знакомого парня и ещё одного с мешком на голове. На первого тоже надели мешок, после чего в помещение вошел мужчина, одетый во всё черное. Этот мужчина сел напротив двоих заключенных и стал допрашивать их. Это было видно по его лицу. 378-ая резко позвала меня и велела слезать вниз. Я так и поступила. Она схватила меня за рукав и затащила за угол дома. Как только мы скрылись с другой стороны, показались двое мужчин в белых халатах. Они вошли в лабораторию.
С другой стороны улицы послышался вой и лай собаки. Мы не на шутку испугались, ведь если её сейчас приведут сюда, она может нас учуять, и тогда нам не позавидуешь. Собаку все-таки подвели к зданию, но остановились в ста метрах от нас. Фортуна на нашей стороне, ветер дует к нам, значит, псина не почует наше присутствие. Еще минут через пять из дверей вывели двух заключенных. Кажется, до меня стало доходить, я понимала что происходит. На одном из сегодняшних испытаний девушки привели двух пленников, сейчас их допросили, но солдаты ничего не сказали. Теперь перед ними поставят выбор либо информация, либо смерть. Конечно, обычный выстрел в голову это слишком просто, поэтому их будут медленно стравливать собаке. Сначала одного затем второго. Это мы и наблюдали. Солдат подвели к собаке, сняли с них мешки и снова тот же дядька начал задавать им множество вопросов. Парни явно очень хорошо подготовлены, ни единого слова не произнесли. Я этого и боялась. Одна из Рексов схватила солдата за шиворот и бросила перед псом. У парня от страха полопались сосуды, и пошла кровь из носа. Мы осторожно подобрались поближе к месту казни. Обреченный на смерть парень был не тот, которого мы
встретили первым. Он, не отрываясь, смотрел прямо в глаза собаке, которая пенилась от бешенства. Все её желания направлены на беззащитного солдата, лежащего перед ней на земле. Я не знала, что мне думать, он мой враг, но всё же он тоже человек и не должен умирать таким жестоким образом. Второй Рекс еле удерживала цепь, на которой держалась собака. Солдат толи настолько преданный толи от страха, но он не мог произнести ни единого звука, и командиру надоело.
Мужчина приказал спустить собаку. Услышав заветное слово «фас» псина сорвалась с цепи и… Я не могу передать это словами. Зверь мгновенно вцепился в горло беспомощного солдата. Тот как простая игрушка катался по земле и то, что он ещё пару минут был живой, выдавали только красные пятна, появляющиеся у него на одежде. Пёс швырял уже бездыханное тело из стороны в сторону, он разорвал его в клочья, куски мяса лежали на асфальте. Мне хотелось кричать, моя душа просто разрывалась от боли и злости. Мне вспомнились бега, и представила себя на месте этого солдата. Слёзы сами собой потекли из глаз. Второй парень, видя всё происходящее, явно чувствовал себя намного хуже, чем я себя. Он знал, сейчас с ним будет то же самое. И тут он совершил поступок, которого ни я, ни кто-то другой не ожидали от него. Он рванул вперёд. Рассчитывая именно на неприкрытый страх, парень бежал прямо в пасть к зверю. Он четко осознавал, что эта битва им проиграна, а самое печальное – для него проиграна вся война. Солдат не мог раскрыть тайны своей базы, но и ждать когда на него натравят собаку, он тоже не мог. Кто-то скажет, что это бессмысленный поступок, что он всё равно бы умер, но не всё так просто. Парень мечтал умереть солдатом, а не пленником. Последнее желание смертника приведено в исполнение им самим. Мне хочется бежать к нему и остановить это безумие, но тогда я могу оказаться на его месте, а так не хочется умирать. Остаётся лишь склонить голову перед его бесстрашием. Собака разорвала его так же просто, как и первого. Все присутствующие на улице находились в состоянии глубокого шока. Многое можно увидеть в нашей жизни, но от такого застыла кровь даже у командиров. 378-ая никак не могла оторвать взгляд от огромной лужи крови на асфальте. Её глаза стеклянные и пустые вызвали в моём теле дрожь.
Все разошлись. Собаку увели вглубь улицы. Как только всё стихло, мы выбрались из убежища и направились обратно к нашим казармам. 378-ая сначала подошла тому, что осталось от солдат, и только потом последовала за мной. Ей совсем скоро предстоит испытать на собственной шкуре, что такое бега, и увидеть такое не пожелаешь даже злейшему врагу.
Когда мы вернулись, она сразу ушла в барак, а я села у входа и закурила сигарету. Из головы никак не выходил тот солдат. Я должна быть рада смерти врага, а мне почему-то хочется быть на него похожей.
С этой минуты я дала себе строгое обещание, что никогда не умру как раб. Я поклялась сама себе, что умру солдатом.

Не привычно видеть на обеде почти всех девушек. Из-за отмены испытаний столовая полна людей, но я нигде не вижу 770-ую. Осмотрев всё помещение, убедилась в том, что её нет, и вышла на улицу. Интересно где она может быть? Этого не узнать пока она не вернётся. Я ушла в барак. Лучше вздремнуть пока не влезла ещё в какую-нибудь историю. Сегодня и так довольно бурный выдался день.

Глава 12

Я проспала довольно долго, солнце уже почти спряталось за горизонт. В бараке слишком много народу. Каждый занят своим делом, все углы забиты. Но и сейчас среди этого многочисленного народа я не замечаю одной – 770-ой. Неужели она так и не приходила? Очень странно.
Мне хотелось курить, и я чиркнула зажигалкой сразу у входа в барак. Небо непривычно тёмное, серое. Даже ветер меняется, он стал намного холодней. Приближается зима. Скоро нам выдадут более тёплую форму, но в которой труднее двигаться. Не люблю я это время года, руки мерзнут, лицо мерзнет, в итоге ты не можешь нормально двигаться и совершаешь непростительные ошибки, а в нашей жизни это приводит к смерти.
Стало темно, и я заметила горящие огни вдалеке. В бараках свет не такой, этот слишком яркий. Я последовала к источнику яркого света. Это оказался закрытый спортивный зал. Я никогда его не замечала, так как мне никогда не приходилось в нём заниматься. Изрядно потрудившись, я вскарабкалась на крышу спортзала. Вспрыгнула на козырёк, легла на живот и внимательно изучила помещение. Поражающее количество спортивных снарядов, тренажеров и ещё много всего разного. Здесь есть штуковины, о предназначении которых я даже не догадываюсь. В противоположных концах зала находятся двери, одна из них приоткрыта и охраняется двумя Рексами. Кто там занимается, было очевидно, меня беспокоило другое. К чему готовят солдат в такое позднее время и под охраной? Я решила дождаться, когда все разойдутся и развеять моё предположение относительно 770-ой.
Дали сигнал отбоя, а тренировка всё еще не закончилась. Прошло ещё около получаса и только потом из дверей стали выходить девушки по двое интервалом в пять минут. В третьей паре была 770-ая. Самый последний вышел наш командир и запер за собой дверь. Я дождалась ухода всех и слезла с крыши. Что здесь происходит? Командир готовит специальную команду из двенадцати солдат. Об этих тренировках никто ничего не говорил. Я закурила и пошла обратно с неспокойной душой. Командование что-то замышляет не доброе и после всего сегодня увиденного я уверенна, они способны на самые жесточайшие поступки.
Дверь в барак оказалась закрытой, но 378-ая открыла мне. С нескрываемым любопытством она смотрела мне прямо в глаза, ожидая рассказа о том, где я была. Но сейчас мне меньше всего хотелось разговаривать. Я пообещала, что завтра я во всё её посвящу, а сейчас ложусь спать.

Глава 13

Надев теплую куртку и закутавшись в плед, я встретила рассвет на скамье у озера. Сегодня ночью мне не спалось, были какие-то сны, а конкретно не помню. Я несколько раз вставала, выходила курить, но успокоиться и мирно заснуть так и не получилось. Таким образом, до рассвета я выкурила всю пачку. Меня не оставляет мысль о том, что командование затеяло плохую игру против своих. Не знаю, с чего я это взяла, но эта мысль не покидает меня со вчерашнего вечера.
Перед утренним построением персонал раздал нам теплые куртки, так как на улице заметно похолодало. Такое впечатление, будто вот-вот пойдёт снег. Но, не смотря на мерзкую погоду, командир выглядел бодро и очень весело. Я догадываюсь почему.
За завтраком меня посетила мысль: а может, среди нас завелась «крыса»? Только так я могу объяснить столь странное поведение командования. Командир и так не в восторге оттого, что мы сунули свой нос ни туда, куда надо было и теперь знаем, где содержат собак и их примерное количество. Кто-то решил подлизаться и поведал командиру о вчерашних приключениях у медицинских лабораторий. В любом случае это совершенное безумие. Неужели из-за простого любопытства нас должны казнить. Мне кажется, что даже для нашего места обитания это выглядит довольно глупо.
Не думаю, что наше начальство озвереет до такой степени. Мне необходимо переговорить с 770-ой только она может пролить свет на эту тайну. Но как не странно я вновь на протяжении всего дня её не замечала. Замышляется заговор, и я обязательно выясню, кто причастен к нему.
На следующее утро я опять встала раньше, чем раздался сигнал. Это уже не первая ночь, когда меня мучает бессонница, сны не запоминаются, но ощущение остаётся ужасное. Вокруг все спят кроме 770-ой, второе утро, просыпаясь, не вижу её в кровати. Постель заправлена и явно вчера. Такое впечатление, будто она здесь больше не живёт. Ну не могут же они заниматься круглые сутки. Вчера я видела, как 770-ая выходила из спортивного зала, но не видела, куда она пошла дальше. Дверь в барак была закрыта, если бы кроме меня кто-то входил, 378-ая сказала бы мне. Значит первым делом необходимо разузнать, где пропадают солдаты, занимающиеся тайно.
Я четко понимаю, что друзей здесь искать бесполезно и не нужно, поэтому решила создать так называемую группу с общим мнением. Для этого мне нужно переговорить с некоторыми девушками, которым я более или менее могу довериться. Не лёгкое задание для нынешнего времени. Терять нечего, и выхода другого нет, одна я не справлюсь, мне нужно несколько глаз и ушей в разных местах. На первый взгляд всё предельно ясно, но с чего начать, как отбирать девушек, по каким критериям и где. А самое главное – я не знаю точно, кто входит в эту тайную команду, я могу случайно ошибиться и поставить под угрозу свою жизнь и жизнь многих солдат. Этого допустить нельзя.
За обедом я внимательно всматривалась в лица солдат. Несколько особ привлекли моё внимание. Я насчитала около шести человек, которые могли бы мне помочь. Сразу переходить в атаку я не стану это глупо, проведу наблюдения еще два дня, а там будет видно, ошиблась я с выбором или нет. Так же я пришла к интересному выводу: мы, по моему мнению, поделились на три неравные группы. Первая – солдаты, которые ни к чему не причастны, такие как я, вторые – солдаты, тайно тренирующиеся в зале и третья группа – солдаты так называемого запаса. Если погибает солдат основного состава ему на смену приходит другой со скамейки запасных. Хорошая тактика при долгих войнах, но зачем сейчас так много человек посвящать в заговор. Мне не понятна тактика командования. Хотя лёгкого решения проблемы я и не ждала.

За окном шел снег. Первый, чистый снег. Как-то даже во время пришла зима, прямо под настроение души. Я вышла на улицу, моему примеру последовали многие. У всех на лицах читался восторг. Всё-таки здесь есть моменты, когда все солдаты думают совершенно одинаково. Жаль, что это не связанно с войной. Я стою сейчас и смотрю на веселящихся людей, которые еще несколько дней назад убивали и умирали сами. Как после этого можно быть такими спокойными? Они могут, мне это не понятно и, наверное, никогда уже не понять.
Я ушла от балагана в барак, чтоб сосредоточиться. Мне необходимо придумать план действий на будущее. В комнате пусто и тихо, как раз именно то, что я искала. Сев на кровать, посмотрела вокруг, внешне ничего не изменилось. Всё те же люди здесь живут, всё так же отлажено проходит наш день, если конечно, не брать во внимание тот факт, что нас освободили от всех боёв на неопределенный срок. Но как бы там ни было, перемены произошли в самих солдатах, причем заметно для меня, каково мнение остальных солдат мне ещё предстоит выяснить.
В комнату вошли три девушки, настроение их явно не соответствовало общему веселью. Я сделала вид, что сплю. На счастье они сели совсем близко ко мне.
Тема их разговора касалась тайных тренировок в закрытом спортивном зале. Но, разумеется, много они не сказали, лишь в общих чертах, что-то вроде: сегодня, сразу после отбоя, возле фонтана будут сборы, дадут новое задание. Информации мало, но на первое время вполне хватит. Я думаю эти три девушки, как раз относятся к третьей группе, то есть запас, так как тех, кого я видела в закрытом зале, давно не было в казармах. Они будто исчезли. И всё же я немного завидую им, они получают задание, не сидят целый день на месте в отличие от нас. Я не думала, что когда-нибудь это скажу, но я скучаю по войнам. Если забыть о приключениях возле лабораторий, то у меня только мозговые атаки, что жутко напрягает.
Возле какого фонтана будут проходить сборы догадаться не сложно, сложнее придумать, как мне подобраться поближе и остаться не замеченной. Проблема в том, что площадь с фонтаном это открытая местность, даже если я залягу на отдалении в тридцать метров под деревом с биноклем, мне всё равно ничего не будет слышно.
Барак стал, мелено заполнятся людьми. Все с красными замершими лицами бурно обсуждают друг с другом весело проведённый вечер. Впервые я наблюдаю такое общение. Среди солдат это не принято. Вот как сильно может повлиять на характер человека время года за окном. Для этого места это новинка. Несколько часов эмоции не утихали, мне стало казаться, что сигнал отбоя не дадут и мне придётся сидеть и слушать всё это целую ночь. Нет, когда люди радуются это хорошо, но ведь не солдаты «смертники» как мы. Вообще каждая смена событий должна восприниматься нами адекватно, спокойно и без эмоций. По крайней мере, так нас учили всё время.

Глава 14

Как только прогудел сигнал отбоя, в тот же момент радость с лиц солдат исчезла.
Всё-таки здесь ничего не меняется. Четко по схеме все легли спать, в том числе и те за кем сегодня я буду вести слежку. По истечении примерно десяти минут девушки встали и начали заправлять кровати. В этот момент я заметила, что они не раздевались, когда ложились. На тот случай если вернуться до подъёма не удастся, они тщательно заправляют кровать, тогда утром всё выглядит, будто они рано встали. Умно. После того как девушки скрылись в дверях, я смогла проделать то же самое, что и они. Мне пришлось делать это предельно тихо и очень быстро, ведь меня ждать не будут. Проделав не сложную операцию с застиланием кровати, я схватила куртку и вышла во двор. Весь дворик засыпан снегом, и он еще продолжает идти. Такая резкая смена погоды кажется мне предзнаменованием, не хорошим предзнаменованием.
Я осмотрелась и попыталась увидеть девушек. Но беглецов нигде не было видно. Предположение насчет того, что ждать меня не будут, оказалось верно. Зная, где проходят сборы, я направилась к фонтану. По дороге ни единого следа на снегу я не заметила, значит, девушки здесь не проходили. Наконец я подошла к площади. Около фонтана находилось двадцать четыре девушки, стоящие в две шеренги по одну и вторую сторону фонтана. По периметру их стерегли четыре Рекса с собаками. Я залегла под деревом так, чтоб свет прожектора не попадал на меня. Ни одного из солдат я не узнаю, кроме троих за которыми я пришла. И форма их отличалась от моей формы. Она абсолютно черная, а погоны красного цвета. В бинокль мне видно, что именные номера вышиты не на кармане как у меня, а на погонах. Отсюда следует, что звание у них определяется номером. По первой цифре определяется поколение, значит вторая у них звание или ранг. Всё предельно ясно. Ещё одна деталь попала мне на глаза: у них нет оружия. Увидим, к чему это приведёт.
Через некоторое время подошли два командира в той же форме, но с одним отличием: береты красные, а у солдат они черные. Пару минут они, что-то объясняли Рексам, потом скомандовали солдатам кругом. Девушки развернулись и отошли назад на четыре шага. В итоге они все встали лицом к фонтану на некотором отдалении от него. Я наблюдала за происходящим с огромным интересом. Я прекрасно понимала, что сейчас должно произойти что-то интересное. Мне хотелось подползти ближе, но я не успела.
Земля неожиданно задрожала. Не слишком сильно, но весьма заметно, если ты на ней лежишь. Я приподняла голову и увидела, как фонтан уходит под землю. Одно из двух либо я сошла с ума либо мои глаза меня предали. Я не могла поверить тому, что видела.
Когда верхушка фонтана скрылась под землёй, Рексы погнали солдат туда же, под землю. Скорее всего, там лестница. Я вспомнила бега, там мы тоже наткнулись на нечто подобное, только в лесу вход был замаскирован под землю, а здесь в виде фонтана. За девушками спустились Рексы следом оба командира. Как только они скрылись из виду я на свой страх, и риск ринулась к спуску. Сооружение вновь поднималось вверх, но я успела проскочить. Меня ослепил слишком яркий свет. Быстро привыкнув к раздражению, я оценила положение, в котором очутилась. Я оказалась на лестнице, ведущей вниз, в помещение, которое мало отличается от наших бараков. Очень надеюсь, что гостей они не ждут, так как спрятаться негде. Солдаты расположились за столами, а Рексы охраняют четыре двери. Один из мужчин в красном берете, встал и направился к картам, перевесил их с одного конца комнаты в другой. Теперь мне не видно, что на них изображено. Положение не самое выгодное, но выбирать не из чего. Командир, что-то с чувством рассказывал солдатам, которые сидели напряженные. Они внимательно его слушали, но явно слабо понимали суть его пламенной речи. Даже мне стало понятно, о чем он говорит: он объясняет новичкам то, что они так сказать избраны для великой миссии и всё в этом духе. Но и ослу в этот момент понятно, что великая миссия – это массовое предательство. Сейчас солдаты в недоумении, они не понимают, почему они должны идти против своих, но пройдёт несколько сеансов «гипноза» и они выполнят любое пожелание командования, в принципе всё как всегда. Я так понимаю, сложных заданий этим солдатам не поручают, они всего лишь ведут слежку и добывают информацию, при этом прекрасно понимают для чего. Я их не осуждаю, потому что не знаю, как повела бы себя я, будучи на их месте. Страшно когда тебя ставят в жесткие рамки и от твоего выбора зависит чья-нибудь жизнь. Мы живём в страхе всё время, но по большей части решаем учесть только своей судьбы.
Монолог командира подходил к концу значит, мне нужно думать, как выбраться отсюда. Выхода, разумеется, я не нашла, но увидела незаметную дверь чуть выше от того места, где сижу я. Как можно тише я поднялась на несколько ступенек вверх. Металлическая дверь была очень похожа на стену. Кто-то хорошо постарался для того чтоб замаскировать все петли, гвозди и ручку. Я услышала приближающиеся голоса. Это командир закончил лекцию, и Рексы выводят солдат обратно на поверхность. Я заперлась изнутри. В помещении темно. Чувствуется знакомый запах оружия, наверно я нахожусь в оружейной комнате. Поэтому при входе свет и не включился. Хоть в чем-то повезло сегодня, если меня заметят смогу отбиться. Мои мысли мои враги. Не успела я подумать об отступлении, как зарычала собака. Эти мерзкие псины всегда встают мне поперёк дороги. Что делать? Я нащупала какой-то занавес и спряталась за ним. Меня неожиданно посетил вопрос: почему оружейная комната открыта, да ещё и ночью? Дверь медленно открылась, собака ворвалась в комнатку, но Рекс откинул её назад на лестницу, это стало понятно по яро недовольному воплю собаки. Включился свет. Я перестала дышать. Если псина ворвётся сюда мне конец. Прошла минута, послышался шепот и тяжелое дыханье зверя. Перед глазами всплыла картина с бегов, потом вспомнился ужас у медицинских лабораторий. В голове загудело. Я в тупике, бежать некуда. Отсутствие действий по ту сторону занавески мена доводит до паники. Опять шепот, дверь закрылась. Я прижала колени к груди и замерла, не смея вылезти.
Немного отдышавшись и придя в себя, я сделала попытку выбраться. Отодвинув занавес, прислушалась. Ничего кроме бешено бьющегося сердца мой слух не уловил. Можно идти. Я нащупала ручку и аккуратно толкнула дверь. К огромному моему удивлению передо мной стояла 378-ая и протягивала руку. От неожиданности у меня подкосились ноги. Она подхватила меня под локоть и повела вниз по лестнице. Сопротивляться я не могла и не хотела. Она усадила меня за первый стол. Приятно-холодный металл был для меня спасеньем. Моя голова сама потянулась вниз. 378-ая смотрела на меня с лицом, на котором отчетливо можно прочитать возмущение. Отодрав голову от стола, я попыталась, как можно спокойнее выяснить у напарницы каким образом она здесь оказалась и куда все ушли. Ответ не заставил себя ждать. Девушка соскочила со скамьи и принялась меня в чем-то обвинять. Наверно от постоянного стресса моя голова отказалась работать, потому все слова пролетали мимо меня. Собрав последний остаток рассудка, я схватила напарницу за руку и повела к выходу. Тут-то до меня дошло: я понятия не имею, как выбраться на поверхность. 378-ая, освободившись от моей руки, повернула какой-то рычаг над нашими головами. То, что должно быть потолком поднималось вверх с помощью мощных шестеренок по бокам. С начала я их не заметила, а теперь мне было понятно, как работает этот чудо фонтан. На улице 378-ая так же продемонстрировала блестящие знания современной техники и вернула каменное сооружение в исходное положение.
Мы сели на уже полюбившуюся скамейку на заднем дворе нашего барака. Снег по-прежнему идёт. Озеро вот-вот покроется льдом. Я сунула замершие руки в карманы и нащупала сигареты. Отчаянная попытка отыскать зажигалку окончилась провалом и 378-ая отдала мне свою. Меня поражает этот человек. При первой нашей встречи она показалась мне забитой и отрешенной от общего мира. Спокойная и незаметная она всегда оказывается в тех местах, где происходят интересные вещи. По количеству попадания в неприятности эта девушка не уступает моим достижениям. Смотря на неё, я вижу одну из сторон своей души, только какую пока не пойму.
Мне совсем не хотелось говорить, но 378-ая всем своим видом показывала желание высказаться. Я предложила ей рассказать, что произошло ещё раз только теперь спокойней и медленней. Она втянула дым и выпустила его тонкой струйкой. Дыхание её стало тяжелым и частым.
Рассказ длился долго. Хотя если не брать во внимание вспышки эмоций и молчаливых пауз тогда монолог уложился бы в один час. Начало можно было предугадать. Первые пятнадцать минут 378-ая попрекала меня в том, что я не предупредила её о сборах и не позвала с собой. Когда я попыталась объяснить, на сколько это было опасно, она посмотрела на меня убийственным взглядом. Ей, как и мне не сидится в тепле, хочется приключений. Я её вполне понимаю. После того как я пообещала отныне посвящать товарища во все тайны, она рассказала о том, какой разговор слышала в подземной комнате. Оказалось наше начальство решило стремиться вверх. Нынешнее состояние базы, а в частности солдат перестало устраивать наших «создателей». Конечно, перевоспитать сотни солдат, которые всю жизнь жили по определённым правилам невозможно, поэтому командование пришло к единственно верному для них решению: ликвидировать всех солдат, чей ранг ниже 8-го. Всех кто окажет противодействие, ждёт та же учесть. Я как раз попадаю под обстрел, так как мой ранг - 3-ий. Солдаты, которых я видела возле фонтана это наша замена. Их обучают по другому принципу не так как нас. Сейчас они еще «зелёные», но скоро это будут сверхопытные солдаты. Они станут такими, какими никогда не будем мы. Наше поколение пришло в негодность и от нас решили избавиться. ЭТО ПРЕДАТЕЛЬСТВО. Как я понимаю, тренировка новых солдат уже началась, а значит, решение командования не изменить.

Глава 15

Ночи почти не было. Я так и не смогла уснуть. Я не могу выкинуть из головы тот факт, что командование может поступить с нами как с мусором. Всю ночь я просидела на кровати, уставившись в окно, думала над тем как можно предотвратить массовое убийство солдатов и в тоже время не стать лёгкой добычей. Совершить побег? нет, это самоубийство, Рексы убьют нас, как только мы двинемся с места. Да о самоубийстве и о побеги и речи быть не может. Я солдат и если погибать, то не как трус, а как воин.
Я осмотрелась вокруг. Почти все мирно спящие здесь солдаты скоро будут ликвидированы. Жестоко и бессердечно нас расстреляют, где-нибудь в пустыре. Нет, я не могу так покорно склонить голову перед палачом. Даже если в конце ждет смерть я, по крайней мере, сделаю попытку изменить ход событий. В нашем мире всё построено на выгоде, если я докажу командиру, что нынешние солдаты в бою намного лучше нового подразделения тогда может он откажется от своей затеи.
Приняла сигнал подъёма с четким планом о создании «команд противостояния».


Глава 16

Наверно сама госпожа фортуна содействует мне. Начальство даже не собирается возвращать привычный распорядок дня, а это порождает сомнения в мыслях солдат. Это идет мне на пользу. Плодородная почва уже подготовлена, мне остаётся лишь покапать немного на мозги и дернуть за нужную верёвочку.
К концу недели в моём распоряжении оказалось около двадцати девушек и с каждым днём усомнившихся в праведности командования становилось всё больше и больше. Тренировки проходили в самом дальнем спортивном зале под постоянной охраной. Как только кто-то приближался, нам подавали сигнал, и мы исчезали. Всё идёт по плану и так хорошо подготовленные солдаты намного превысили свои возможности. С полной уверенностью я могу сказать, что тех солдат, что были раньше, больше нет, появились новые более выносливые, готовые помериться силой с кем угодно. В их лицах появилась уверенность в завтрашнем дне. Я дала им цель, теперь они знают, за, что борются.

Глава 17

Утро. Впервые за долгое время я проснулась вместе с гудком подъёма. Странное ощущение на душе, с одной стороны счастье с другой - опасенье.
Построение. Всё вернулось на свои места. Оглушительный голос командира теперь не раздражает, а настораживает меня. В последнее время перемены стали происходить очень резко, что плохо сказывается на жизни солдат. Мгновенный возврат к привычной жизни тоже не есть хорошо.
Командир объявил подготовку к завтрашнему дню. Будет организован поход с ночевкой. Нам потребуется освободить заложников и раздобыть ценную информацию о базе врага. Конечно, меня записали в список «добровольцев», желающих воевать. Как обычно нас расформировали на команды. Я буду с уже знакомой мне 721-ой и ещё тремя девушками: 427, 412, 283. Мне кажется, нашу команду подобрали весьма странно. Одна седьмого поколения, двое четвёртого, одна второго и я третьего. У всех разная степень мастерства. Хотя может оно и к лучшему, один дополняет другого. Завтра увидим, насколько хороша наша команда.
Всё вернулось на места. После обеда до самого вечера нас гоняли на различных тренировках. Как будто ничего не менялось. Нас распустили перед самым отбоем. Осталось время только на то чтоб постоять несколько минут под душем и дойти до кровати. Засыпаю с плохим чувством. Никто не может быть уверен, что эти перемены в лучшую сторону, а после того как 378-ая поведала мне тайны командира, и вовсе плохо стало, но есть надежда, что созданные мной группы окажутся сильней.
Подъём. Над моим лицом нависла 721-ая. Увидев, как я открываю глаза, она отскочила от меня и показала на дверь, там стояли два Рекса. Они собирают солдат, которые сегодня едут на задание. 721-ая толкнула меня в плечо и велела живо собираться. Быстро одевшись, я схватила заранее приготовленную для меня сумку, которая стояла у входа в барак и вышла на улицу. Солдаты стояли в шеренгах. Я присоединилась к своей группе. Следом за мной встала 721-ая. Выслушав наставления от командира, мы погрузились в военные грузовики. Путь выдался не лёгкий. Мы пересаживались из транспорта в транспорт, из-за чего возникало много трудностей. И так почти день. Нас высадили, когда уже вечерело. Погода спокойная: ветра нет, но снега насыпало покалено. Огромные сугробы мешали вытаскивать сумки и вообще передвигаться крайне затруднительно. Общими усилиями мы разгрузили багаж. Когда транспорт уехал все вздохнули с облегченьем. Теперь всё зависит только от нас
Нас опять привезли в лес. Он не сильно густой, но деревья слишком высокие, поэтому к земле пробивается очень мало света. У нас есть на этот случай факелы, которые держатся в течение пяти часов и много всякой мелочи для выживания в дикой природе. Мы должны пробыть в лесу всего одну ночь, но, по всей видимости, командир решил, что мы обязательно заблудимся. Наши рюкзаки снаряжены всем необходимым на один день.
Все разбрелись по разным сторонам, собравшись в свои команды. Главнокомандующие групп объясняли своим солдатам план действий на завтрашнее утро. У каждой команды своя цель, поэтому работать сообща нам не требуется и даже излишне. 427-ая (наша командующая) посвятила нас в курс дела еще, когда мы были в пути. Задание самое обыкновенное – проникнуть на командный пункт базы противника, раздобыть планы и чертежи, стратегии, все, что каким-то образам может сыграть в нашу пользу не должно пройти мимо нашего внимания. Если каждый четко выполнит поставленную перед ним задачу тогда у нас не должно возникнуть никаких проблем. Одни прикрывают с тыла, другие расчищают путь, нам остаётся по протоптанной дорожке дойти до цели, сделать всё необходимое и так же слаженно убраться. Мы действуем не сообща, не разговариваем ни с кем кроме своих напарниц, но, тем не менее, очень зависим друг от друга. Слаженность действий играет большую роль в нашей жизни. Завтра, если мои плохие предчувствия сбудутся, я стану свидетелем того, как можно разрушить эту слаженность. Но всё же я надеюсь, командование одумается и отменит захват, который задумало.
Разведав лес, мы выбрали наилучшее место для ночлега, развели костёр и приготовились спать. Мы находимся далеко от расположения вражеской базы, но всё равно поставили четырёх постовых. Предосторожность никогда не помешает.

Странно встречать утро, не слыша сигнального гудка подъёма. День начался, так как обычно: старшие солдаты провели инструктаж по поводу нашей сегодняшней операции, потом последовал короткий лёгкий завтрак. Это всё рутина. Дальше нас ожидает нечто новое. Хотя бы потому что я почти уверенна в нашем полном поражение. До последнего момента я пытаюсь убить в себе эти мысли, но чем ближе к финалу, тем тревожней становится на душе.
Было где-то около семи утра, когда все группы были в полной готовности. У всех на лицах читалась только одна мысль: «победа». Ничто не сможет встать на пути у этих солдат. Такой боевой настрой навеет страх на любого человека. В восьмом часу мы отправились в путь, каждая команда своей дорогой.
Открыв карту, я поняла, насколько огромен лес, он тянется примерно двадцать километров в длину, а в центре расположена цель нашей операции (база). Нам требуется пройти по лесу, потом пересечь реку и снова по лесу до пункта назначения. Всё следует делать осторожно, так как никогда не знаешь какую тварь можно встретить на вражеской территории. 427-ая приказала зарядить автоматы и быть готовыми к любым неожиданностям. Сейчас утро и среди деревьев заметен лёгкий туман. Очень тихо. Растительность не настолько густая как в прошлых, знакомых мне лесах, но ощущение заброшенности всё равно присутствует. Без особых усилий при помощи нескольких канатов, мы пересекли реку, и вышли на дорожку оставленную шинами от машины. Значит мы близко. Неожиданно у меня кольнуло в сердце, и я услышала до боли знакомый звук. Это ни что иное, как передвижение зверя по опавшим листьям. Собаки. Их много. Я крикнула напарницам, что приближается опасность. От моего крика все, троя, обернулись и замерли на месте, я оглянулась назад. Огромное количество этих зверей направлялось в нашу сторону. Мы растерялись. Что-то замкнуло у всех четверых. Мы обратились в бегство. Страх диктовал нам что делать. Кто-то обязан прекратить это безумие. Перед моими глазами не пробегала вся жизнь, всё, что я видела это картина из прошлого – окровавленные трупы собак с бегов. Вдруг послышался выстрел. Одна из собак замертво рухнула на потоптанный снег. Её обездвиженность заставила задуматься остальных псин стоит ли продолжать преследование, но прекрасно выдрессированные псины раздумывали не долго. От ярости только прибавили скорость. Снежная пыль поднялась в воздух и дополнила туман. Вернув себе, способность мыслить мы встали в шеренгу, подняли автоматы и приготовились к худшему. Когда звери подобрались поближе, 427-ая приказала открыть огонь на поражение. Весь наш страх вышел наружу. Как только последний зверь опустил свою голову на залитый кровью снег, мы сняли пальцы с курка. Осмотрелись. Вся обойма выстреляна. Я немедля перезарядила автомат, и остальные девушки последовали моему примеру. Множество трупов погрузились в толщу потоптанного снега. Этот вид возродил старые мысли: ведь на их месте могла быть я, но так не хочется умирать.
Что происходило дальше, я помню плохо. Все дальнейшие действия совершались на полной автоматике. Мы добрались до места назначения. У ворот нас встретили товарищи. После короткого совещания мы пришли к выводу, что идти через нижние этажи очень опасно, поэтому придётся проникнуть в здание через крышу. Так и было сделано. Судя по карте, мы сейчас находимся в главном корпусе базы. Возможное место хранения информации за дверью справа от нас. Туда нам и надо. Но действовать по плану не удалось. Подбежавшая к нам девушка, сообщила о приближении солдат. На нижних этажах завязалась серьёзная битва. Девушка попросила действовать, как можно быстрей, так как долго оборона не продержится. Мне не понятно как о нас смогли пронюхать солдаты, ведь мы были предельно осмотрительны. 427-ая пообещала солдату действовать быстро и приказала нам осмотреть необходимую комнату. Внутри оказалось всё для нас незаменимое. Моё внимание привлёк ноутбук. Я взяла его со стола и направилась к 283-ей, которая запихивала в рюкзак стопки папок.
Вооруженные ценной информацией, мы обратились в бегство. В тот же момент взвыла сирена. Теперь о нас знает вся база. В таком положении думать приходится быстро. Я так и знала, без приключений не обойдётся. Что-то кольнуло в сердце, у меня плохое предчувствие на душе. За дверью в главный корпус послышались тихие и очень осторожные шаги. Мы притихли. Совершать резкие движения запрещено. Прислушавшись, я узнала знакомую систему: двое по бокам от двери, один в центре, по три вдоль стен и ещё двое замыкают сзади. Я не вижу сквозь стены, но по четким, хоть и тихим солдатским шагам можно уловить, кто, где встал. Эта система означает штурм. Но не возможность попасть в плен меня тревожит, а осознание предательства. Этой тактике размещения солдат обучают только в нашем лагере. Значит точно предательство. Сейчас самое время собрать всю свою волю в кулак и действовать по плану. Теперь я командую.
Силы как всегда не равные: нас пятеро их одиннадцать. Мы можем постараться избежать захвата и попытаться скрыться через вентиляцию, но я больше чем уверенны, что на крыше нас уже ждут…
Щелкнул затвор автомата. Надо действовать. 427-ая выхватила у меня из рук компьютер, сунула себе в рюкзак и показала на вентиляционный люк под потолком. Мысль в момент была уловлена всеми. Помогая друг другу, мы быстро оказались в узкой трубе, и когда группа захвата ворвалась в комнату, 283-яя уже вставляла решетку на место. Полнейшая тишина. Мы и солдаты внизу замерли. Кто дёрнется первый мы или они? Краем глаза я взглянула вниз, я увидела ту, которую меньше всего хотела бы там видеть – 770-ую. Я знала, что она состояла в тайной команде, но не думала, что она будет присутствовать при моём захвате. Мне так и не удалось с ней поговорить о тайных занятиях, может, если бы поговорила, всё было бы иначе. Никогда не подумала бы, что она может оказаться трусом. Мне вполне понятна причина, по которой она здесь оказалась: предательство в обмен на жизнь. 770-ая всё же оказалась слабой, и пошла против всех, спасая свою шкуру. А я ещё ей восхищалась.
Их командир приказала осмотреть комнату, после того как большинство опустило оружие, 283-яя выпрыгнула вниз и открыла огонь, мы сделали так же. Захваченные врасплох солдаты не успели среагировать. 770-ая пала от моей руки. Впервые убийство не вызывает у меня никакого чувства. Не знаю плохо это или нет. Теперь медлить нельзя, скоро здесь будет подкрепление. Мы двинулись вниз на нижние этажи на помощь своим, но там нас уже ждали. Большинство солдат моей группы погибли, те, кто еще держался, отбивались из последних сил. Кровавое месиво предстало перед моими глазами. Мы укрылись под баками и стали отбиваться.
Долго держать оборону нам не удалось. Эти солдаты пуле не пробиваемые. Из всего взвода в живых осталась только моя команда. Четверо против армии – смело. Я приказала отступать. Выхода отсюда нет, на нижние этажи спуститься не возможно. Значит, остаётся только одно: надо подниматься на крышу. Мы снова вернулись в первоначальную комнату, влезли в вентиляционный люк и, надеясь на удачу, двинулись вперёд. Поблуждав, мы выбрались на поверхность. Холодный зимний ветер ударил в лицо. Мы оказались на крыше и то, что предстало перед нашим взором, поразило каждую из нас. В нашу сторону направлено около двадцати стволов. Все кого мы считали своими товарищами стояли сейчас перед нами, держа нас на прицеле, готовые выстрелить в любой момент. Ни одна наша операция не проходила без приключений, но на этот раз мы оказались в проигрыше.
Мы опустили оружие и встали на колени, на холодный мягкий снег. Падающие на лицо снежинки, предают этой ситуации какую-то иронию. Сзади к нам подошла девушка с небольшими черными мешками и одела их нам на головы. Настала темнота. Нам завязали руки, подняли и куда-то повели. Сначала мы долго спускались по ступенькам, затем вышли на улицу, где нас рассадили по разным машинам и увезли. Когда транспорт тронулся с места, с меня сняли мешок, и я увидела Рекса. Она сидела напротив меня, внимательно всматриваясь в мои глаза.

Глава 18

Чем дольше ехал грузовик, тем тяжелее становилось на сердце. Рекс выводит меня из себя своим пристальным взглядом. Становится тошно, как только представлю, о чем она думает в этот момент. Конечно, сегодня у неё очень хороший день ведь не каждый раз тебе выпадает возможность принести благую весть своему начальству. Она рада до безумия это видно по её выражению лица. У меня свело руки, они жутко болят. Верёвка настолько сильно затянута, что, кажется, ещё чуть-чуть, и она врастет в кожу.
Голова гудит от сильной духоты. Через отверстие в брезенте я вижу лучик света, с трудом пробивающийся через густой занавес пыли. Если он может пробить себе путь, тогда у меня получится выдержать всю каторгу, которая мне предстоит. Совершать побег я не собираюсь, это равносильно самоубийству и приравнивается трусости, а я не боюсь. Понятно, рано или поздно меня должны были поймать, но я не думала, что настолько быстро. У меня есть целая ночь для того чтоб разложить все мысли по полкам и подготовится к худшему, а сейчас у меня только одно желание: поспать хоть тридцать минут.
От замысла поспать пришлось отказаться, поскольку мои руки покрылись синяками и болели так сильно, что я даже дышу с трудом. Рекс задремала. Если её кто-то сейчас увидит, день сразу перестанет быть хорошим для неё. Воспользовавшись моментом, я попыталась ослабить верёвки, но на моё горе эти Рексы добросовестно учились завязывать руки узникам. Кажется, еще пару минут и кисти окончательно отомрут. Я снова попыталась заснуть, прислушавшись к биению своего сердца.
Брезент резко распахнулся и в кузов хлынул свежий вечерний ветер. Рекс, который меня сопровождал, стоял на улице рядом с другим. Они выдернули меня на заснеженную землю. Прохлада и лёгкий мороз немного остудили синяки на руках. Я сунула кисти в снег, чтоб заморозить боль. Рефлекторно я сделала глубокий вдох, и с непривычки у меня закружилась голова, и защипало горло. Я немного откинулась назад и закашлялась. Изо рта вырвался густой пар. Оба Рекса подхватили меня под локти, подняли со снега и повели в сторону каменного забора. Меня поставили спиной к стене, и теперь оглядевшись вокруг, я узнала место, куда меня привезли. Мы стоим у главных ворот нашей базы. Перед моими глазами гора, а на верху лес, в котором с напарницами я убила троих солдат. То чего я так боялась, свершилось: я встала на место тех несчастных, которые пали от моей руки. Раньше нас не подпускали к этой стене ближе тридцати метров и тот факт, что я стою возле неё в сознании, является очень плохим знаком, тем более зная стандартную процедуру, я догадываюсь, что с нами будут делать. Сначала нас посадят в одиночные камеры. Там мы должны просидеть около двенадцати часов. Ночью, каждого по отдельности, а потом всех вместе поведут на допрос. Общий допрос может закончиться сильными травмами, но это не важно, так как не зависимо от результатов допроса нас расстреляют.
Простояв несколько минут, я увидела приближающиеся машины. Это привезли моих напарниц. Выгрузили их, так же как и меня, скинув в снег. Рексы подвели всех четверых ко мне. Нам приказали встать в колонну и следовать за ними. Мы не сопротивлялись. Как я и предполагала нас отвели на территорию командования, именно там находятся камеры. У входа, в пятиэтажное каменное здание с мощными решетками на окнах, нас остановили. Первыми повели 427-ую, 721-ую и 412-ую. Я осталась с 283-ей. Она самого низкого поколения из всех нас и это практически написано у неё на лбу. Она не так опытна как мы, а тут ещё и предательство начальства. Бедняга толком ничего и не увидела в жизни и уже идёт умирать. Вряд ли она сейчас догадывается, какая учесть её ожидает. Она сильно замёрзла, но почему-то не прячет руки в карманы. Её глаза бегают из стороны в сторону, это признак страха. Девочка совсем юна и не умеет скрывать свои эмоции, к сожалению это играет не в её пользу. Осталось ждать не долго. Два Рекса вышли из здания. В спину мне упёрлось дуло автомата. Нас повели вовнутрь. Мы вошли в плохо освещенное помещение. Я посмотрела на потолок и увидела, что большинство лампочек побито к тому же сильно чувствуется сырость. Я не удивлюсь, если здесь водятся крысы. В конце длинного коридора, на развилке, мы повернули налево и оказались на лестнице, ведущей вниз. Еще довольно долго петляли по тюремным лабиринтам. Лампы на потолке постоянно мигали, что жутко раздражало. И, наконец, когда у меня начала кружится голова от постоянных поворотов, мы прибыли на место. Я посмотрела на 283-юю, казалось вот-вот и она сорвется, зарыдает, как малое дитя. Я положила руку ей на плечо и прошептала: "всё будет хорошо". Нас впихнули в соседние камеры, развязали руки и заперли.
Одиночная камера - это четыре стены по три метра в длину, прочная стальная дверь и одно крохотное окошко с решеткой, в которое даже голова не пролезет. В общем, всё сделано для умерщвления воли узника. В такой камере сам захочешь умереть. Стены выложены кирпичом, очень сырым кирпичом. Здесь холодно и мерзко. Я села на пол, поджав колени, в кармане куртки нашла сигареты и зажигалку. Здесь хорошо одно: нас не обыскивают и не отбирают личные вещи. Это легко объясняется, бежать отсюда будет только не нормальный, а если захочешь покончить с собой, им на это наплевать. Обыск в таком случае излишен. Весело... на рассвете меня должны казнить я мне хочется лишь покурить.
На протяжении всей ночи я слышала, как плачет 283-ая. Скоро её страдания закончатся навсегда.
Меня разбудил Рекс. Через окошко просачивался не смелый лучик солнца. Уже рассвет. А где же допрос? Мне вновь завязали руки, вытолкнули в коридор и следом вывели, 283-ую упавшую духом. Её глаза сильно опухли и покраснели. Она проплакала всю ночь.
Когда нас вели по коридору на улицу, я задавала себе вопрос: с чего я взяла что нас поведут на допрос? Если от солдат решили избавиться, тогда допрос бессмыслен. Допрос это стандартная процедура, а я видимо всё еще не переварила полностью мысль о предательстве. Всё равно сейчас это уже не имеет никакого значения. Куда нас ведут предельно ясно. На расстрел.
Самые первые лучи солнца отбивались от гладкого снега. Заметен слабый туман. Даже погода, подходящая для смерти. Нас отвели на задние дворы территории командования, там всё закончится. В голове стоит непонятный гул, мыслей нет. Смешанные чувства в душе: с одной стороны я в ярости от такой не справедливости, а с другой мне ничего уже не изменить, поэтому волнения нет. Мы вышли на пустырь, на котором находилась только одна длинная стена и метров семь глубиной яма. У меня ком встал поперёк горла. Я обернулась на 283-ую, плетущуюся сразу за мной. Казалось она, сейчас потеряет сознание. Её лицо бледное до невозможности выражает невероятный страх. Нас подвели к каменной стене, возле которой покорно стояли 427-ая и 412-ая. Начинается самое интересное. Несколько Рексов стояло вокруг стены и еще некоторые виднелись вдалеке. Подъехала машина, из которой вышел командир. Он подошел к нам, минуту переговорил с Рексами, после чего один из палачей подошел к 427-ой, поставил её на колени спиной к себе. Зарядил автомат. Отошел на один шаг назад, молча прицелился, и… Окровавленное тело солдата упало на снег. 283-ая вскрикнула и попыталась бежать, но второй Рекс схватила её за локоть и повёл на место, откуда уже убрали труп (скинули в яму). Бедная девушка билась в истерике. Рекс толкнул её на землю и, не отходя, выстрелил в голову. Капли крови залили белоснежный снег. Осталось двое. 412-ая посмотрела на меня. В её глазах я прочитала нежелание умирать таким образом. Она напомнила мне меня саму. Но в жизни не всё бывает, так как тебе хотелось бы. Она пала так же, стоя на коленях.
Я развернулись лицом к смерти. Четвёртый Рекс подошел ко мне и проделал всю процедуру с точностью до выстрела. У меня бешено колотилось сердце. Когда я почувствовала за спиной дуло, сразу вспомнила парня, которого видела возле медицинских лабораторий и поняла: я не умру как жертва, закованная в цепи и стоящая на коленях перед палачом. Как угодно, но только не так. Вобрав в себя как можно больше воздуха, я вскочила с земли и вырвала из рук палача автомат. В такой ситуации даже завязанные руки не являются помехой. Что делать дальше совершенно неважно я умру при любом раскладе, только теперь стоя на ногах и с оружием в руках. Рексы приближались, держа меня на прицеле. Подняв автомат, я выстрелила в одного из них. Он упал. В тот же момент раздался ответный выстрел. Всё потемнело. Оружие выпало из рук, я опустилась на снег. Медный привкус на губах и острая боль в груди говорили, что это не сон. Я упала и перевернулась на спину. Снежное небо покрылось кровавыми пятнами. Я умираю, а на душе впервые за всю жизнь у меня спокойно. Холодное дуло нависло над моим лицом. Я посмотрела в глаза своей убийце…


Эпилог:

Не зависимо от ситуации, не смотря не на что, любой человек подвластен страху. В глазах всех своих напарниц время от времени я замечала тень страха. В глазах жертв я видела панику и смотрела на всё со стороны. Но пришла и моя очередь и всё же солдату солдатская смерть.
Я не знаю, что сделали с моим телом потом для меня главное, что свободна душа. Смерть - только начало новой жизни. Мало кто осознает это. Я не только осознала, но и приняла смерть, приняла с гордостью, смотря ей в глаза.
Неважно кем ты был, чем занимался важно только то, как ты ушел и что оставил после себя.

Солдат 398
 отзывы (0) 
Оценить:  +  (0)   
07:13 03.02.12
url  Yawa Начинающий писатель
ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Глава 1

Самые лучшие уроки
Мы получаем, делая ошибки.
Ошибки прошлого – мудрость будущего.
Дели Тернер

Память осталась

Легенда о солдате 398 у нас в казармах считается самой популярной из всех многочисленных солдатских историй. Может оттого, что обсуждать смерть этой девушки строго запрещено, а может просто каждый раз, когда слышишь эту душераздирающую историю, в сердце каждого просыпается гордость. Всем глубоко наплевать на запрет особенно тем, кто пришел в этот новый мир из того ада, в котором погибла эта девушка, ставшая в наше время бессмертной легендой. Сколько человек столько и мнений, у каждого своя точка зрения, своё видение известных фактов. Кто-то считает, что любой поступок 398-ой был правильным, а главное четко продуманным, но есть и те, кто не соглашается с этим, многие говорят о 398-ой как о весьма импульсивном человеке, который не думает, а чувствует. Мало кто понимает причину, по которой девушка, ставшая героиней, хладнокровно убила 770-ую, ту, что была по-своему дорога ей. Злость, ненависть или просто чувство безвыходности? Кто знает?.. Тем не менее, как бы ни расходились эти мнения, все они соглашаются в одном: смерть её достойна солдата, это смерть героя. Она попала в ту ситуацию, которую с одной стороны сама себе создала, с другой её оставили без выхода, и она решила умереть гордо, сражаясь, а не как животные на бойне. Всё равно, какой из вариантов верный, 398-ая увековечена званием героя среди таких, какой она так не хотела быть, среди солдат.
Среди современных солдат много и тех, кто пережил то время, кого оставили в живых, переучили и приобщили к новым правилам. Именно такие девушки живут и дышат верой в то, что может, одну битву 398-ая и проиграла, но последствия её смерти свидетельствуют о том, что победа на всей войне безоговорочно за ней. Командование долго радовалось, глядя на бездыханное тело 398-ой, они решили, что с её последним вздохом падут и все её подвижники. Да так и получилось, только никто и не подумал, что падут только старые идеи, а новые лишь наберут оборотов.
Наверное, 398-ая была весьма наивной девушкой, она до последнего момента верила в людей. В час смерти ей вспомнился парень, поступок которого сильно поменял её взгляд на происходящее, и она решила сыграть на публику. Она поставила на карту всё. Она заглянула смерти в душу. После того как она упала, замерли все, обе воюющие стороны оцепенели. В сердцах девушек зарождалась гордость солдата. Мало кто знает, как стал солдатом, как всё началось, но теперь, ни один солдат не позволит поставить себя на колени. Сама 398-ая всегда поражалась той беспричинности той безысходности. Зачем умирать, ради чего жить? Она не знала. Своей смертью она дала всем оставшимся в живых солдатам ту самую причину, смысл. За это ей благодарны все без исключения.
Новая жизнь развивалась стремительно: Убитых сжигали на костре, огонь от которого поднимался на несколько километров вверх к дымному небу, раненных отправляли в санитарную зону, а уцелевшие принимали активное участие в восстановление базы. Часть выживших «предателей» казнили, так же как и солдат 398, 427, 412, 283 и 721. Кому все же сохранили жизнь, те подверглись промывке мозгов. Таким солдатам дали новые имена. Они стали совсем другими.
Не смотря на протест командования несколько наиболее смелых и влиятельных девушек, которые имели честь воевать бок обок с погибшей, смогли выпросить тело для достойных похорон. Командование махнуло на все рукой. Только вот, как и запретов, так и никакой помощи от них никто не мог получить. Но и здесь удача улыбнулась смельчакам. После перестройки базы осталось достаточно много строительного материала, да и руки у всех оказались на месте, поэтому после совсем не долгого совещания девушки решили отстроить своеобразный музей память солдата 398. Музей – это совершенно обычный склеп внутри, которого покоится прах погибшей. После смерти тело девушки кремировали и поместили в урну. Сам склеп изнутри полон различных вещей, принадлежавших 398-ой при жизни. Безделушки типа зубной щетки, солдатских сапог, одежды и т.д. Мелочи, но для девушек они говорят, что она была точно такой же, как и все мы, просто человеком.

Глава 2
О себе

Во всей истории о приключениях и подвигах 398-ой я являюсь лишь простым зрителем. Активным участником я стала только под конец всего этого безумства.
Я солдат нового поколения, как и многие другие, переучена со старого режима. Мой именной номер до так называемой революции был 330, после перестройки меня повысили в звании. Теперь меня зовут солдат 398/2-i. Двойка говорит о принадлежности к новому поколению, буква «i» о том, что моё звание сержант. Помимо имён нам сменили форму теперь она полностью черного цвета вплоть до беретов. Цифры вышиты на погонах, а не на карманах как было прежде.
Система обучения мало, чем поменялась, всё осталось почти, как раньше только теперь тренировки происходят под надзором Рексов и они стали больше силовые, чем мыслительные. В каком-то смысле поменялось назначение этих тренировок. Если раньше командование стремилось особым образом истребить солдат (взять, к примеру, только одни бега), то сейчас смертность преимущественно на заданиях. А если и погибают во время тренировок, то исключительно на боевых. Наверно самое заметное изменение, произошедшее на нашей территории это прибытие на базу большого числа новеньких девушек, новобранцев. Хотя таковыми они только называются, поскольку с самого первого дня стало предельно ясно, они не вчера на свет появились. Обучены военным премудростям эти девушки ничуть не хуже нас. Познакомившись впоследствии с новенькими, поближе стал известен тот факт, что их обучение началось задолго до начала всем известных событий на нашей базе.
Где-то в трех четырёх днях дороги, если ехать на машине, находится еще одна база где, как и мы жили эти девушки. Я полагаю, они были нужны в качестве замены. Никто не мог предположить каков будет итог той битвы, и командование создало дополнительную армию, на тот случай если потери окажутся намного значительней, чем задумывалось по плану. Где именно располагается эта база, никто не знает или просто не хотят говорить. Ну, это впрочем, понятно. Я тоже предпочла б держать язык за зубами.

Глава 3
В прошлое

Для того чтоб рассказывать, дальше я считаю весьма важным вернуться ненадолго в прошлое и рассказать вкратце, как все было с моей стороны.
Перелом произошел в преддверье зимы. Никто ни о чем не знал, всё было как обычно вплоть до одной ночи. Однажды, после отбоя, когда все уже давно спали в мою казарму вошли два мрачных Рекса. Одна подошла ко мне. Разбудив, она закрыла мне рот ладонью до того, как я успела произнести первый звук протеста. Она шепнула мне на ухо молчать, быстро одеться и после того как я всё исполнила, вывела на улицу. Проходя по бараку, я заметила, что такую же процедуру, как и только что со мной второй Рекс проводит с еще одной девушкой. Эгоистическое чувство, но все, же радует то, что я не одна. Мы отошли от барака метров на тридцать, рядом со мной поставили ту вторую девушку. Одна из Рексов осталась с нами, а вторая вернулась в барак. Таких было три ходки. В итоге на улице стояло пять, ничего не понимающих девушек, в число которых попала и я. Нас выстроили в две колоны с разводящим, Рексы заняли позиции по бокам. Так мы простояли пару минут. На мой вопрос что происходит, и чего мы ждём, Рекс кинула на меня безразличный взгляд и приказала, молча ждать команды. Окончательно не проснувшись, я не имела особого желания вступать в спор с Рексами, покорно выполняющими приказы высших инстанций. Тем не менее, во всём можно найти положительные стороны. В данной ситуации я воспользовалась нежеланием Рексов говорить для того чтоб хоть и в неудобной позе, но поспать. Ну, или подремать.
Выполнить задуманное мне не удалось, поскольку как только мои глаза захлопнулись Рекс стоящая справа от нас резко, но тихо приказала приготовиться. Я повернула голову в том же направлении что и стоящие рядом девушки. Мои сонные глаза протёрлись сами собой, когда я увидела еще восемь таких же групп, как и мы. Они приближались к нам. Я насчитала сорок солдат. Восемь групп по пять человек. Задавать вопрос «Зачем?» совершенно бесполезно. Всё что сейчас происходит, делается с толчка командования, а оно не особо любит рассказывать о своих планах, кому попало. То есть нам.                  
Как только первая группа сравнялась с нами, всё тот же Рекс отдала команду: "Налево!". Мы смиренно повиновались. Дождавшись последнюю группу, покорный раб командования приказала следовать за ними. Нам не оставалось ничего другого, кроме того, как сравнятся с впереди идущими солдатами, и двигаться, смотря им в затылки. Дорога казалась мне знакомой, хотя я не часто по ней ходила. Только обогнув забор, я поняла, где мы находимся. Это старый заброшенный спортивный зал. В нем занимались солдаты где-то два поколения до нас, по крайней мере, так говорили старшие. Об этом месте я не знаю ровным счетом ничего. Место мне знакомо, поскольку неподалеку отсюда находится изолятор, в котором мне однажды довелось побывать за непокорность. Но это было очень давно, и я научилась на своих ошибках.
Нас подвели к главному входу ветхого здания. Один Рекс из первой группы подошел к двери, на которой висел большой и заметно поржавевший амбарный замок. Пара незамысловатых движений и дверь со скрипом отварилась. Кто-то спереди подгонял нас шевелиться. Огромных размеров холл был темным и очень пыльным, это сразу почувствовалось, как только мы переступили порог. От затхлого запаха у меня заболела голова. По длинному коридору мы прошли в аудиторию для каких-то заседаний. Рекс включила свет. Освещение оказалось весьма ярким даже чрезмерно, но, привыкнув, я разглядела много столов и небольшую трибуну. Мне казалось, что это кабинет для провидения занятий, учебный класс. Так оно в принципе и оказалось. Нас рассадили за первые столы, и через некоторое время появился не знакомый нам мужчина. На нем была форма, которую мы носим сейчас, то есть черная. Вместо того чтоб представиться, он встал за трибуну, осмотрел изучающим взглядом всех солдат и, помолчав еще пару секунд, принялся, сжато разъяснять суть дела. Сжато в прямом смысле слова. Нам сказали лишь то, что нас отобрали из огромного числа солдат находящихся на территории базы. Мы так сказать, избраны для великого дела. Система наших тренировок изменится и нагрузка возрастёт. Нас ждёт бой. Сражение с себе подобными. Миссия "очистка". По последующим событиям, которые известны всем, вполне понятно, почему миссия была названа именно так. Нас предупредили, что число солдат входящих в наши ряды с каждым днем будет все больше. Хотя сказать больше это совсем ничего не сказать. Не знаю, откуда взялось столько девушек, большую часть из них я вообще никогда на территории базы не видела. Этот вопрос попадает под категорию вопросов, которым не суждено найти ответ.
Разговор по делу уместился примерно в десять минут, остальные минут тридцать неизвестный говорил о наших правах и обязанностях. Понятно, что обязанностей у солдат намного больше чем прав. Ты не можешь качать свои права, если у тебя, их практически нет. Такова политика. Прослушав нудную лекцию, которая ровным счетом ничего не прояснила, нас отвели в главную часть здания. Это собственно сам спортивный зал. В нем нас ожидал сержант нашей группы. Тренировка, тренировка и еще раз тренировка. В таком темпе прошла добрая часть ночи. И так происходило несколько раз. Через некоторое время нам сказали приходить в зал самим без сопровождения, чтоб Рексы лишний раз не вызывали подозрений. И без того по казармам ходили слухи о пропаже нескольких солдат (нас "избранных"). Время шло количество солдат росло. Из нас выбили практически все человеческое, оставили лишь примитивные инстинкты, такие как питаться и убивать. Наверно если бы в тот запомнившийся многим вечер все сложилось как-нибудь иначе мы бы так и остались зомбированными роботами.
Превосходя свои физические возможности, на грани нервного срыва мы тренировались несколько месяцев, и в самый разгар зимы в распоряжении командования было несколько тысяч солдат "нового поколения". Численность переученных солдат значительно превосходила количество тех, кто ничего и не подозревал о том, что творится у него под носом. По большей части оттого, что многие были взяты именно из числа тех не знающих. Итог предстоящего сражения был ясен с самого начала.
Все дни вплоть до того самого знаменательного проходили как под копирку. Одни сплошные тренировки, полтора часа на отдых, полчаса на прием пищи и по-новому. Время от времени маленькими группами нас переводили в лекционный зал на главной площади базы (под фонтаном). Там проводились лекции по тонкостям проведения боя. Всяких нюансах и уловках. Часто приводили новеньких, еще совсем зеленых солдат. Всегда больно смотреть в лица таких людей как они. Еще не познав всех тонкостей войны, вынуждены идти на смерть.
Время шло и шло. В самый разгар зимы поступил сигнал полной боевой готовности. Это означало, что пути назад нет. Отступать некуда. На базу в лесу, где завязалась основная битва нас, отправляли группами по двадцать человек. Сколько таких групп в общем количестве мало кто мог сказать. Должна заметить, что в основной битве участие не принимала, я была на крыше во время взятия команды 398-ой. Но из первых уст мне в подробностях описали все, что там происходило. У нашего противника не было ни единого шанса на победу или спасение, поскольку самых активных членов их команды мы расстреляли сразу и, как только наши ряды слабели, моментально прибывало подкрепление. Поэтому они быстро стали отступать. Они оказались в ловушке и были убиты, а те, кто спасся, оказался в плену. Но, не смотря на всю безвыходность ситуации, все они показали себя с лучшей стороны. Наши ряды понесли большие потери. Я думаю, значительно больше чем надеялось командование.
Что происходило дальше уже ясно. Со своей стороны могу добавить лишь то, что на пустыре во время расстрела было, не так безлюдно, как могло показаться приговоренным. На самом деле со сторожевых башен, стен, ворот и вообще с любого места, на которое можно было повыше вскарабкаться, множество солдат наблюдали за процессом казни. Кто-то пытался разглядеть с расстояния своими глазами, а те, у кого были бинокли, в подробностях описывали мельчайшие детали. Не могу сказать, что мне посчастливилось, но я оказалась в самом эпицентре главных событий того утра. Я была у стены, когда приговор приводили в исполнение.
На рассвете, с первыми лучами солнца приговоренных к смерти солдат привели к стене, которую между собой мы называли «кровавой славой» просто потому что каждый, кто был там погребен, так или иначе серьезно насолил командованию: был предателем или революционером, то есть удостоился кровавой славы. О таких солдатах слагались легенды, самая яркая из которых легенда о солдате 398. Хотя на самом деле ее труп покоится не в яме.
Сама природа способствовала особому настроению. Стального оттенка туман передавал запах смерти, любому кто вбирал в себя воздух. Я и еще одна девушка оказались у стены совершенно случайно. Командир приказал Рексам найти двоих солдат, чтоб убирали трупы, вот мы и оказались рядом. На спусковой крючок ни я не моя напарница не нажимала, но от этого гадкое ощущение с души не сходило еще очень долго. В тот момент, когда 398-ая вскочила и выхватила автомат у палача, буквально у всех перехватило дыхание. Даже командир, не страдающий робостью молча замер на месте. Мне никогда не забыть стеклянный взгляд 398-ой. До последнего момента она смотрела в глаза своей убийце. С ее последним вдохом как по команде все прекратилось. При задержании солдаты, прятавшиеся в убежищах, не оказывали сопротивления. 398-ая была духовным вожаком и после ее смерти все просто сдались.
Даль все очень просто. Без лишних разговоров трупы сжигались, раненых отправили в санитарную зону, а те, кто мог работать принимали участие в восстановлении базы в лесу и перестройки нашей. Пленные, которых не казнили, командование отправило на «переработку». Их переучили как нас. По возвращении в казармы жизнь пошла своим чередом, как будто ничего не происходило. Нам запретили говорить о событиях той зимы, но разве о таком умолчишь.

Глава 4
Вновь обыденность

После перестройки в дополнение к выжившим солдатам привезли много новых солдат. Но размеры территории остались прежними, поэтому в казармах кровати теперь двухъярусные. Тем, кому достались верхние полки, весьма не повезло, поскольку верхние кровати, как и нижние металлические. Постельное бельё сильно скользит, и спать становится опасно. Вот и я оказалась в числе таких «счастливчиков». До сих пор не могу привыкнуть ко сну на «опасной» высоте. Сплю очень плохо, не высыпаюсь. Из-за этого становлюсь нервной и раздражительной. Это сильно портит мне жизнь. Начальник стал странно посматривать на меня, но я же не могу ему сказать, что не собрана на тренировках, потому что не высыпаюсь, а не высыпаюсь, потому что боюсь спать на верхнем ярусе кровати. Бред. Меня за это признание, образно говоря, расстреляют. Я слышала разговоры начальства о каком-то небольшом переселении. И кажется, перевезут в город к нормальным людям несколько отрядов. Мне бы хотелось показать себя с лучшей стороны ведь я не просто солдат, я сержант и мне необходимо показывать хороший пример своим солдатам. Провал моих подчиненных это напрямую мой провал. Вот с таким оптимизмом я живу уже около двух недель. Именно столько прошло времени с момента заселения в обновленные казармы.
Завтра я веду своих солдат на тренировку к берегу. Как оказалось неподалеку от нашей базы есть море и весьма приличный на вид пляж. Вся эта красота огорожена отвесными скалами. К пляжу можно подобраться только с одного места, которое, разумеется, круглосуточно охраняется. Мне всё это показали на днях два Рекса по приказу командира. Завтра мои подопечные тоже впервые увидят эти места.

Сейчас вечер и я делаю обход по казармам. Под моим начальством три казармы, а значит 150 девушек. Не мало. Делать обходы это одно из нововведений в привычный режим солдат. Таким образом, начальство пытается пресечь излишнее любопытство, которое может возникнуть у солдат. Раньше обходов не было, поэтому девушки относительно свободно могли расхаживать по территории базы. Они могли в любой момент выйти из казармы на улицу даже после отбоя и спокойно сидеть на улице. Этим очень успешно пользовалась 398-ая. Теперь сержант обязан делать каждый день два обхода. Вечером за пятнадцать минут до отбоя (в отличие от простого солдата у сержанта есть наручные часы) проверить наличие всех солдат и закрыть за собой входную дверь на ключ, утром за десять минут до подъема то же самое в обратном порядке. Таким образом, без особого разрешения ни один солдат не может оказаться на улице после сигнала.
Сейчас я в последней казарме. Всё тихо, как-то слишком тихо, даже странно. Девушки на месте посторонних нет, все спокойно. С моим опытом могу сказать это как примета, предупреждающая о беде.
Закрыв за собой дверь, я положила ключ в нагрудный карман рубашки, кивнула, стоящей на охране входа девушке. Рекс отдала честь и снова замерла по стойке смирно, как и две в предыдущих казармах.
Направившись в сторону своей казармы, я пообещала сама себе, что и для меня сегодняшняя ночь будет удачной. Я дала себе клятву спать крепко на своей опасной кровати, не смотря не на что.
Как бы смешно этот не звучало, но я верю в судьбу, рок. Я знаю всё, что происходит, имеет причину. Почему? Это просто. До начала бунта я была самым обычным солдатом, мой именной номер был 330. Моим делом было держать рот закрытым и выполнять приказы, а теперь?.. Мой номер 398/2-i. Меня зовут именно так как и героиню наших легенд только звание выше. Цифра два говорит о принадлежности ко второму поколению (переученные солдаты), а буква «i» - что я сержант. По стечению обстоятельств я теперь живу в казарме 398-ой. Только в этом бараке теперь живут только сержанты. Казармы солдат разместили чуть дальше от медицинских лабораторий и территории начальства. Учатся на ошибках. Другие говорят, что я просто хочу быть похожей на неё вот и ищу малейшие зацепки для достижения цели. Но я верю. Хотя на самом деле для моего же благополучия будет очень хорошо, если это всё окажется простым совпадением. Ведь если нет, значит, меня ждут неприятности. Мне нужно сидеть тихо и не нарушать правила тогда ничего не предвиденного не произойдёт. Я надеюсь.
Перед казармой я остановилась. Мне совсем не хочется идти вовнутрь. На улице такая хорошая погода, легкий ветерок совсем не мешает, а наоборот помогает настроиться на особую волну мыслей. Я зашла за здание туда, где находится то самое озеро, возле которого любила сидеть 398-ая. Я подошла к воде и легла на траву. Звёзд ещё не видно, но красивый узор из облаков вполне восполняет эту утрату. Как много в этой жизни неизвестного, скрытого от общего взора. У кого-то есть возможность познать все эти тайны, но он не пользуется этой возможностью, а у нас наоборот. Многие девушки, за которыми я приглядываю, о чем-то мечтают, чего-то хотят, но возможности получить это, у них нет.
Я пошарила по карманам, не найдя сигарет расстроилась. В последнее время я не просто рассеяна, но и непривычно много курю. Это плохо. Надо брать себя в руки. С этого и начну. Отправлюсь в кровать.
В помещение только одна единственная лампа в центре потолка. Освещение слабое. Солдаты спят. Некоторые девушки ворочаются во сне. Видимо, что-то снится. Хотелось бы знать что. Мне всегда было интересно знать, что творится в головах у моих подопечных. 398-ая могла прочитать мысли соратников по их взгляду, жестам, мимике. Я пытаюсь практиковать это умение, но сложно делать что-то подобное, когда имеешь дело с тем, кого специально обучали скрывать свои чувства, любые эмоции. И все же я считаю, если получалось у 398-ой, то получится и у меня. Со временем.
Я разделась, положила одежду на тумбочку. Расправила постель и залезла наверх. Опустив голову на подушку, я вспомнила о своём обещание данном самой себе. Я еще раз пообещала себе заснуть быстро и проспать до самого утра. Скажем, нет бессоннице.
Из головы не выходят мысли. Разные мысли. О том, что и зачем мы все здесь делаем. Чем в итоге завершится. Это запретные мысли для солдата. По правде говоря, мы вообще думать не должны. Наше дело выполнить приказ и только в этот момент подключается голова. Ни как иначе. Какие мысли хранились в голове 398-ой. О чем она думала в последние минуты. С чем ушла в тот мир. Мы этого уже никогда не узнаем.
Самое время приводить в исполнение своё обещание. Я натянула одеяло на голову, закрыла глаза и попыталась представить светлое будущее.

Глава 5

Индивидууму вечно приходится бороться
чтоб его не поглотило племя.
Ницше

Знакомство с морем

Ночь на удивление пролетела не заметно. Я не единого раза не проснулась и могу с уверенностью сказать, что хорошо выспалась. Чувство исполненного долга перед самой собой приятно греет душу. Вот всегда бы просыпаться с таким настроением.
Что-то подсказывает мне, что сегодняшний день будет особенный, тем более я сегодня веду своих солдат к берегу, и они впервые увидят море. Никто из нас никогда не видел моря, только озеро, что располагается сразу за моей казармой. Сделаю им сюрприз.
Сейчас тридцать пять минут шестого. Подъём будет через двадцать пять минут. Значит, у меня десять минут на то, чтоб оторвать тело от кровати, одеться и провести утренний обход. Впервые за долгое время мне сложно это сделать. Но надо. Тем более что большинство моих коллег уже давно встали и некоторые даже ушли.
Сделав усилие над своей ленью, я сползла с постели. Приготовленная с вечера, одежда была аккуратно сложена и покорно ожидала меня на тумбочке, где я её и оставила. Я натянула на себя штаны и рубашку. Завязать шнурки оказалось сложней, чем обычно. Я поражена. Как один крепкий сон может выбить человека из его привычного режима дня. Раньше я бы уже давно была на улице, возможно даже подходила бы к первой казарме. Сонное тело не хочет повиноваться для меня это не привычно, но вполне приятно.
За то время пока я одевалась, многие сони смогли меня опередить. Стоит поторопиться. До сегодняшнего утра я всегда вставала первой в своей казарме и не имела возможности наблюдать, как собираются мои сонные товарищи. Забавное зрелище могу заметить. Уникальная возможность посмотреть на себя со стороны ведь я сейчас ни чем не лучше.

Свежий воздух бодрит. Я не захотела одевать берет на голову и утренний ветерок приятно колышет распущенные волосы. Вот интересно, что будет говорить начальник на построении? Скорее всего, про сегодняшний поход к берегу. А ещё? Узнаю на месте.
Пока я размышляла, я успела дойти до первой казармы. Рекс с явным облегчением посмотрела на меня. Моё приближение её сильно оживило. Это понятно ведь после того как я открою и проверю казарму, она сможет пойти заниматься своими делами и, скорее всего это будет сон. Привычно для всех, когда Рексы с каменными лицами никак не выдают своих эмоций, а сейчас я вижу не собаку-охранника, а самую обычную живую девушку по возрасту вровень мне. Вот что может сотворить с человеком отсутствие положенных восьми часов сна.
Дойдя до входной двери, я стала искать ключи в кармане штанов и не нашла. У Рекса, которая видимо всё прочитала в моих удивленных глазах, чуть не случился удар. Я вспомнила, что вчера положила их в рубашку и поспешила успокоить охранника. Благодарная, но слегка кривоватая улыбка появилась на сонном лице девушки. Мне даже немного её жаль. Я знаю, каково ей сейчас.
Я открыла казарму, быстро осмотрела помещение изнутри. Всё в порядке. Тем, что еще нежились в кровати, приказала шевелиться, иначе опоздают на построение. Сейчас с этим строже, чем было ранее. Весь этот ритуал я повторила в оставшихся двух казармах с точностью до кивка головы Рексу у входа.
Теперь нужно бежать к своему бараку. Начальник как обычно для начала промоет мозги нам, и только потом примется за младших солдат. Традиция, о которой я узнала, только став сержантом.

На горизонте со стороны территории командования стал, виден красный берет. Грозный мужчина с нескрываемым недовольством тащился издалека для того, чтоб поведать нам планы на ближайшее будущее. По крайней мере, на сегодня. Еле-еле поднимая ноги, он доплёлся до нас, солдат, выстроившихся в три шеренги. Приветствие вышло таким же без особого энтузиазма. Отсутствие восхищения этими утренними собраниями было взаимным. Но ничего не поделаешь, когда взаимное нежелание друг друга видеть сковывается обязанностью. Приходится терпеть и никак иначе.
Еще до того как командир успел приблизиться, я заплела волосы в хвост и натянула свой берет. Ничего особо нового командир нам не рассказал. Все как я и предполагала. Стандартный дневной набор с добавлением похода на тренировку к берегу сразу после завтрака. Одна свежая новость все же прозвучала и повергла нас всех в шок. В голове моментально появилась сотня вопросов, на которые отвечать никто не будет. До поры до времени. Как гром среди ясного неба свалилась на нас новость о том, что через две или три недели нас увезут на другую базу. Говоря нас, я имею, введу солдат, а кого именно не известно. Командир сказал лишь то, что это будет маленькая партия, но возможен и второй заход. Куда, зачем и почему как всегда остаётся тайной покрытой мраком. Я могу только догадываться, но, кажется, нас повезут туда, где раньше жили девушки, которых привезли после перестройки. Хотя кто знает.

На всей территории базы существует только одна столовая - солдатская столовая. Есть еще и мелкие кафетерии, но они на территории командования, и питаться в них могут соответственно только красные береты. Все солдаты едят в одном здании, но толпы и отсутствия свободных мест никогда не бывает. Строгого обязательства по поводу приёма пищи нет. Хочешь, ешь, не хочешь не ешь, можешь сам выбирать. Много народу собирается только на завтрак, его мало кто пропускает. Хотя отсутствие большого количества голодающих объясняется так же умением наших поваров готовить.
Завтрак. Нет ничего хуже ужасного завтрака. Утренний приём пищи считается самым важным за весь день. Так как нас кормят здесь, я бы лучше предпочла полную голодовку. И я еще должна, после того как запихала с огромным трудом в себя эту гадость, идти гонять себя и солдат до седьмого пота. У поваров нет ни капли жалости. Им хорошо, они спрятались на своей кухне и не видят, как бедные дети давятся. В слух, конечно, никто не обсуждает степень мастерства наших поваров. Каждый понимает лучше молча давиться, чем вовсе остаться без еды. И всё равно я громко про себя кричу: «это невыносимая гадость!». Вдруг кто услышит? И не сомневаюсь, меня поддержит больше половины населения. Я уверена в этом.
В целом столовая - это двухэтажное каменное здание. Единственное здание для солдат, которое не отделано металлом. Самое крупное здание среди всех наших домов, даже спортивный зал уступает по размерам столовой. Различные чины едят отдельно, второй этаж для солдат, первый для их сержантов. Не знаю почему, наверно в этом есть какой-то смысл. Внутри очень скучно, как в бараках. Не за что зацепиться взглядом. Ни какого украшения интерьера, ни картинки, ни малюсенького цветочка. Полное отсутствие фантазии. Наверное, поэтому солдаты ведут себя как зомби, как можно о чем-либо думать, если ты ничего вокруг не видишь. Нет мыслей, потому что думать не о чем.
В памяти всплыла 398-ая. Интересно где был источник её мыслей? Почему она начала задавать вопросы? И главное, почему Я задаю вопросы? От всего этого голова идёт кругом.
Я запихала в рот последнюю ложку того, что по идее должно было быть кашей, и посмотрела на часы. Уже время идти собирать своих солдат. Надо начинать тренировку. Меня, скорее всего уже ждут. Что-то я засиделась в столовой. Ладно, как говориться начальство не опаздывает, а задерживается. Не опасно.
Я быстро убрала со стола посуду и выбежала во двор. Чтоб не привлекать к себе лишнего внимания по пути к казармам я не бежала, но очень быстро шла. Каша, конечно, была, хуже не придумаешь, зато силы придаёт. В сравнении с ранним утром я полна энергии. А вот погода ни капельки не изменилась. Тот же приятный ветерок и слабое солнышко, то, что надо для "прогулки" у моря.
Как я и предполагала, солдаты первой казармы ожидали моего появления у входа в барак. Во избежание, каких либо происшествий они надежно охранялись Рексом. Девушка хорошенько выспалась с момента нашей последней встречи. Это поведали мне её суровые и ясные, с еле заметным блеском, зелёные глаза. Сказав, что здесь справлюсь самостоятельно, я попросила Рекса сходить в оставшиеся казармы без меня и отвести солдат к дороге. Она сильно удивилась подобной просьбе. Понятно почему. Её задача только охрана, а я прошу оказать мне услугу, вот она и посмотрела на меня как волк на беззащитного кролика. Я подошла к ней вплотную и попыталась объяснить понятным для неё языком. Я сказала, что если мы не вовремя прибудем к берегу, значит, позже оттуда уйдем, а это в свою очередь означает сбой графика. В итоге всё это очень не понравиться начальству, нашему общему начальству. Только одно упоминание о командование и Рекс тут же развернулась и быстрым шагом пошла, исполнять мою просьбу. Не теряя ни секунды, я оглянулась назад, окинула взглядом утомившихся ждать солдат и быстро пояснила им суть дела (повторила вкратце утреннюю речь командира, которую они уже слышали, для тех, кто забыл или не слушал). Прекратив распинаться, я приказала выстроиться в три шеренги и следовать строго за мной, предварительно заняв позицию во главе. Мы прошли мимо казарм, рядом со спортивным залом, который, кстати, в последнее время пустует. Все ходят тренироваться на открытую площадку. Кому же захочется в такую погоду сидеть в душном зале.
Весь путь до дороги, ведущей к берегу, занял десять минут. К тому времени, как я со своей свитой добралась до неё, нас там уже ждали. По лицам Рексов, которых было четыре человека, я поняла - ожидание было не долгим. В противном случае Рексы жестоко со мной расправились бы, правда, взглядом, но от этого ничуть не легче. Они очень хорошо умеют нагонять на людей страх. На то они и охрана. Их только для этой цели и «выращивают». Я и моя команда подошли к ожидающим в притык. Рексы засуетились, они расфасовывали солдат, так как им будет удобней за ними наблюдать во время последующего похода. Мне пришлось отойти в сторону, дабы не мешаться под ногами. Обычно эта процедура проделывается в спокойном темпе возле казарм, но сейчас экстремальная ситуация. После не долгой суеты все оказались на своих местах, и можно было двигаться дальше.
Как солдаты отнесутся к новому месту занятий? Обрадуются ли увиденному пейзажу или останутся равнодушными? Я не имею представления, какие чувства будут их наполнять, но безразличными точно не останутся. Ведь никто из них не видел такого количества воды раньше.
Дорога асфальтированной сменилась просёлочной, а под конец и вовсе стала пустынной. Казалось, мы очутились на необитаемом острове, где нет ничего живого. Вокруг песок, да и только сплошной пустырь. Жутковато. Тропа стала сворачивать влево под наклоном вниз. Я приказала остановиться. Здесь опасный спуск, мелкие камни то и дело скатываются вниз и сапоги скользят под ними. Идти нужно очень осторожно, смотря себе под ноги. Громко в голос так чтоб услышали все, крикнула я это предостережение и потихоньку двинулась вперёд, жестом разрешая идти дальше всем остальным. Хорошо, что солнце сегодня слабое иначе мы бы просто изжарились в такой местности. Еще пару минут и вдалеке слева от дороги показались верхушки деревьев. Это лес. Он начинается у берега и тянется вдоль отвесной скалы. Насколько он большой я не знаю, туда меня не водили. И запретили к нему приближаться. Интересная деталь – вокруг этого леса забор, метра три высотой. Забор обычный из толстой металлической проволоки, но на самом верху не колючая проволока, а устройства с током высокого напряжения. Не отключив электричество, не перелезешь. Продуманно.
Вот мы и добрались до места тренировок. Здесь все оборудовано под спортплощадку. Площадка шестьдесят на шестьдесят метров располагал ась почти у самого обрыва. Именно на неё все обратили внимание в первую очередь. Я разрешила три минуты отдохнуть и осмотреться вокруг себя. Параллельно дала понять Рексам, что они должны держать солдат в поле зрения. Я дала девушкам не большую свободу во избежание отвлеченных взглядов во время тренировки. Для них всё это в новинку и если не удовлетворить их внимание сразу, потом они постоянно будут отвлекаться и смотреть по сторонам.
Они выглядят немного растерянными. Большинство столпилось около обрыва, и смотрели на воду. Я присоединилась к ним. Тут же с разных сторон полетели вопросы. Всех интересовал вопрос - можно ли как-то спуститься вниз, и вопрос дня - можно ли искупаться. Командир, конечно, разрешил мне сводить их к воде, но я не знаю, стоит ли делать это сегодня. Там видно будет. Я ответила им, что возможно, но это будет зависеть от того, как они покажут себя на тренировке. Умный ход.
Время идёт. Мы и без того выбиваемся из распорядка дня, поэтому я быстро собрала всех вместе и подозвала к себе Рексов. Намного проще общаться с четырьмя людьми, нежели со ста пятьюдесятью. Я рассказала Рексам, как должны стоять солдаты. Всё просто, в три группы по пятьдесят человек. Расстояние между группами два метра, сами солдаты на вытянутой руке друг от друга. Простая схема. Я прошлась по рядам, солдаты готовы. Каждую группу я поделила пополам и выбрала на каждую половину по два старшего солдата. Они будут следить за правильностью выполнения заданий. Одним словом помогать мне. Я сказала, какому порядку нужно следовать в упражнениях, с чего начать и чем закончить. Удостоверившись, что все меня хорошо поняли, я ушла с площадки и поднялась на небольшой помост, сооруженный специально для меня (в данный момент для меня). Рексы тем временем встали по периметру и пристально следили за порядком.
Солдаты начали с простой разминки. Разогревали хорошо мышцы. Следом пойдёт рукопашный бой силовые упражнения. Всё идёт по плану, никаких отклонений. Рексы на своих местах, девушки заняты делом. Моё утреннее предчувствие оказалось верным, сегодня спокойный день. До сих пор, ни каких плохих сигналов не было. Пока. Как всегда закон подлости стоит подумать о чем-нибудь хорошем как случается что-то плохое. Вот и сейчас пока я размышляла, в одной из подгрупп поднялся балаган. Рексы занервничали. Следует пойти проверить, в чем там дело. Я спустилась со своего «пьедестала» и подошла к двум девушкам, нарушавшим спокойствие. Я задала вполне предсказуемый вопрос: «Почему прекратили выполнение задания и почему подняли такой крик?». Ясное дело четкого ответа я не получила. Одна пыталась перекричать вторую, и в итоге не было слышно обеих. Полминуты этого цирка мне хватило. Ни с кем нянчиться я не собиралась. Это военная база, а не зона отдыха. Моё терпение лопнуло. Я достала свой блокнот и ручку, чтоб записать именные номера обеих девушек. Ими оказались солдат 491 и 423. За такое поведение непременно последует наказание, и решать какое будет командир. Я лишь заставлю их пробежать по пять километров каждую. Они доберутся до финишной прямой как раз к концу тренировки остальных солдат. Этого им хватит на данный момент, а по возвращению в казармы они получат по полной программе от командира. Мне придется рассказать ему об этом инциденте. Услышав о пяти километрах, девушки притихли и, опустив глаза вниз, вышли из общего строя. Я сделала круговой жест рукой, указывая на площадку. Им предстоит пробежать двадцать пять кругов вокруг этой площадки.
На лице 491-ой застыло какое-то странное выражение. Я не могу сказать, что оно означает, но это явно не гнев или злость, что было бы нормальным после ссоры с товарищем. Она словно находилась где-то в другом месте… Ладно. После пробежки успокоится.
После разрешения конфликта Рексы успокоились. Солдаты снова принялись за выполнение задания. Внеплановая остановка тренировки, конечно, поубавила их пыл, но в целом все в порядке. Нарушительницы покорно выполняли своё наказание.
491-ая, не поднимая глаз, пробегала уже третий круг, в то время как её соратница добивала только второй. Мне кажется, её что-то тревожит. В таком темпе она полностью выдохнется уже на десятом кругу, и она это прекрасно понимает и всё равно не сбавляет скорость. И тут как чувствовала…, она резко остановилась и подняла глаза на меня. Со своего места мне отлично видно её лицо, оно в страхе. Хотя скорее это не страх, а сомнение. Я медленно спустилась с помоста, дабы не испугать её. Как только я сошла с последней ступеньки, она тут же отпрянула назад.
- Смерть…только в смерти возможен выход! – её глаза заполнились слезами. – Смерть! – и с этими словами она кинулась к обрыву.      
Рексы оживились, а я так и стояла, боясь сделать первый шаг. Я оказалась скованной её словами.
- Стой! – опомнившись, закричала я – Стой! – она, словно не слышала меня.
Я ринулась в след этой ненормальной, махая рукой Рексам. Двое последовали за мной, я две другие сгруппировали остальных солдат и отвели их подальше от края скалы. Девушка явно знает, что делает. Она всё ближе и ближе приближалась к обрыву и к своему ужасу я четко понимала, каким будет её последнее действие. Она прыгнет. Но внизу только вода и острые скалы, а высота около ста пятидесяти метров. Она ни за что не выживет.
- Стой! – без надежды прохрипела я.
К моему огромному удивлению 491-ая так и сделала. Она замерла на месте у самого края обрыва. Рексы взяли её на прицел. Я приказала им опустить оружие. Если она собирается прыгнуть вниз, то угрожать ей автоматом глупо и опасно.
- Чего ты хочешь? – еле дыша, задала я вопрос, хотя и так знала ответ на него. Мне хотелось потянуть время и попытаться разговорить её.
- Свободы, - она посмотрела мне прямо в глаза взгляд абсолютно пустой с блеском от слёз, - только в смерти… - последнее слово расплылось по воздуху.
Она раскинула руки в стороны и сделала шаг в бездну. Я дёрнулась. Рексы кинулись к обрыву. Всё… Я обернулась, все солдаты стояли на своих местах и не смели даже шелохнуться, зная, что стоит им только двинуться как два, по-прежнему стоящих на месте, Рекса тут же их пристрелят. У меня в голове будто произошел сильнейший взрыв, мысли беспорядочно метались. Я обхватила голову руками и села на землю. Пытаясь сосредоточиться, я потирала пульсирующие виски. Ко мне подошла одна из Рексов и поинтересовалась, как быть, что делать дальше. Мне хотелось закричать: «да откуда мне знать, оставьте меня в покое!», но, собравшись, я поднялась на ноги и приказала собрать солдат и без моего сопровождения вести на базу, запереть в бараках и никого до моего прихода не выпускать. Рекс взяла ключи и, отдав честь, пошла к своим товарищам. Мне осталось только стоять и смотреть в след уходящим солдатам.
Что это было? Какого черта тут только что произошло? Этот вопрос я задала сама себе несколько раз. В душе я отчаянно надеялась, что кто-то подойдёт и даст мне ответ на каждый интересующий меня вопрос, но этого не происходило. Почему?! Развернувшись к морю, нехотя, шаркая подошвой, я поплелась к обрыву.                              
Я боялась опустить глаза вниз, но странное любопытство взяло верх над страхом. Моему взору представилась картина ужасной и для меня пока бессмысленной смерти. Там внизу, на камнях, лежала девушка, поступок которой выбил меня из колеи. Морская пена осторожно, по капле вбирала в себя алую кровь. Вот так печально прошло её знакомство с морем. Что могло заставить человека прыгнуть со скалы? И эти слова, её последние слова, что они значат? Я по себе знаю, как может осточертеть такая жизнь как у нас. Всем здесь плохо, всем страшно. Но совершать самоубийство?! Такое на моей памяти произошло впервые. Я нахожу только одно объяснение случившемуся: она оказалась слишком слабой психологически, просто не выдержала. И все же все солдаты прекрасно понимают выход отсюда только один – смерть. До тех пор пока мы живы, мы будим служить нашему начальству. И зная это, никто не стреляет себе в голову и не режет вены. А зачем? И так и так смерть. На поле боя хотя бы погибнешь с честью. Я её не понимаю.
На протяжении всего пути назад я ни разу не оторвала глаз от земли. Сжимая в руках, свой берет, я пыталась выместить на нём всю злость. Злость за то, что не смогла остановить 491-ую. Я чувствовала свою вину в её гибели.
Вернувшись на базу, я встретилась с командиром. Сдала устный отчет обо всём, что произошло сегодня на тренировке. Он, молча, выслушал и так же, не проронив не звука, удалился. Ему пришлась не по душе моя история.
Казармы. Я сопроводила солдат на тренировку. На площадке уже ждал нашего прихода командир, всё такой же угрюмый. Я привела девушек за пять минут до начала занятий, а он уже здесь. Необычно. На таких тренировках присутствие сержанта не обязательно, поэтому, сдав солдат Рексу, я ушла.      

Вечер – это время когда все проблемы решены, все дела сделаны, и человек может со спокойной душой идти спать. Почему же в нашей жизни всё ровным счетом наоборот?
Никак не идет из головы эта девушка. Я уже не помню её имени (но он записан в блокноте). Что могло заставить её совершить такой поступок. Я всё думаю, может, это я что-то сделала не так, как-то подтолкнула несчастную к принятию такого решения. Всё чего она хотела это свободы. Помню её слова: «…только в смерти свобода…». Так она сказала перед прыжком. Она сама себя освободила, но от чего? Интересно, не связанно ли это как-то с той базой. Всех солдат, над которыми я виду шефство, привезли после перелома и ту, что погибла тоже. Я могу только предполагать. Сейчас главная задача для меня это не допустить повторения истории. Среди солдат не должна подняться паника. И распространение информации тоже. Ну, это уже не моя забота. На завтрашнем построении командир запретит всем до единого солдата распространять эту историю по другим казармам. Сто процентная гарантия. У начальства теперь одна политика: меньше разговоров меньше проблем.

Иногда на меня находит такое странное чувство, при котором хочется что-то делать, но толком не можешь понять, что именно требуется. Главное просто не останавливаться, не стоять на месте, замереть означает «смерть». Вот сейчас у меня именно такое непреодолимое желание вечного движения, справиться с которым не представляется возможным. Хочется выйти на самую середину безлюдной ночной улицы и закричать в полный голос. Кричать до того как горло не захрипит. Если быстро не находишь себе занятие начинаешь медленно сходить с ума. Обычно если такая напасть случается днем, я могу пойти в спортивный зал и поколотить боксерскую грушу. Помогает справиться со стрессом и как следует себя вымотать. Но сейчас ночь и пойти позаниматься я не могу. Приходит на помощь верный способ успокоиться, но менее полезный: сигареты. Одна скуренная на свежем воздухе сигарета, а потом быстро в кровать и спать. И не помешает даже храп соседки, а дождь, который еще пятнадцать минут ужасно раздражал, теперь стал, не ощутим. Но можно ли избежать своих чувств при помощи сна? Наверное, нет, поскольку сон это неуправляемый поток нашего сознания и во сне мы решаем проблемы, которыми озадачены днём. Безвыходная ситуация.
От переизбытка мыслей мне хочется лезть на стену. Не могу сосредоточиться на чем-то одном. Схожу с ума.
Приведу в исполнение свой же совет: выкурю сигарету и лягу спать.      


 отзывы (0) 
Оценить:  +  (0)   
08:06 03.02.12
url  Yawa Начинающий писатель
Глава 6
В глаза прошлому

Утро.
Каждый день солдата на территории этой базы как неправильно написанная контрольная, каждое утро должен переписывать её заново. Становиться лучше, сильней, умней вплоть до того пока тебе не поставят твердую пятерку, то есть до смерти. В каком-то смысле намного лучше как можно дольше оставаться двоечником. Но так считают далеко не все.
Солнце почти не освещало помещение. Был легкий утренний сумрак. В воздухе, который просачивался сквозь решетки, чувствовался запах тумана. На траве, наверное, много расы. Я люблю туман, даже не знаю почему. В нем ощущается что-то таинственное, в него интересно смотреть, силуэты человеческих тел медленно постепенно вплывают в поле зрения, все что видишь, появляется из ниоткуда. По-моему туман очень красивый и загадочный этим и привлекает мое внимание. Наверно я ненормальная, но мне нравятся загадки. Так интересней существовать в этой клетке.
Простынь свалялась, но мое тело нагрело, метал и холод не чувствовался. Наверное, ночью я сильно ворочалась. Что снилось, вспомнить не могу наверно снова странный сон, который не смогут растолковать даже самые хорошие сонники (книга толкования снов). В прочем ничего нового. Иногда помню этот бред, иногда нет. Даже не знаю что лучше. Хотя сейчас могу догадаться, какие проблемы меня волновали в сегодняшних снах, те же с которыми и засыпала. Девушка – самоубийца. Как же её имя? Никак не могу вспомнить. Я добралась до своей одежды, в которой лежит блокнот. Я записала туда её номер. «491»! Теперь я уж точно его не забуду.
Вчерашнего наплыва непреодолимой лени, как и не было. Всё стало по старому: я не выспалась, всю ночь ворочалась и встала почти первая. Затолкав блокнот на место, я быстро оделась и вышла во двор. Действительно туман. Хотя странно, вчера было такое солнце, а сегодня туман?.. Погода ведёт себя не предсказуемо. Да и не только погода. И всё же мой нос меня не подвёл.
После того как выпустила солдат, я пошла на построение. Ничего нового. Командир, как я и предполагала вчера вечером, строго настрого запретил распространять любую информацию, касающуюся происшествия на берегу. Только это просто слова. Всё равно найдётся смельчак, которому будет невтерпёж прополоскать косточки умершему товарищу. Таких может быть единицы, но и этого будет достаточно с головой для возникновения многочисленных слухов. Армия сплетниц будет пополняться тем самым, плодя ложную информацию. Так и рождаются разные истории, и даже легенды. Никогда не знаешь где чистая, правда, а где избранное собрание всех солдатских сплетен. Это никому не будет мешать до тех пор, пока командование не пронюхает об этих разговорах. Но как бы там, ни было раньше, никому не доводилось обсуждать чьё-то самоубийство. При мне так точно.
В сравнении с вчерашним днём командир выглядит гораздо бодрее и уже не с таким злостным выражением лица. Спокойно ни разу не повысив голоса, как обычно, он огласил список дел. Эта процедура стала для нас такой привычной, сродни дыханию и биению сердца. Просто понимаешь, что так было и будет и ты не в состоянии как-то влиять на события. Каждое утро одно и то же. И так сегодня в «меню» стрельба затем силовая тренировка в зале и под конец плаванье. Назревает интересный денёк. Хотя я уже начинаю побаиваться таких заявлений. После вчерашнего дня страшновато делать прогнозы на будущее, а особенно хорошие прогнозы. Либо судьба, либо закон подлости, всё равно итог печален. Теперь я стараюсь внимательней относиться к своим мыслям.
После того как командир всех отпустил, он подозвал меня к себе, а так же одну девушку охранника, ждавшую своего времени в стороне всё построение. Десерт (как всегда для меня всё самое интересное) оказался с ног сшибающим. Мне было приказано до начала стрельбища съездить с Рексом к берегу и забрать тело 491-ой. После чего отдать сотрудникам морга на медицинской территории. Я была шокирована. «Почему я? Почему не Рексы, с которыми я была на той злосчастной тренировке?» - вот он закон подлости. Моя боязнь прогнозов на будущее оказалась не напрасной. Стоило подумать о хорошем дне, как в тот же момент получаешь удар под дых. Спорить, конечно, не стала. Это совершенно бесполезно. Начальство сказало, значит, без вопросов надо выполнить. Я отдала честь командиру и последовала за Рексом.
Мы пришли на главную площадь, где находится фонтан. Там нас ждала машина с водителем. Терпеть не могу эти грузовики. Они ужасно душные и пыльные. Когда нас возили в них зимой, это был ад. Из-за холода все щели закрывались, и дышать было просто не возможно. Вся картина дополняется сидениями. Три доски вдоль стен – это сидения. Если на дороге большие кочки поездка превращается в закалку нервов, а для тех, кто сидит у выхода и вовсе в игру на выживание (если полотно, закрывающее вход, поднято).
Но так было раньше. Теперь я сержант и по статусу мне положена более комфортная езда. Я поеду в кабине рядом с водителем, где есть, во-первых, дверь, которая плотно закрывается, а во-вторых, ручка чтоб держаться. Рекс сядет в кузов. Так положено для охраны солдат только на этот раз она будет в гордом одиночестве. Ну и пусть. С этим лёгким чувством радости я вскарабкалась на сиденье. Здесь не только комфорта больше, но и вид совершенно иной. Наконец-то я буду смотреть вперёд, а не туда, откуда еду.
Девушка завела мотор, и машина тронулась с места.
Да, раньше я предпочла бы топтать подошву несколько километров, нежели ехать в транспорте, но сейчас всё наоборот. Даже приятно. Через пару минут мы были доставлены на место и вот тут всю радость как ветром сдуло. Сразу стало как-то не по себе. Уверенности в себе как не было. Я дождалась, когда Рекс выйдет перед машиной и тогда, стиснув зубы, я открыла дверь и медленно вылезла из кабины. Такое впечатление, будто меня огрели ледяной водой, именно таким образом нахлынули знакомые ощущения. Вернулась скованность. При одной мысли об обрыве сразу бросает в дрожь. И это только начало. Мне предстоит спуститься в самый низ, к пляжу, и поднять наверх тело ещё живой вчера девушки. Смерть, которой отчасти лежит на моей совести. Вот это действительно пугает меня. Коротким взглядом я осмотрела тренировочную площадку и по спине прошлась волна мурашек. Еще вчера она была здесь переполняемая эмоциями, а сейчас... Пару раз, моргнув я откинула дурные воспоминания.
Рекс, держащая большой черный пакет в руках, ждала меня у лестницы, ведущей к пляжу. Изо всех сил я старалась выглядеть уверенной, пыталась не показывать этим безжалостным существам, что мне настолько не хочется всё это проделывать, что я готова упасть на жесткий песок я забиться в истерике, словно младенец, потерявший мать. Я тяжело сглотнула, прогоняя приступ тошноты. Высоко поднятый подбородок и уверенный, твердый шаг - половина успеха. Надурить Рекса это полдела... как убедить саму себя в уверенности. Я стала прокручивать в голове все нудные лекции по психологии, на которых нас обучали самообладанию (практически медитации). Мы солдаты и за короткую жизнь через нас проходит уйма кошмаров, которые не оставляют нас даже во снах. Это один из них. Не научись совладать со своими эмоциями хоть как-то, мы давно бы затянули верёвки на своих шеях. Страшно осознавать, но иногда именно пребывание в состоянии бесчувственной твари можно сохранить рассудок и что не маловажно - жизнь.
Намерено держась как можно дальше от обрыва, я присоединилась к Рексу. Отвесная лестница нехитрой конструкции вывела нас на камни. От лестницы до пляжа метров десять. Не так далеко, но путь лежит через острые камни, по которым ходить практически не возможно. Зачем надо было так усложнять дорогу. Хотя возможно это место раньше выглядело как-то иначе (еще один вопрос, которому не суждено отыскать ответ, хотя мне на самом деле не особо и интересно).
По мере того как противоположная сторона пляжа становилась ближе и ближе я всё отчетливей слышала биение своего сердца. Странные игры разума, когда я навожу прицел к виску жертвы я хоть и ощущаю себя убийцей, но не каменею, а сейчас неожиданно ощутила себя в шкуре запуганного кролика, смотрящего в пасть голодного волка.
- Стоп. Соберись солдат. Это простая рутина, работа, которую необходимо выполнить и всё. Тем более мне приходилось иметь дело с подобным приказом! - сама себе объяснила я в голос, но достаточно тихо, чтоб не показаться ненормальной. Сделав глубокий и очень резкий вдох, я с силой вжала и без того страдающую ладонь в удерживаемый (очень острый) камень. Ощущения как на электрическом стуле, но прийти в себя не помогло. К моему огромному огорчению.
Преодолев последнее препятствие, я твёрдо ступила на мягкий песок. Я взглянула на ноющие от боли ладони. Острые камни беспощадно потрепали кожу на них. Но боль и кровь на моих руках меньше всего волновала меня в данный момент.
Думая о тумане сегодня утром, я даже предположить, не могла, как я ошибалась, говоря о красоте этого природного явления. Сейчас, когда из этой дымки выплывает силуэт мертвой девушки я резко пересмотрела своё представление о прекрасном. На другой стороне маленького пляжа лежала она. Её тело покоилось на торчащем из воды остром осколке скалы кровавого цвета. Жуткая картина мгновенной смерти...
И тут меня сразил сильнейший электрический разряд. То, что она умерла сразу, я вижу только сейчас. Почему я не проверила этого тогда? А если бы она осталась жива? Всё могло сложиться иначе. Я могла изначально предотвратить фатальный поступок 491-ой, а если и нет, то попытаться спасти её потом. Но не было сделано, ни того, ни другого. Ещё одна капля в сосуд с надписью: "НЕНАВИЖУ СЕБЯ"!
Мы сняли тело, с камня предварительно расстелив пакет на песке. Услышав скрип закрывающейся молнии, на мешке, мой услужливый мозг тут же живописно предоставил мне картины прошлого. Вид казни во время революции. Расстрел у стены. Окрашенный кровью снег. И я скидываю трупы мёртвых товарищей в яму. Сейчас сценарий изменился, но смысл остался прежним. Ощущаю себя могильщиком. Знакомое чувство дежавю. Даже море оказалось на удивление спокойным. Не побоюсь сказать - мёртвым. Оно не как не мешало нам в выполнении нашей задачи. Всё живое ушло подальше от этого места. Это хорошо чувствовалось в воздухе. Ни с чем несравнимый запах смерти. Я посмотрела на удивительно спокойное лицо покойной. Казалось, она просто крепко спит. И чтоб сохранить в памяти именно образ "спящего" солдата я опустила ладонь на её лоб и опустила руку, закрывая её глаза. Навсегда.
Обратный путь оказался сложней. Под тяжестью тела на наших плечах мы с Рексом окончательно убили наши руки о камни. Поднявшись на скалу, мы погрузили тело в кузов и Рекс села рядом, а я последовала в кабину. Не желая оставаться здесь больше не на секунду, я практически влетела на сиденье. Испепелив взглядом водителя я ясно дала ей понять, что будет намного лучше, если она воздержится от комментариев и побыстрей заберёт меня отсюда. Не снимая с лица удивление и покорность, девушка завела мотор и надавила на газ. Возвращаясь, я не думала о комфорте. Мне совсем не хотелось злорадствовать над, сидящей в пыльном кузове, девушкой. Я не думала. Если мысли и появлялись, то были пустыми и бессмысленными.
Холодность мыслей нарастала с каждым метром, который отдалял меня от берега.

****

На медицинской территории у входа в морг нас встретили два врача с носилками на колёсах. Молча и быстро, тело было передано в их распоряжение. Я следила за передвижением людей в белых халатах до того, как за ними закрылась мощная металлическая дверь и только после этого выдохнула с облегчением.
Закончилось.

****

По прибытии на базу мою голову занимала только одна проблема предстоящие занятия и то, как провести оставшееся время до их начала. Сперва идёт стрельба затем тренировка в зале. До первого занятия еще чуть больше получаса значит, у меня есть ещё достаточно свободного времени, чтоб смыть с себя всю грязь с тела и частично с души.
В душевой никого не оказалось, как я и предполагала. Большинство солдат на тренировках и многие сержанты сейчас со своими группами. А у оставшихся девушек, нет особой тяги, лишний раз морозить задницу под ледяной водой душа. У меня конечно тоже, но желание поскорей смыть пот, перемешенный с кровью со своего тела, оказалось сильней. Стоя под сильным напором воды, я вновь посмотрела на свои руки. Острые камни исполосовали кожу, начиная от пальцев и вплоть до локтей. Из некоторых ран до сих пор сочилась кровь, но боли не было. Моё тело находилось под властью воспоминаний всё время пребывания на берегу и боль лишь слабый отголосок реальности. И сейчас ледяная вода хоть и возвращала меня на землю, но боль так и не возвращалась. Но и она скоро придёт. Я знаю.
Закончив свой ритуал очищения, и переодевшись в чистую одежду, я стала более уверенной в себе. Грехи так и остались при мне, но, по крайней мере, следы их пребывания исчезли с тела. Стало как-то легче, и я решила уделить внимание своим ранам. Вот только не помню, остались ли в моей аптечке бинты? Я доковыляла до тумбы, и отыскала нужную жестяную коробку. "Да, остались. Целых две упаковки". Я разложила на поверхность тумбочки все необходимые предметы, и уже в который раз посмотрела на свои руки. Ничего приятного. Боль накатила, как только моё тело остыло после душа, и сейчас была раздражающе заметна. Стиснув зубы, я продезинфицировала все порезы, смазала, и наложила повязки, стараясь сохранить максимум подвижности. Занятия по стрельбе будет испытанием.
В бараке непривычно много людей. Каждый чем-то занят, без энтузиазма, просто чтоб убить время. На моё присутствие никто не обратил никакого внимания, но мне все равно хочется уединиться. Сейчас я хочу побыть наедине с собой и послушать тишину. В это время суток это можно сделать только на открытой спортивной площадке. Занятий нет, а просто так на это место редко кто приходит. Кроме меня конечно. Как одинокая волчица я выбираю самые безлюдные места. Мои самые ценные и благодарные собеседники - это тишина и ветер. Первая слушает, а второй даёт советы. Да... так можно тронуться умом, но ничего не поделаешь. Приходится выбирать либо поддерживать сплетни прошедших дней с солдатами, либо предоставить себя на растерзание собственным мыслям. Я склонилась ко второму варианту. Такое решение не было вынужденным, душа сама напросилась. Я и не сопротивлялась. В общем, на встречу с собой я и собираюсь сейчас пойти.
Немного прохладный ветер оставляет заметные следы на голых руках в виде мурашек. Мне в принципе не холодно, но ощутимо не приятно. Солнце настойчиво заявляло о своих правах, и еле заметный туман сдавал свои позиции. Неопределённая позиция погоды в точности совпадало с моим внутренним миром. Уникальный случай единения человека с природой. "Ххммм".
Я вошла на площадку. Она по всему периметру огорожена прочной металлической сеткой черного цвета. У каждой из четырёх сторон имеется по двери, что сокращает до минимума возможность возникновения столпотворения и значительно сокращает время. В летнюю жару это приветствуется (ни какому сержанту не хочется стоять на солнцепеке и ждать когда сто пятьдесят вымотанных солдат по одному выползут за пределы спортплощадки). Я прошла в дальний угол площадки, и села на прохладный металл скамейки.
Я думала о том, что произошло на берегу сегодня утром. Мне не хотелось снова вспоминать все чувства, которые поневоле одолевали меня в тот момент, но ничего не могла поделать. Мне не хотелось признаваться в трусости даже самой себе.
- Почему тогда, зимой, всё казалось проще? - Я не могла ответить на этот вопрос. - Может всё дело в ответственности. Ведь в отличие от той злосчастной зимы я не была виновницей смерти тех солдат, чьи трупы мне пришлось закапывать в братской могиле. Слабое утешение я знаю. Может дело во времени. За прошедшие месяцы я многое переосмыслила, стала старше. Многое поменялось для всех "стариков" нашей базы.
Есть смысл в том, чтоб в свободное время встретиться и поговорить с 423-ей, девушкой, с которой 491-ая спорила на тренировке у берега. Надо попытаться выпытать причину их ссоры, и не связана ли она с последними словами погибшей. Что-то подсказывает мне, 423-яя откажется от откровений, но попытаться стоит.
Я ушла глубоко в свои мысли и не заметила, как ко мне приблизилась девушка. Я вздрогнула от неожиданности, когда она опустилась на скамью рядом со мной. Она молчала. Мне не особо хотелось начинать разговор, поэтому, пользуясь своим званием, позволила себе, молча, и открыто изучить её. Обычный рядовой солдат того же поколения что и я. Имя - 378/2. Наличие двойки после основного номера говорит, что она пережила переломный момент. Она была оставлена в живых после переворота. Почему раньше я её не замечала? Не важно. Я отвернулась. Подставив лицо солнцу, закрыла глаза. Мы сидели в тишине, но я чувствовала на себе её пристальный взгляд.
- Я слышала о вчерашнем происшествии на берегу... - Я открыла глаза, услышав легкое дрожание в голосе, она нервничала. - По казармам ходит много слухов.
- Ты им веришь? – Я даже не попыталась скрыть раздражения. - Ты давно живёшь на этой базе, неужели не привыкла к постоянной болтовне? Должна знать, не стоит верить всему, что слышишь в этих стенах.
- Я и не верю! - она стала защищаться, но вовремя вспомнила о разности наших с ней званий.
- Я просто хотела услышать всё от тебя, - уже мягче добавила девушка, - ты не станешь болтать просто так.
Я усмехнулась.
- Ты так во мне уверенна?
- Не поняла.
- Не важно. Я не хочу подпитывать все эти разговоры среди солдат.
Она явно расстроилась, хотя спорить не стала.
- А откуда ты знаешь, что я давно живу здесь? - от этого вопроса моё настроение заметно повысилось. Её растерянность позабавила меня. Я ткнула её в плечо, указывая, на пагоны. Она проследила за моим пальцем и, достигнув цели, посмотрела на меня таким убитым выражением лица, что я просто не смогла удержаться от смеха. Не знаю, что именно, обычная скромность или осознания того, что я выше в звании, но это заставляет беднягу заметно нервничать. Нервы в свою очередь тормозят движение мыслей. За этим весело наблюдать. Забавная ситуация. Мне стало легче.
Я присмотрелась к девушке повнимательнее. № 378. Я слышала о ней от солдат прошедших революцию вместе со мной, тех, что служили вместе с солдатом 398. Говорят, девушки общались в последние недели перед бойней, и главное были очень похожи. По крайней мере, внешняя схожесть поразительна. Обе ростом около метра шестидесяти пяти, темные волосы чуть ниже плеч. Черты лица почти зеркальные. Но даже не это самое главное. Глаза. Шоколадного цвета глаза, невероятно глубокие, взгляд не прирученного дикого зверя. Когда смотришь в них, создаётся ощущение, будто видишь душу.
378-ая выглядит сейчас как загнанный в ловушку кролик. Но я с непоколебимой уверенностью могу сказать, что если потребуется она убьёт, даже не задумываясь. Берет, она нервно мнёт в руках, хотя по уставу он должен находиться на её голове, ведь я старше званием и не имеет значение её я сержант или нет. И, тем не менее, от неё исходит живая, дикая энергия. Насколько бы милой внешностью мы не обладали всё равно никогда нельзя забывать, что за всей этой оболочкой кроится свирепый хищник с инстинктами убийцы. Это касается всех девушек на этой базе. Можно сказать, что 378-ая соткана из противоречий и это притягивает к ней как магнитом. Я вообще не очень компанейский человек, предпочитаю тишину и одиночество. Особенно в таком месте как эта база уединение очень ценно. Я не умею поддерживать беседу, поэтому у меня нет друзей среди солдат. Это меня вполне устраивает. Я держусь отшельником, одинокой волчицей. Но сейчас, смотря на эту девушку, мне почему-то хочется говорить и слушать. Хочется подкалывать её и видеть реакцию. Мне неожиданно для себя захотелось взаимности, диалога, а не монолога.
То, что этот день полон сюрпризов, я уже поняла.
Было бы очень не плохо узнать эту особу получше. Составить собственное представление, а заодно и сравнить, насколько широко разошлась фантазия рассказчиков, от которых я о ней слышала. Что-то есть в ней особое. Только вот она сама вряд ли догадывается об этом. Может это и к лучшему. Кто знает, к чему может привести то, если она узнает о том воздействии, которое оказывает на людей. А я уверена, к ней тянет многих, кто хоть раз с ней говорил.

На часах, на руке, запищал будильник. Я выключила раздражающий звук, глубоко вдохнула воздух и с шумом выпустила его из лёгких.
– Надо идти в тир. – Я сказала это больше сама себе, но 378-ая сразу, же вскочила со скамейки, попрощалась и быстро удалилась с площадки. Я ещё немного посидела, смотря в спину поспешно удаляющегося солдата. В голове крутилась только одна единственная, но очень и очень надоедливая мысль – это был не визит из простого любопытства. Её казарма находится далеко отсюда, она намеренно меня искала. Только для того чтоб спросить о сплетнях? Нет, не думаю. Ладно, у меня еще будет время поломать над этим голову.


****

По пути к тиру я внимательно посмотрела на свои руки. Бинты слегка пропитались кровью, но сильной боли я не чувствовала, что не могло не радовать, особенно если подумать, какому испытанию сейчас подвергнуться мои руки. Я могу себе представить косой взгляд тренера на бинты и еще более выразительный взгляд прямо в мои глаза. Завершиться всё потиранием переносицы и фраза типа «как всегда!!!», сказанная таким тоном, что я и сама поверю в то, что я специально покромсала себе руки, чтоб избежать занятий. Может, мне и пришло бы в голову что-нибудь подобное, если только я смогу найти достойную замену этим занятиям. После зимних событий, просто так слоняться по территории базы перестало быть таким уж увлекательным занятием.
С такими мыслями я подошла к узкой лестнице ведущей вниз в подвальное помещение не очень высокого, но невероятного по длине и ширине здания. Подход к лестнице преграждала массивная решетка с замком и, конечно же, стоящий на посту Рекс. Этих вечно угрюмых и молчаливых «псов» я вижу, чуть ли не чаще чем своих солдат. И меня это жутко раздражает. Но от моего раздражения ничего не меняется и приходится терпеть немногословную вездесущую охрану.
Девушка меня остановила и велела развести в стороны руки для обыска. Такая проверка проводится при входе и выходе из тира. Такова техника безопасности. Конечно, не думаю, что найдется тот, кому захочется вынести изнутри патроны просто, потому, что оружие нам выдаётся только на занятиях или боевых заданиях. А автомат мало кто сможет пронести, не будучи замеченным. Не такой он маленький. И тем не менее. Непредвиденные ситуации не сильно радуют командование. Я убедилась в этом после самоубийства 491-ой. Мало ли у кого какие мысли в голове крутятся.
Обшарив каждый кусочек моей формы, и с убийственной придирчивостью проверив содержание всех карманов, а так же заглянув во внутреннюю часть берета, Рекс, наконец, достала связку ключей, открыла решетку и позволила мне пройти. К моему ужасному огорчению, и я думаю, что не одинока в этом, среди этих особей нормальных людей почти нет. Рексы всё делают, молча и с преувеличенным вниманием. Любимчики командования и этим всё сказано. Очень печально.
Спускаясь по ступенькам, я услышала за спиной шум закрывающегося замка и невольно поёжилась:
- Ну вот, все пути к отступлению отрезаны. Ну, ничего трудности закаляют. – Сказав это куда-то в пустоту, я вдруг вспомнила себя сегодня на пляже. Да, и где был тогда весь мой оптимизм.
Кстати об оптимизме. Интересно, как там поживает Рекс, которая помогала мне поднять наверх труп погибшей? Могу с полной уверенностью сказать, что состояние её кожного покрова ни чем не лучше моего, а значит довольно плохо. Наверно она, как и я обошлась первой медицинской помощью из собственной аптечки. Хуже всего для неё то, что Рексы в отличие от нас, простых солдат, постоянно со своими автоматами, даже в столовой, и если она должна нести сегодня вахту, не имеет значения где, ей придется долгие часы не выпускать из забинтованных рук оружие. Я могла бы сказать, что мне жаль её, но в таком случае я бы соврала, а врать себе не хочется. Не мне одной страдать. Зло, зато чистой воды, правда. К тому же почему мне должно быть её жалко, они-то всегда относятся к нам как к чему-то не живому.
Коридор, невероятно длинный коридор. Необходимая мне дверь находится в самом конце этого «туннеля» и чем ближе подхожу, тем меньше хочется делать следующий шаг. Иногда ожидание праздника лучше самого праздника. Выражение как нельзя к месту. Нет, я люблю занятия по стрельбе даже очень. «Но не сегодня» - с усмешкой подумала я и попыталась подвигать пальцами правой руки. Двигаются – хорошо, очень больно – плохо. А стрелять придётся.
Вот и дверь, а точней очередная решетка, которую надежно стережет еще один Рекс. И так по порядку: Отдать честь, поправить берет на голове, войти внутрь.
Тир - это пустое пространство, вдоль одной из стен которого расположена скамья, на ней уже расположились, успевшие прийти, солдаты. Напротив семь отсеков для стрельбы - маленькие кабинки. Перед каждым отсеком дорожка длиной в сто метров. На таком расстоянии самая дальняя мишень для стрельбы (тренировочной) в помещении. Это еще не самое большое расстояние. Вот когда тренировки проходят на улице, на стрельбище, там приходится напрягаться. В большей степени эти стрельбища оборудованы для снайперов с оптической винтовкой. За последней кабинкой еще одна дорожка, но ограждения нет, вместо него на полу лежат три мата для стрельбы из положения лежа. На одном мате могут находиться не больше двух солдат. Вот и всё. Просто без деталей, как и всё на нашей базе. Меня это, правда совершенно не волнует. Я воспринимаю тир, как место, в котором меня обучают убивать или, как красиво говорит тренер, стрелять на поражение. От слов смысл не меняется. Думаю, такой интерьер как раз подходит под настроение.
Я присоединилась к солдатам, сидящим на скамейке. К подозрительно тихим солдатам. Значит, я могу смело сказать, что где-то в «засаде» спрятался тренер. Я огляделась, так оно и есть. Стоит за последней кабинкой, только до нас ему нет ни какого дела. Он о чем-то оживлённо, но очень тихо спорит с Рексом. Вот же совпадение. Это та самая девушка, с которой я выполняла грязную работу. Её руки перебинтованы, так же как и мои и болят. Это видно по хорошо скрываемой гримасе боли написанной на её лице. Она не может позволить себе расслабится и показать свою боль другим, но опытный глаз солдата замечает все мелочи. Мне доводилось бывать на нескольких допросах. Именно там лучше всего заметно как старательно человек может скрывать даже самую сильную боль. Не сломаться на допросе важно для сохранения ценной информации, а иногда и собственной жизни. В нашей «простой» жизни подобный навык необходим для поддержания статуса, или порядка среди солдат, если ты сержант. Что ж говорить о Рексах, которые уже успели завоевать звание бесчувственных и бездушных зомби. Приятно осознавать, что это не правда,… ну, во всяком случае, не все из них такие.
Разговор явно не приходится по душе нашему тренеру. В каждом его движении сквозит нервозность, тело напряжено как тугая струна. Мне кажется, еще пара минут такой перебранки, и он порвёт бедную девушку в клочья. Но, видно придя всё-таки к какому-то соглашению, тренер неохотно кивнул и Рекс, отдав честь, после позволения направилась к выходу из тира. Проходя мимо, она окинула меня оценивающим взглядом и могу поклясться на чем угодно, она понимающе и кажется с совершенно искренним сочувствием, усмехнулась мне. Возможно у меня зрительные галлюцинации. Девушка скрылась за решеткой, а я так и продолжала пялиться в пустое пространство до тех пор, пока до моего сознания не дошел противный голос очень нетерпеливого мужчины. Сфокусировав взгляд, я увидела тренера возвышающегося надо мной с протянутой куда-то в сторону рукой. Я проследила направление. Указательный палец руки был направлен прямо на выход. Я моргнула потом ещё раз. Что он хочет мне сказать? Я огляделась. Солдаты смотрели на меня как-то очень странно… с завистью! Ничего понять не могу. Одна из девушек подала сигнал, чтоб я встала. Интересно как долго тренер ждёт от меня хоть какой-нибудь реакции? Я закрыла глаза, тихо выругалась и, наконец, оторвалась от скамейки.
- Свободна! – через зубы и очень грубо.
- Что?
- Это приказ твоего командира, убирайся, ты свободна до завтра.
По его тону я поняла, что дальнейшие вопросы могут привести к не желательным последствиям. Не став искушать судьбу, я вышла из помещения, ни разу не обернувшись. И игнорируя взгляды, которые отчаянно старались проделать дыру в моей спине. Я свободна до завтра?...так вот в чем причина зависти в глазах солдат. Только вот я не вижу в этой ситуации ничего положительного. Обратный путь по бесконечному коридору показался мне слишком коротким. Слишком. Я была глубоко в мыслях. Моё понимание происходящего исчезло уже тогда, когда Рекс улыбнулась мне. Она знала, что меня отпустят, возможно, именно об этом она говорила сейчас с тренером. Теперь я вообще ничего не соображаю. Меня освободили от тренировок до завтра. С чего вдруг? Этот мысленный вопрос я задала себе, активно жестикулируя, и острая боль напомнила о кровоточащих ранах, делая меня еще более растерянной. Может, командир узнал о пораненных руках?...нууууу конечно, когда это в последний раз командование становилось таким милосердным?!
Рекс, у входа, снова досконально меня ощупала и, убедившись, что я не прихватила с собой пару тройку автоматов, позволила идти. Идти. Куда мне идти? За неимением лучшей идеи я направилась к озеру за бараком. Нужно придумать, как убить время до завтра.

****

Час возле спокойной воды, пара выкуренных сигарет, долгий молчаливый диалог с собой и я снова обрела некое подобие баланса. Я пришла к выводу, что от моих переживаний мало что зависит и решение командира не предсказать и не изменить, поэтому всё, что от меня требуется это просто плыть по течению и решать проблемы по мере их поступления. И главное, не забивать себе голову ненужными мыслями. В любом случае рано или поздно я всё равно узнаю причину странного поведения командира. Это неизбежно. Конечно, лучше быть подготовленной, но вот то, что я усвоила очень хорошо за свою не продолжительную жизнь так это то, что на этой базе нельзя… просто невозможно быть к чему-либо быть готовой. Каждый день в этом убеждаюсь.
- Всему своё время, - бодро сказала я ветру и довольная таким итогом я отправилась в бассейн. Что-что, а вот от небольшого заплыва я сейчас не откажусь. Это моя маленькая, очень редкая радость.

Бассейн наверно единственное помещение, которое не охраняется Рексами. Это понятно, в охране просто нет смысла, здесь нет оружия или какой-то другой опасности. Из старших тут только тренер, выполняющий при необходимости роль спасателя. Плавать умеют все солдаты без исключения, но случается и не предвиденное. Я могу сравнить бассейн со своим бараком, и в том и в другом месте я могу делать, что захочу, и за мной никто не следит. Здесь я спокойна. Если нужно выпустить пар и растратить большое количество живой энергии, тогда я иду в спортзал, а в это место я прихожу за расслаблением. В летнее время я плаваю в своём любимом озере, а сейчас хоть и конец весны, но всё равно вода достаточно холодная. Бассейн приходится, как нельзя кстати. Не столь живописно, но мне ли жаловаться.
Войдя в здание, я сняла обувь (таковы правила) и направилась прямиком в раздевалку. Всего их, кажется пять комнат. Для каждой девушки свой маленький шкафчик (около пятидесяти сантиметров в высоту и тридцати в глубину) с её именным номером на нём. Содержимое скромное: два комплекта купальника и одно полотенце.
Я стянула с себя одежду, оставив на месте бинты, и облачилась в купальник. Не сложно догадаться, что он мало, чем отличается от нашей повседневной формы. Тот же черный цвет. На груди, справа, нашиты красным цветом именные цифры. Вся жизнь черным цветом… ну вот снова мой пессимизм вернулся. Нет, так дело не пойдёт.
Я решила не отказывать зову души и с разбегу нырнула в воду, образовав большое количество брызг. Да, так на много лучше. Слегка прохладная вода так приятно освежает кожу. Хорошо. Не спеша, я подплыла к борту и взялась за поручень двумя руками и упёрлась ногами в стену, готовясь оттолкнуться. Про себя, досчитав до трёх, мощным рывком я оттолкнулась и начала заплыв. Для себя я обычно делаю до десяти кругов по пять за один раз. Моему телу этого достаточно притом, что длина бассейна восемьдесят метров. Но сегодня с меня хватит и пяти кругов.
Выбравшись из воды, я еще несколько минут лежала на спине, чувствуя прохладу кафеля, и пыталась отдышаться. Мышцы приятно болели от перенапряжения. Мешали только промокшие бинты. Их теперь придется сменить на новые.
В душ заходить я не стала, дабы не портить приятного ощущения от бассейна, только перевязала снова руки и вышла обратно на солнечный свет.

****

Остаток дня я провела в компании книги. Читать не сильно хотелось, но так хоть время прошло немного быстрей. Глаза стали молить о пощаде за полчаса до отбоя. Я быстро обошла казармы, проверила порядок и с чистой совестью вернулась к себе. Я не делала сегодня ничего особо утомительного, но, тем не менее, разделась я почти машинально, и сон настиг меня, как только мне удалось вскарабкаться на кровать.

Глава 7
Новое чувство

Неделя прошла относительно спокойно. Периодические тренировки по плану и никаких происшествий. Жизнь наладилась, и все мои прежние переживания стали казаться просто смешными. Командование всегда ведёт себя странно и не обязательно это прогноз несчастья. Во всяком случае, пока что. Несколько раз видела 378-ую. Оказалось тренировки моих солдат часто совмещаются с тренировками солдат её казармы. Так я и узнала, где она живёт. Если судить по распорядку дня, то казарма 378-ой расположена сразу после тех, которые находятся под моим командованием. Как тесен мир.

****

Я уже не раз задавалась вопросом: у меня хоть когда-нибудь будет нормальное утро? Я спала ужасно, мне снился какой-то странный сон, который сейчас я и под пытками ни за что не вспомню. Проснулась уставшей, будто всю ночь бегала в бешеном темпе без остановки. И, конечно же, беда не приходит одна. После того утра на берегу прошло больше недели, и руки уже не так болели. Нет. На смену боли пришел жуткий зуд, который просто сводит меня с ума. Я сняла бинты пару дней назад, и теперь каждый день обрабатывала порезы мазью. До сегодняшнего дня всё было нормально, но это утро встретило меня не радостно – руки начали активно заживать и соответственно чесаться. Так как площадь повреждения весьма велика, поэтому то, как сильно всё чешется, я даже описать не могу. Это просто ужас. От того чтоб начать зверски расчесывать ногтями кожу меня удерживало только осознание того, что это только продлит пытку. Нужно просто немного потерпеть и скоро всё пройдет само по себе. Тем более что бывали времена и похуже. У меня на теле отметки от трёх огнестрельных ранений, одно из которых подарок на долгую память от Рекса. Это случилось, когда я только попала на базу. Я была первое время немного буйной, за что и получила однажды пулю в ногу. Я имела сомнительное удовольствие побывать на бегах. Тогда я впервые действительно поняла, что такое смерть. Оставшись единственной живой из трёх девушек, я вернулась на базу со страшными укусами на ногах и руках. Вот это были действительно адские денёчки.
Я еще не успела одеться и сейчас сидя на разобранной кровати, смогла беспрепятственно осмотреть своё тело. Уххх… следы дореволюционной жизни четко видны на коже. Уже давно зажившие шрамы напомнили мне о страданиях и многонедельной боли. Мне даже стало стыдно за саму себя. Я скулю как раненная собака, когда на самом деле ничего страшного не случилось. Я слишком давно в последний раз получала травмы и теперь отвыкла от всех этих прелестей. Стоит взять себя в руки, а иначе скоро буду падать в обморок от простого кашля.
В молниеносном темпе, приняв душ и так же быстро одевшись, я принялась за свои руки. Закончив, я уже готова была выходить на улицу, как в дверях появилась Рекс. Все солдаты моментально затихли и как одна смотрели на незваную гостью. Девушка держала в руке какой-то предмет. Когда я получше присмотрелась то поняла, что это. У меня всё сразу неприятно сжалось внутри. Конверт. Небольшой белый конверт.
Рекс обвела помещение глазами и, убедившись во всеобщем внимании, громко произнесла четыре цифры:
- 398/2 – бесчувственный голос эхом пролетел по бараку и холодной сталью вошел мне в сердце.
Я попыталась проглотить тот ком, что образовался в горле и как-то отреагировать. Но всё на что я оказалась способна – поднять трясущуюся руку вверх, давая понять, что именно я являюсь несчастной носящей это имя. Без лишней суеты Рекс быстро подошла, сунула мне в ладонь конверт и ушла. Громкий стук её шагов отбивал ритм всего одной мысли в моей голове: «только не снова, только не снова, только не снова»
Что было дальше? Я не помню. Помню только несколько ободряющих похлопываний по плечу, невразумительные советы и всё в таком роде. Вплоть до обеда я находилась в состоянии некой невесомости. Мой мозг отчаянно пытался отвергнуть пугающую его информацию. Я выполняла обязанности на автопилоте, не реагируя на внешний мир.
Я нашла себя после полудня на территории так называемого гаража. Это окраина базы. Здесь ночует весь транспорт со всей базы. Здесь же работают техники. В качестве рабочей силы выступают и солдаты тоже. Только сюда берут не многих. Человек десять от силы. Сейчас самый разгар тренировок и база кишит солдатами снующими то туда, то сюда. А здесь вдали от всех основных событий всегда тихо. Ну, почти тихо. Если прислушаться, можно услышать «музыку жизни» – где-то хлопнула автомобильная дверь, резкий звук сварочного аппарата, у кого-то выпал гаечный ключ из рук и, судя по сопровождающей это событие лексике, я могу предположить, что ключ упал на ногу солдата, и на фоне всего скрежет электропилы по металлу.
Я сижу на крыше огромного КАМАЗа, на стоянке, это довольно далеко от мастерских и для того чтоб все это услышать необходимо сильно постараться. Но стоит пройти немного вперед, и попадаешь в совсем другой мир, сильно отличающийся от того в котором я привыкла жить. Я люблю это место за его беспорядок. На основной территории базы солдаты двигаются как марионетки по невидимым линиям. Здесь же всё спонтанно, не отработанно заранее. Постоянно кто-то с кем-то сталкивается, предметы выпадают из рук, эти же предметы перекидываются над головами вместо того чтоб просто подойти и подать. Самое яркое – это непрекращающаяся брань. Одним словом – хаос…сплошной хаос. Здесь бурлят все человеческие эмоции. Все кроме одной. Здесь нет страха, паники и отчаяния.

Я загорала на солнышке так глубоко погруженная в свои размышления, что не услышала гул мотора приближающейся машины. Громкие хлопки закрывшихся дверей заставили меня вздрогнуть от неожиданности. Возле машины стояли два солдата, ко мне спиной, и с водительского места вышла еще одна девушка. Ни одна из них не заметила меня. И поскольку моё пребывание в этой части базы не то что бы запрещено, но более чем не желательно, поэтому я постаралась, как можно тише лечь на живот и попытаться не привлекать к себе внимание.
Что-то коротко обсудив, водитель и один из солдат пошли в сторону гаражей, оставив третью возле машины. Это конечно не Рекс, но среди простых солдат тоже не редко встречаются доносчики, которые способны принести немало неприятностей. Поэтому мне нужно как можно тише и быстрее уйти отсюда. Только вот как это сделать? Девушка стоит спиной ко мне метрах в пятнадцати. Далеко, но в месте как это каждый звук разносится эхом. Одно не осторожное движение и я буду замечена, и потом придётся объяснять, что я могла здесь забыть. От ответа типа «просто решила прогуляться» никто явно не будет в восторге. Может если только я. Было бы забавно увидеть реакцию на подобный ответ.
Я осмотрелась в поисках вариантов побега. Выхода только два. Первый - можно попытаться слезть сбоку, но тогда придётся прыгать, а в тяжелых сапогах тихо не получится. Второй – слезаю, так же как и забиралась, через капот машины. В первом случае меньше риска быть увиденной, но услышат точно, во втором случае больше риска быть увиденной, но слезаю тихо. Решение принято. По лобовому стеклу на капот, с капота на колесо, с колеса на асфальт. В теории просто элементарно, а вот в практике…
А вот в практике мне катастрофически не везёт! Поскольку я лежала на животе, для начала мне необходимо было переменить положение. И как только я приподнялась, начала подтягивать ноги… из моего нагрудного кармана выпала связка ключей от казарм солдат. Жуткий звук столкновения метала с металлом и мой разочарованный выдох:
- Ну что сегодня за день то такой?!?!
- Кто здесь? – решительный голос с налётом волнения. И я знаю этот голос. Я стала поворачивать голову, уже зная, чьё лицо увижу.
Так и есть.
- Я сержант 398/2.
- Ты? Что ты здесь делаешь…тайком?
- Гуляю, - а что, я же имею право на отдых, законный отдых.
Когда 378-ая попыталась как-то возразить, я бесцеремонно перебила её и попыталась придать своему лицу как можно более серьёзное выражение:
- Советую обратить внимание на ранг и звание, солдат.
Она ничего не ответила, только бросила нервный взгляд в сторону гаражей.
- Не волнуйся, я уже ухожу. Ни мне, ни тебе не нужны лишние неприятности, так ведь?
- Так. – Я уже отвернулась и не смотрела на 378-ую, но тон её голоса заставил меня остановиться и снова взглянуть в её лицо. Она опустила голову и, шаркая ботинком, рассеянно изучала асфальт. Весь её вид весьма красноречиво говорил о её желании продлить беседу, но в тоже время девушка опасалась возвращения Рекса. Сплошные противоречия.
Вот смотрю на эту девчонку, и как-то тревожно стало на душе. Я ощутила что-то странное, новое. Что-то чего раньше не было. Если честно, то стало даже немного не по себе, мурашки пробежали по коже. Я, конечно, с огромным удовольствием отдалась бы на растерзание своим мыслям, но стоянка для всего транспорта нашей базы не самое подходящее место для моего «внутреннего» расследования.
Поскольку 378-ая по-прежнему стояла, опустив голову вниз, и лишь изредка поглядывала на меня, я подошла к ней, вплотную заставляя поднять взгляд.
- Приходи сегодня перед закатом на смотровую башню. Ту, что находится со стороны берега. – Разворачиваюсь и ухожу, не слушая ответа. Он не важен, я и так знаю – она обязательно придёт.
Затылком чувствую её взгляд на своей спине. Сегодняшний вечер положит начало новому, как в моей жизни, так и в её. Лишь один вопрос остается без ответа – готовы ли мы к этим изменениям?

****

Я стою на заброшенной сторожевой вышке. Она невероятно высокая, может больше ста метров. Стоя на самой верхушке, ощущаешь свежий беспокойный ветер. За моей спиной находится вся база, а впереди бескрайние просторы моря. Всё как на ладони. Вид, не поддающийся описанию. Линия горизонта так далеко, что её очертания размыты лёгкой дымкой. Это одна из самых первых построек еще дореволюционного времени. Страх перед шаткой платформой, не внушающей доверия, меркнет перед красотой вида. А древность лишь придаёт особого романтизма. Когда-то эта вышка была надёжной защитой.
Среди солдат ходят легенды о старом мире. Прошлой жизни нашей базы. Рассказывают о жестокой войне, продолжавшейся много лет. База была главным плацдармом для наших войск, а эта вышка была первой оповещавшей о приближении врага.
Я обнаружила это место некоторое время назад и сразу его полюбила. Здесь мне не надо претворяться. Здесь нет тяжелых мыслей. Время стоит на нуле. Только ветер напоминает о движении жизни.
- У тебя сердце дикого, а главное свободного зверя. В этом месте ты медленно умираешь изнутри.
Я чуть не подпрыгнула от неожиданности. Обернувшись на голос, я увидела никого иного как 378-ую.
- Я почему-то ничуть не сомневалась, что ты примешь моё предложение. – И, тем не менее, её появление застало меня врасплох.
- Какое предложение?
- Ты же пришла сюда, ни так ли?
- Я долго наблюдала за твоим бесцельным метанием по территории.
- И..? – Конец истории был очевиден.
- И любопытство взяло верх. – Она широко улыбнулась. – Вот я здесь. – В том, что следила за мной, она ничуть не раскаивается. Это видно по этой ухмылке.
- Ладно, разведчик, залазь сюда. – Протягиваю руку, и она легко забралась на мостик, где я стояла.

Плечом к плечу в уютной тишине мы простояли какое-то время. Молчание не удручало, скорей даже помогало. Сознание очистилось от любых мыслей, тело расслабилось. Казалось, нет никаких проблем.
Я украдкой изучала профиль 378-ой, окрашенный в огненные краски заходящего солнца. Она, не отрываясь, смотрела на морскую гладь. Мне стало приятно, что подобное зрелище не оставило её равнодушной. Кажется, если я решусь поделиться с ней своими мыслями, она не сочтёт меня сумасшедшей или излишне сентиментальной. Она поймёт. Поддержит. Разделит их со мной.
Она заметила мой изучающий взгляд и на её губах появилась загадочная ухмылка. Я не стала спрашивать, что у неё на уме хотя и было весьма интересно. Вознаграждение за терпение пришлось ждать недолго. Она повернулась ко мне лицом, облокотившись на перила.
- Что ты там видишь, - она указала мне за спину – что это всё для тебя?
Я посмотрела на засыпающую базу. Огромную территорию, пропитанную страхом, болью и смертью. Скоро раздастся сигнал отбоя, поэтому солдаты давно разошлись по своим казармам. Пустынные улицы, фонари и звенящая тишина. В любом другом месте подобное меня бы радовало, но сейчас, смотря на эти кажущиеся чужими улицы, я не чувствую ничего. Совсем ничего. Если убрать самое яркое чувство вызываемое базой – страх, то останется пустота. Абсолютное равнодушие.
Я уже давно заметила одну закономерность, чем дальше нахожусь от эпицентра жизни солдат, тем больше чувств и ощущений во мне зарождается. Не знаю с чем это связанно, но я становлюсь бόльшим человеком вне этого инкубатора.
378-ая по-прежнему ждёт ответа. Это был не риторический вопрос, для неё действительно важно то, что я скажу.
- Если честно, я ничего не вижу. Эта картина, - я обвела рукой всю базу, - наводит на меня тоску.
Сзади я услышала тихий смешок. Обернулась. Передо мной стоял чистый, невинный душой ребенок. Одно только выделяется из такой милой внешности – глаза. Они говорят о тяжести знания жестокости мира. 378-ая не так проста, как кажется. Наверно это и тянет меня к ней.
Я выжидающе уставилась на неё и для большего эффекта подняла одну бровь.
- Не знаю, замечала ли ты, но каждый раз, когда тебе плохо, страшно или просто надо подумать ты всегда ищешь место, где нет людей, где тихо и максимально просторно. Озеро, спортивная площадка, а теперь и эта вышка. – Вторая моя бровь тоже поднялась на лоб. – Я уже сказала ты дикий, свободный зверь, а это место твоя железная клетка.
- К чему ты ведёшь?
Долгое-долгое молчание.
- Тебе здесь не место.
Я уставилась на неё, как будто она была сумасшедшей. Хотя я уже начинаю сомневаться, кто более ненормален я или мир вокруг меня.
- Я, конечно, не собираюсь сейчас читать тебе морали или проповеди, но заруби себе на носу никогда, слышишь, никогда не говори чего-либо подобного вслух. На этой базе у каждой пылинки есть уши, принадлежащие командованию. Любая твоя фраза или даже просто слово может стать последним в твоей жизни.
- Я только…
- Всё! Забыли.
Я начала злиться, а это плохо. Не такими были мои планы на вечер. Злость была не на саму девушку, а скорее за неё. Она излишне любопытна. Проворства ей не занимать, но полное отсутствие чувства меры делает девушку весьма уязвимой. Если подобные мысли озвучить не перед тем человеком беды не оберешься.
- Пойми, если ты хочешь прожить достаточно долго и так спокойно, как только это возможно в месте, подобном этому тебе нужно совсем мало, просто тщательно следи за каждым произносимым словом. Неосторожность может повлечь много проблем. Если ты не последняя эгоистка, тогда помни, мы здесь все в одной упряжке. Ошибка одной приводит к цепной реакции боли и даже смерти.
Она опустила голову, обдумывая что-то. Мне показалось она готовиться спорить. На лице ясно читалась внутренняя борьба. Но вопреки моим ожиданиям девушка развернулась и, не проронив, ни слова, стала спускаться с вышки. Её молчание стало полной неожиданностью. Я была уверена, что она найдёт ответ на любую мою реплику. Этого не произошло. Я смотрела на удаляющуюся фигуру солдата с ощущением чего-то незаконченного. Странное завершение разговора.
Солнце скрылось за горизонтом, знаменуя окончание дня. Я кинула последний взгляд на водные просторы и решила возвращаться. Магия этого места развеялась и множество мыслей снова стали атаковать мой и без того затуманенный мозг. Я спокойна, но слова 378-ой не оставили меня равнодушной.

Обход я совершала в быстром темпе, поскольку сигнал отбоя прозвучал задолго до моего появления в первой казарме. За это конечно не казнят, но по голове гладить, точно не будут. Для начальства превыше всего порядок и пунктуальность. Две первые казармы я можно сказать пробежала. Создала видимость своего присутствия и понеслась дальше. Вот в последней, третьей казарме пришлось задержаться подольше. Два солдата что-то не поделили между собой и устроили разборку. Ничего серьёзного, но крик подняли немаленький. Всё началось, как я поняла из-за книги, которую обе хотели прочитать. Пришлось потратить на них больше времени, чем я планировала. В итоге я просто забрала книгу как причину ссоры и шум сам собой прекратился. Убедившись, что обе успокоились и легли, я смогла вздохнуть с облегчением и наконец, самой отправиться спать. Вся глупость и бессмысленность ситуации меня поразила. Принципиальное нежелание обеих уступать было мне совершенно не понятно. Солдаты попросту начинают сходить с ума. Весь негатив будней девушки стали все чаще выплёскивать друг на друге. Такого на моей памяти не было никогда. Девушки, доставшиеся мне в подчинение более беспокойные, чем коренные обитатели базы. Иногда мне кажется, что причина этому большой груз знания чего-то важного и в тоже время запретного. Информация, которую они бережно скрывают от старожил этого места, может изменить ход истории. Возможно, даже спровоцировать вторую революцию в лучшем случае, в худшем будет паника и полный разлад, который не закончится хорошо ни для кого. Что лучше? Даже не знаю. В любом случае повседневность завершиться.
Я уже отошла на некоторое расстояние от здания как Рекс неожиданно окликнула меня. Первой мыслью, было, может я просто забыла запереть дверь, но она подошла ко мне и молча, сунула в руку клочок бумаги, явно впопыхах вырванный из блокнота. То, что записка уже прочитана, не оставалось сомнений. Даже в темноте я ясно увидела в глазах девушки необычный блеск заинтересованности. Всегда бесчувственный Рекс была задета тем, что скрыто сейчас в моей ладони. Понятно, что вразумительного ответа на вопрос что это за бумажка и откуда она взялась, мне получить не удалось.
- Это просила тебе передать одна из солдат, - пауза – она не одна из твоих подопечных. – Коротко и ровно. Всё. Хотя я бы очень удивилась, если б информация была полной и развёрнутой. Тем более что у меня уже закралось подозрение на тот счет кто этот таинственный писатель. Уверенной буду, когда прочту содержание. От заинтересованности Рекса моё любопытство помножилось вдвое.
Немало труда потребовалось для того чтоб дотерпеть до своего барака. Там, раздевшись и преодолев последнее препятствие в лице второго яруса кровати, я смогла спокойно при свете ночника аккуратно развернуть клочок, по-прежнему зажатый в ладони. С первой же строчки стало ясно, моя догадка была абсолютно точна.
Всего одна фраза, говорящая, что мы еще вернёмся к разговору так неожиданно и резко прерванному:
“Идёт охота на людей, а мы молчаливая и безвольная добыча, добровольно идущая на смерть!”
 отзывы (0) 
Оценить:  +  (0)   
07:20 03.02.12
url  Yawa Начинающий писатель
Глава 8

Ничто не сравниться с охотой на человека.
Тот, кто узнал и познал это, больше не      
обращает внимания ни на что другое.
Хемингуэй                  

Бега

Прошла неделя с того разговора на заброшенной сторожевой вышке. И с того самого вечера 378-ая не попадалась мне на глаза. Может просто судьба не сводит, а может она, специально избегает встречи со мной. Я не вдумывалась в это. Она передала записку с какой-то целью, а это значит, что если я не стану её искать рано или поздно девушка сама даст о себе знать.
Сейчас у меня значительно поубавилось свободного времени. Командование распорядилось удвоить нагрузку на солдат и соответственно часть нагрузки пала и на мои плечи. А, я только рада, поскольку предстоящие бега потребуют максимум силы и выносливости. Подготовка к ним моя главная задача на сей момент.
Я сижу у озера, возле самой воды. До отбоя остаётся целый час. Усталость прошедшей недели то и дело напоминает о себе, но мне скоро делать обход, поэтому в попытке побороть сонливость я уже успела сделать легкую пробежку вокруг озера. Причем дважды. Тут же искупалась и теперь исчерпав запас идей, коротаю последний оставшийся час.

Обход я начала за десять минут до положенного времени. Сон победил. Полный порядок в казармах меня несказанно порадовал. Ничего непредвиденного, всё как надо. Заперев последний замок я, не оглядываясь, поплыла к своему жилищу. В моей казарме всё ещё полупусто, оно понятно большинство сержантов как раз сейчас делают свои обходы. На меня это никак не влияет главное, чтоб соблюдалась тишина. Ведь когда девушки вернуться и будут готовиться ко сну, я в этот момент буду видеть десятый сон.
Быстро расстелила постель, разделась и приготовила форму на утро. Всё, можно спать.

Ночь была тревожной. Сны были в каком-то страшном беспорядке. Ничего связного, просто хаотичная пляска различных картинок. Но это был только сон, а в данный момент я всей глубиной своей души желала, чтоб то, что я ощущаю сейчас, оказалось просто-напросто таким, же сном, очередным кошмаром, но дело в том, что, еще не открыв глаза, я уже знала, где нахожусь. И это далеко не верхняя полка в солдатской казарме, не смотря на то, что засыпала я именно там. Это место, несомненно, гораздо хуже жестких металлических кроватей.
На первый взгляд полная идиллия. Я лежу на мягкой траве, спина чувствует влагу на рубашке, значит, капли росы еще не высохли. Недалеко слышно пение птиц и шум высоких деревьев. Дует свежий утренний ветерок. Моё тело полностью расслабленно. Нет никаких признаков опасности. Да, на первый взгляд полная идиллия. Но за спокойствием природы скрывается самый опасный хищник – человек!
Я нахожусь на закрытой территории леса специально отведённой для проведения испытаний. Это вольер для бегов - «зона смерти».
Вот и дождалась своего часа.
Я осторожно приоткрыла глаза, боясь яркого света, но его не было, и я решилась открыть их совсем. Теперь можно, наконец, сверить свои ощущения с действительностью. Всё в точности соответствует моему анализу. Утренний воздух, роса, высокие деревья, не пропускающие солнечный свет и обманчивое спокойствие.
При мне нет ничего, солдатская форма это все мое снаряжение. Обшарив карманы, я нащупала свой бинокль, часы и кусок бумаги. Карта. На ней отмечена маленькой стрелочкой моя цель – небольшая сторожевая будочка. И больше ничего. Своё местонахождение я должна определить самостоятельно. Не простая задача. С картами у меня всегда были нелады. К тому же нет фонарика. Он может пригодиться, когда стемнеет. А случится это довольно скоро. Сейчас часы показывают двенадцать дня. Значит, даже если солнце сядет в шесть или семь вечера в лесу будет непроглядная тьма примерно в три или четыре вечера. Всё из-за клятых деревьев.
Я безоружна, не имею ни малейшего представления, в какой части леса нахожусь, и на меня ведётся охота. А время неумолимо бежит вперёд. При всём таком раскладе страха я не ощущаю. Я могу описать своё состояние как шоковое. Моё тело полностью готово действовать. Инстинкты дают о себе знать. Но какой-то неприятный ступор мешает мыслить быстро и четко. Я помню свои первые бега до революции, и испытуемые сейчас ощущения кажутся знакомыми. В тот раз я выжила хоть и была покусана, значит должна выжить и теперь.
Начнём по порядку.
Задание: вычислить местоположение трёх Рексов, вывести их из игры, попросту убить, и живой добраться до сторожки. Если я не успею всё это проделать до того как сядет солнце линия моей жизни резко оборвётся. Каким именно образом не знаю, и думать о таком исходе, совершено не хочется. Еще будет время подумать о смерти сейчас резонней решать, как выжить. Говоря простым языком, моя главная задача любой ценой добраться до сторожки, живой!
Неожиданно я услышала два коротких поочерёдных выстрела. Стреляют из автомата. Кровь в момент похолодела, а дыхания не стало. Охота началась. Моё тело превратилось в хорошо налаженный механизм. Напряженные мышцы приготовились в любой момент атаковать пока ещё невидимого противника. Время на раздумья значительно сократилось в этот же момент. Возможно это не самое гениальное из моих идей, но всё-таки я побежала. Побежала быстро, и не оглядываясь. От быстрого бега и хаотичного маневрирования между деревьями шум поднялся заметный. Меня, скорее всего, засекли. Метание между деревьями меня, конечно, заметно тормозило, но в тоже время не позволяло Рексам попасть в меня, если они рискнут стрелять. Конечно, подобная стрельба наугад не в их стиле, Рексы привыкли убивать с одного четкого выстрела, как палач на расстреле, но искушать судьбу мне совсем не хочется. Особенно в моём положении. Я ведь не имею не малейшего представления, в каком направлении двигаюсь. Я ничего не успела предпринять, ни изучить местность, ни свериться с картой. Звук стрельбы раздался неожиданно и как по мне крайне не вовремя. Очень надеюсь, что моя цель находится в том направлении, куда я бегу, а не у меня за спиной. Самое интересное то, что я не знаю, как выглядит эта сторожка. Имеются ли в лесу ещё здания. По моим представлениям это должна быть или будка или маленькая деревянная хижина. Что-то в таком духе. Указательных знаков здесь не предусмотрено, поэтому я отдалась на волю случая. Выбор у меня не так велик, как хотелось бы. Впереди неизвестность, позади Рексы, желающие моей крови. Я выбрала неизвестность.
Дерево, дерево еще одно дерево и еще одно. Я так бегу уже несколько километров и лес начинает казаться бесконечным. За всё время я ни разу не оглянулась. Все звуки за спиной затихли где-то минут пять назад, а я так и не решилась остановиться. До этого момента. Пришло время найти себя в этом лесу. Я достала карту и спустя некоторое время я убедилась в двух вещах: карта полезна мне также как радиоактивное излучение и у командования смертельное чувство юмора. Я нахожусь в глухом лесу. Элементарно определить стороны света мешают макушки деревьев, скрывающие солнце и небо в целом. Я не знаю, где я была, где сейчас нахожусь и полнейшая загадка, куда двигаться дальше. Я уже даже не уверена, находятся ли Рексы по-прежнему у меня за спиной. Может они давно обошли меня? Как быть дальше? И снова очень много вопросов.
В стороне, слева от себя, я заметила что-то, торчащее из земли. Подойдя поближе, я узнала предмет. Он был прикрыт листьями, но контуры ясно выдавали рукоятку ножа. Вот это находка. Не веря своим глазам, я взяла его в руки. Лезвие немного грязное, зато в целом нож очень острый и готовый служить хозяину. Не знаю, был он тут забыт или оставлен специально, в любом случае я крайне признательна за такой подарок. Теперь у меня немного больше шансов выбраться из этой ловушки живой.
Поскольку карта ни чем помочь мне не может, а сторожку найти необходимо, я решила осмотреться. Сделать это в самой чаще леса не возможно и на помощь пришли всё те же высоченные деревья. Очень кстати пришелся и найденный нож. Я обошла несколько деревьев. Проделала некоторые гимнастические упражнения с целью выяснить насколько я смогу подпрыгнуть до ближайшей ветки. И наконец, выбрала то, у которого наиболее низко начинают расти ветви, и ствол как можно больше наклонён к земле. Еще немного поискав, нашла подходящего размера камень. На глаз определив середину между землёй и самой низкой веткой, я вбила туда лезвие. Получилась такая себе импровизированная лестница. На первый взгляд достаточно прочная, чтоб выдержать вес моего тела. На самом деле нож необходим мне лишь для толчка. Даже маленький наклон ствола даст мне возможность в прыжке встать ногой на рукоятку и ухватиться руками за ветку. А дальше просто детская забава.
Задумка удалась. Взобравшись на дерево, я преодолела несколько метров к верхушке. Ветви настолько прочные, что подъём оказался еще проще, чем я предполагала. Даже на самой верхушке ствол почти не качается, а ведь ветер очень сильный. Вот что значит настоящая мощь. Кепку я сняла с головы и надёжно спрятала в карман. Не хотелось бы, потом получать выговор за потерянный элемент формы.
Картина унылая. По правую руку лес заканчивается, как мне кажется, но не думаю, что стоит туда идти. Как я знаю, одной своей стороной лес примыкает к берегу моря. Я видела часть ограждения, когда водила солдат на тренировку. Если я пойду туда, то, скорее всего, упрусь лбом в электрический забор. Скорее всего, там ничего важного для меня нет. Далеко впереди, я вижу еще что-то, но, ни как не могу разобрать что именно. Серое облако, очень похожее на дым. Может костёр или печь. Я достала бинокль. Точно, это дым от печи, он начинает рассеиваться слишком высоко для костра. Если есть печь, значит, есть и дом. Смею предположить, это и есть моя цель. Надо уточнить. Одной рукой вцепившись в дерево, второй я сумела достать карту. Мне пришлось снова немного спуститься, чтоб ветер не вырвал бумагу из рук. Выходит, я сейчас в восточной стороне загона, а сторожка на северной стороне, почти у края загона. Как раз оттуда виднеется дым. Думаю это действительно нужное мне место. Я не уверенна на сто процентов, но выбора всё равно нет. Времени слишком мало для бестолкового блуждания по местности. По моим расчетам я смогу туда добраться часа за два. При благоприятных обстоятельствах. Так, на часах почти час дня. Долго же я тут бегаю. Значит, на месте я буду около трёх часов. К самому закату. Это не оставляет право на ошибку. Решение принято. Ничего что может писать, с собой у меня нет, и мне на помощь снова пришла природа. Я сорвала листик и отметила им на карте своё местонахождение. Зеленый крестик не даст мне вновь заблудиться.
Оказавшись снова на земле, я вернула себе нож. Выбрала направление и решительным шагом двинулась в путь. Спустя полчаса вид начал меняться. Деревья растут более стройные не такие мощные как прежние. Почва стала мягкой. Я заметила, что сапоги стали оставлять нечеткие следы. Нечеткие, но заметные. Это не хорошо. Найдя самую длинную тонкую прочную палку, я стала заметать оставляемые следы. Продвижение вперёд сильно замедлилось из-за этого. Виляя между деревьями, я пыталась найти твёрдую землю, тропинку, хоть что-нибудь. Безрезультатно. Если так пойдёт и дальше, Рексы найдут меня очень скоро. Так прошло еще полчаса. У меня началась мания преследования. На каждый самый безобидный звук реакция как на стрельбу. Я знаю это состояние. Это первые признаки приближающейся паники.

****

Земля задрожала. Едва-едва, почти не заметно. Появилась маленькая щель и прямо на глазах стала превращаться в огромную трещину с ровными краями. Ещё немного шире и послышались первые неразборчивые звуки. Голоса. К ним присоединился еще один звук, механический. Он приближался и быстро. Это скрипит плохо смазанный металл. Ещё ближе. Голоса стали громкими, очень громкими. Лай. Стук когтей. Из-под земли появились клетки. Три клетки. В каждой по одной собаке. Звери заливисто лают, клацая пастью. Весь их вид говорит о полной готовности к работе. Эти чистокровные овчарки лучшие ищейки. Лучшие убийцы. Секунда ожидания и дверцы автоматически поднялись. Последняя преграда исчезла, и собаки рванули с места. Совсем скоро они встретятся с хозяевами. Охота началась.

****

В воздухе что-то изменилось. Не могу понять что конкретно, но волосы на затылке встали дыбом. Предчувствие беды. Не смотря, на мою паранойю, я уверенна, на этот раз опасность реальна. Я постаралась прислушаться. Убрав на задний план собственное дыхание, бешеное биение сердца, шелест травы и листьев, я услышала посторонний гул, движущийся в мою сторону с необычайной скоростью. Первый разборчивый звук, который я смогла разобрать, заставил моё сердце споткнуться на полном ходу. Лай собак. Нескольких собак. Я сглотнула слюну, пытаясь хоть немного смягчить внезапно пересохшее горло.
- Что за шутки? Откуда здесь собаки? – я просто не могла поверить своим ушам. От неожиданности я даже заговорила в голос. Опомнившись, мой мозг стал настойчиво подавать телу сигналы SOS.
Бег – это иногда единственное, на что вы можете быть способны. Иногда это единственный выход. В моём случае всё именно так. Только вот беготнёй ничего не решится. Нужно как-то избавиться от собак. Хорошо даже если ненадолго, мне надо выиграть время. “Собаки, собаки. Как же можно избежать столкновения с ними?” Не смотря на то, что несусь я с огромной скоростью, думать мне это совсем не мешает. И наконец, начав соображать, я поняла, что в суматохе мыслей, я не подумала в какую сторону правильно двигаться и конечно побежала строго на восток когда мне надо на север. Так же я полностью забыла, что за мной остаются заметные следы на земле. “Стоп! Как же я сразу не додумалась? Всё банально просто. Следы. Какими бы умственно развитыми ни были эти зверюги, они всё равно идут по следу. Моему следу и всё что требуется от меня лишить их возможности меня учуять”. Просто и гениально. Остаётся сообразить, как отбить у собак нюх, если вокруг одни деревья.
Я думаю, у каждого в жизни случался такой момент, когда всё, что ты видел до этого, полностью меняет свой облик. И твоё отношение к окружающему миру кардинально меняется. Со мной это случилось сейчас. С собой у меня только бинокль, нож и карта. И до сего момента я была полностью уверена, что это всё чем я располагаю. Я сильно ошибалась. У меня есть друг и верный помощник – природа. Деревья меня укрывают и защищают, ранее помогли сориентироваться на местности. Листьями я могу делать записи на карте, чтоб не заблудиться. Этот лес способен на многое. Теперь очередь за землёй. То, что совсем недавно было мне во вред, сейчас может спасти мою жизнь. Влажная почва, а попросту грязь, выдававшая меня, поможет мне обмануть собак.
Один единственный шанс – это все, что у меня есть, но в тоже время это всё, что мне нужно. Реакция бежать оказалась настолько мгновенной, что палка, которой я заметала свои следы, так и осталась крепко зажатой в моей руке. Я принялась ковырять землю, уже который раз за этот невероятно долгий день. Только преследуемая мною цель немного видоизменилась. Раньше я пыталась скрыть следы, оставляемые на влажной почве, а сейчас я намеренно исследую землю в поисках самого влажного места. По скорости приближения злобного лая я понизила свой запас времени до пары минут. Это прибавило энтузиазма, и к моему великому счастью всего в паре шагов от себя я увидела нечто похожее на маленькое болото. Скорее всего, здесь протекает ручей, но после недавних дождей, смешавшись с грязью, вода стала напоминать грязную лужу. При мысли, что надо сделать в горле встал большой ком. Мной овладело жуткое и мерзкое отвращение. Но ничего не поделаешь. Я стянула с себя ботинки и отставила их в сторонку. Пытаясь не дышать и не смотреть, я ступила на самую середину этого болота. Чавкающий звук заставил меня брезгливо поморщиться. Тем не менее, я медленно опустилась на корточки и, стараясь не разбрызгать жидкость, легла и окунулась с головой. Во все открытые места вроде ушей и носа моментально забилась грязь. Всё тело покрылось мурашками, когда под рубашкой эта мерзость стала растекаться по всей спине. Я заставила себя собраться. Через несколько секунд на моей форме и на всех голых частях кожи не было ни единого чистого места. Я достигла своей цели. Вонь стояла знатная и от моего естественного запаха, который могли учуять собаки не осталось и следа. Теперь очередь обуви. Но ботинкам я приготовила более приятную участь. Аккуратно выбравшись на сухое место, по-прежнему, следя, чтоб грязь не разлеталась в разные стороны, я подняла с земли обувь и отнесла их на несколько метров назад. С их помощью я постараюсь выиграть немного времени. Лай усилился. Казалось псы прямо передо мной. Можно сказать почти так оно и было. Всё времени не осталось. Я со всей силы зашвырнула ботинки в кусты и побежала.

****

Преследователи находились на грани возбуждения. Вот-вот добыча будет поймана. Уже так близко. Сладкое чувство приближающейся победы. Но собаки неожиданно остановились. Они жадно хватали носом воздух, и в недоумении поглядывая на своих хозяев, ждали команды. След утерян. Запах жертвы только что столь сильный просто исчез.
– Искать!
Но поиски ничего не дали. Собаки просто беспомощно метались из стороны в сторону. Вместе с запахом ушли в неизвестность и следы на земле. Солдат как будто испарился, оставив после себя только пару ботинок.
– Умный ход, солдат. И где же ты теперь?

****

Бежать босиком по лесной дороге на самом деле намного ужасней, чем я предполагала. Мои ноги избиты в кровь, на них нет ни единого живого места. Но самое странное, что боли я почти не чувствую. Сейчас этот факт играет мне на руку, но я прекрасно понимаю, что это дело времени. Когда мой организм выйдет из состояния шока, я стану ощущать такую нестерпимую боль, о которой страшно только подумать. Но это всё в будущем, сейчас у меня есть куда более существенные проблемы. В то время пока я рассуждала о боли, на горизонте появилось море. Сделав ещё несколько адских шага, я оказалась вне леса. Никакого забора тут не оказалось. Под ногами был песок с мелкими камушками. После темноты леса он показался мне очень ярким, слепящим. Я оглянулась назад. Рексов не было видно. Я выиграла для себя немного времени. Прежде чем идти дальше я хорошенько измазала свои ноги в песке. Для ран это очень плохо, но песок остановил кровотечение. Как всегда приходится выбирать из худшего лучшее. Мне показалось, что я нахожусь слишком высоко от уровня моря и подойдя к краю, поняла, добраться до воды будет не самой легкой задачей. Я стою на краю отвесного обрыва. Нет даже намёка на лесенку или хотя бы тропинку. Пнув ногой несколько камней, покрупней, я надеялась услышать всплеск воды. Безрезультатно. Ладно, надежда умирает последней. Вобрав в лёгкие как можно больше воздуха, я двинулась вдоль обрыва. Может, удастся отыскать спуск или что-то на него похожее. Почему-то вспомнилась 315-ая, моя соседка в казарме. На тренировках мы зачастую работали в паре, и за несколько месяцев общения я заметила, что она всегда отличалась удивительной способностью преодолевать препятствия любого рода. Умением лазить в таких местах, которые для любого другого будут просто непреодолимыми. Если раньше я просто восхищенно наблюдала за ней, то сейчас я откровенно завидую. В данной ситуации мне пригодились бы её навыки экстрим-скалолаза.
Этот обрыв просто бесконечный. Кажется, я двигаюсь вперёд целую вечность. Мне это всё стало напоминать бестолковую игру в догонялки. Пустая трата времени, да и только. Я сильно рискую потерять все свои силы и шанс на спасение. Может мне и удалось обмануть собак, но это только на время на очень короткое время. Рексы быстро сообразят, что я их обхитрила, а может они уже сейчас всё поняли. В таком случае у меня совсем мало времени, которое я трачу на бег в неизвестном направлении.
Где-то не так далеко позади меня, в лесу раздался выстрел. Просто так стрелять никто не будет. И поскольку я здесь единственная добыча то, скорее всего это Рексы устроили затравку. Хотят заставить меня совершить ошибку, выдать своё место нахождения якобы от страха. Только это всё бесполезно. Во-первых, я уже слишком далеко от выстрелов чтоб паниковать, во-вторых, если стреляют, значит, не знают что я уже за пределами леса. Чаша весов милостиво склонилась в мою сторону. Сейчас половина третьего, если принимать решение, то сейчас, в лесу через час будет кромешная тьма.
Я заметила, что земля все больше и больше поднимается. Мне приходится идти в гору. Болели не только раны, но и мышцы от усталости. В конце концов, подъем стал слишком крутым, и мне пришлось почти карабкаться наверх. Ноги разъезжались на мелких камушках. Я преодолевала два метра, и потом метр скатывалась вниз. Я достала нож. Он значительно облегчил работу. Втыкать в землю лезвие намного лучше, чем собственные ногти. Совсем скоро я уже была на вершине. Развернувшись назад, я увидела весь лес как на ладони. Странно, когда я смотрела с верхушки дерева, я не видела никакой горы. Зато отсюда очень хорошо видно сторожку. Она совсем близко. Если встать спиной к морю, то дым виднеется впереди меня. Нас разделяет примерно минут двадцать. Нужно только спуститься немного вниз и снова войти в лес.
Боль в ногах постепенно усиливалась. С каждым новым шагом камни и лежащие на земле ветки добавляли новых ран, а старые ранки всё больше забивались грязью. Я вспомнила недавние мучения от порезов на руках, и мне сразу живо представилось недалёкое будущее, в котором я умираю от одной только мысли, что мне надо надеть ботинки. Мне кажется, в последнее время различные порезы и раны стали слишком часто появляться на моём теле.
Я так глубоко ушла в свои мысли, что и не заметила, как почти дошла до сторожки. Впереди уже были видны очертания деревянного домика. Все именно так как я себе представляла. Совсем маленькая, одноэтажная хижина. Я замедлила шаг. Окон нет, и я не могу определить есть ли там кто-то внутри. Если есть тогда кто он враг или союзник. Задание звучит просто – до заката добраться до сторожки, но никто не говорил, будет ли там сторож. Нужно быть осторожной.
Справа послышался какой-то шорох. Я насторожилась, но увидеть ничего не получилось. Кусты, окружающие домик, сильно мешают обзору. Я напряжённо прислушалась. Звук стал ближе и четче. Это шаги. Я лучше присмотрелась к листве. Рука автоматически сжалась на рукоятке ножа. Мне навстречу вышла собака. Она появилась из темноты, медленно переставляя лапы. Не спешит, поскольку знает, что бежать я не буду. Некуда бежать. Она встала между мной и домом, хотя, даже если я смогу добраться до него я не могу быть полностью уверенной, что открыв дверь я не получу пулю в лоб. Псина сделала шаг вперёд. Я не двинулась. Пусть начнётся бой.
– Ну же, давай, иди ко мне! – весь внутренний страх ушел в этот крик. Мне даже стало немного легче.
Мой внезапный крик на мгновение выбил её из колеи. Ошарашенная, собака сделала шаг назад, и этого замешательства оказалось для меня вполне достаточно. Всё произошло очень быстро. Резкое движение вперёд и я оказалась перед самой мордой, оскалившегося животного. Нож был уже наготове. Поскольку эта овчарка застала меня врасплох, особого выбора в действиях у меня не было. Первое, что мне удалось сделать – это сбить её с ног. Почти не прерывая прыжка. В то время как одна нога только коснулась земли, вторая уже наносила удар. Его сила оказалась не такой сильной, как я предполагала. Причиной тому были покинутые где-то посреди леса ботинки. Вспомнила я о своих босых ногах только после того как они ощутили на себе жесткие ребра псины. Раны снова стали кровоточить, но меня это не волновало. Еще до того как собака поднялась я прицелилась и метнула нож. В следующую секунду я уже стояла перед входом в хижину и не могла поверить своим глазам. Передо мной был пустой проём, двери нет! Я оглянулась. Овчарка по-прежнему лежала, только это ненадолго. Рана причиняет сильную боль, но если не вытащить нож собака будет жить достаточно долго, чтоб разорвать меня на куски. Я осторожно вошла в комнату. Никого нет.

****

Тишину леса нарушил отчаянный вой полный боли. Блестящая шелковая шерсть в момент пропиталась кровью. Она стала стекать вниз, делая землю мягкой и вязкой. Бедное животное, царапая когтями почву, отчаянно пыталось подняться на лапы. Попытка за попыткой. Но каждое новое усилие приносило только боль. Торчащий из шей нож снова и снова заставлял обессиленное животное биться в агонии.
Так продолжалось несколько минут. Казалось сил уже давно не должно быть, из пасти доносится только слабый еле слышный скулёж, но этот охотник не знает что такое проигрыш. Нескончаемая боль только еще больше разозлила, а злость придала сил. Битва не закончена.

****

Всё представленное моему взору сейчас полностью совпадает с тем, как я себе представляла сторожку ранее. Кратко всё в целом можно описать как ощущение пустоты и незавершенности. Стены кажутся голыми, хотя на них висят несколько полок с книгами и какими-то картами. Одна из таких карт прибита гвоздями к стене слева, а справа расположен целый походный комплект. Там бинокль, конечно, не такой как у меня в кармане, нет, намного лучше. Я даже позавидовала. Так же множество различных ножей, от самого маленького, до большого, каким можно ветки деревьев рубить. В густом кустарнике или камышах такой нож просто не заменим. Прочная верёвка, с такой можно без страха по скалам лазать, она способна выдержать очень большой вес. Возле верёвки сразу же несколько карабинов. От такого выбора глаза разбегаются. Должна признать, искушение забрать с собой большую часть представленного ассортимента было очень и очень велико. Побороть себя не просто. И всё-таки я понимаю, что унести такую тяжесть будет не реально, к тому же это будет заметно меня задерживать. Правда нож свой я не удержалась и поменяла на тот, что покрепче. Помимо всего выше перечисленного в комнате у дальней стены стоит массивный стол с раскиданными на нём карандашами и тетрадка с потёртой обложкой. Два стула, одноместная койка, под которой лежит сложенная стремянка. В углу керосиновая лампа.
Осмотрев комнату, я окончательно убедилась, что ничего здесь не представляет для меня опасности. Если только неприметная камера видеонаблюдения на потолочной балке. Её я заметила не сразу. Но скорее всего именно она сообщит куда надо, что я добралась до места назначения. Как-то же отслеживается, кто и когда появляется в сторожке. Камера подходит для этого как нельзя лучше.
Остался не решенным только последний вопрос: “Что делать дальше с собакой?” Она ранена, но не мертва и скоро придёт в себя. Как только это произойдёт, я полагаю, всё, о чем она будет думать – это месть. К такому надо быть готовой. Нож мне не поможет. Псина разорвёт меня на куски еще до того как я успею замахнуться. Второй раз трюк с эффектом неожиданности, как на улице, не пройдёт. Идея должна быть свежей, той которую собака не сможет предвидеть. Я снова прошлась глазами по предметам в комнате: верёвка, несколько ножей, керосиновая лампа. План напрашивается сам собой. Я осторожно выглянула во двор. Собака по-прежнему лежала на земле, но я знала, она вот-вот поднимется. Отсутствие дверей делает меня уязвимой. Мешкать нельзя. Осталось найти спички и керосин. Если есть лампа, значит, поблизости должен быть керосин, чтоб её заправлять. Должен быть, только вот где? Я уже осмотрела всё в этой комнате, но ничего похожего на горючее я не нашла. Странно.
– Стоп! Лестница! – меня просто осенило. – Как же я сразу об этом не подумала?
Должно быть здесь есть чердак. Так и есть, в одной из потолочных досок над входом заметна маленькое отверстие. По-видимому, это то, что я ищу. Как я не сообразила сразу о наличии чердака еще можно понять, но вот куда смотрели мои глаза, когда я осматривала комнату, не знаю. Не заметить дырку в потолке, это надо же. Я достала из-под койки стремянку. Сначала, машинально я хотела поставить её прямо под отверстием, но вовремя спохватилась. Двери нет, поэтому собака увидит всё, что происходит возле входа. По этой же причине я старалась соблюдать тишину, иначе рискую не заметить её появление. Да, и ни стоит лишний раз привлекать к себе внимание. Лестницу я поставила слева от проёма. Стена, отделяющая потолок от верхнего косяка входа, удачно скрыла мои акробатические трюки, которые я изображала, пытаясь дотянуться до импровизированной ручки. Лёгкий толчок, доска поддалась, и я отодвинула её насколько смогла. После обнаружения чердака мой план естественно претерпел некоторых изменений. Эти изменения меня ничуть не радовали, поскольку из-за них тратилось много времени.

****
                                                                                    
Злость ослепляет. Злость затуманивает разум. А главное – злость наделяет силой. Ровно на столько, сколько требуется для свершения мести. Этому зверю и такой малости достаточно. Вполне.
Боль ушла вместе с ощущением реальности. Всё ушло, всё, что сейчас мешает, ушло куда-то в неизвестность. Осталась только жажда мести, направляемая неконтролируемой яростью. Еще пара шагов и прольётся кровь.

****

Сквозь щель мне было прекрасно видно, как эта псина поднимается и делает первые шаги. Готова сознаться, у меня холодный пот на лбу выступил и мурашки пробежали по позвоночнику, когда она подняла морду. Никаких эмоций. Глаза – тёмная бездна злобы. От боли не осталось даже намёка. Я отчетливо поняла, что не имею право даже на легкое замешательство. Любое промедление обернётся для меня путёвкой на тот свет. Выкинув из головы всякие сомнения и неуверенность, я еще раз для успокоения проверила наличие всего необходимого для задуманного плана: спички, керосин, новый нож, самодельная сеть, большая и очень прочная доска (несколько минут назад эта доска была частью одной из висящих на стене книжных полок). Спички в кармане, сеть и нож в руках, керосин стоит внизу в дальнем углу и почти посередине комнаты лежит та самая бывшая полочка. Всё на своих местах. Теперь осталось привлечь внимание псины. Посмотрев в щелочку, я убедилась, что собака находится на достаточном расстоянии от входа, чтоб не заметить мои дальнейшие манипуляции. Пошарив рукой в темноте, нащупала небольшой кусок железа. Именно с его помощью я заставлю этого зверя войти в хижину. Осторожно опустив руку через доски, я отшвырнула железяку подальше. И сразу притихла. От волнения ладони стали влажными. Пришлось обтереть их об рубашку. Реакция была незамедлительная. Как молния псина влетела на крыльцо и остановилась прямо на пороге.
– Ааа, чтоб тебя черти взяли! – от досады еле сдержалась от крика. – Ну, давай же иди вперёд, иди! – хотелось со всей силы заколотить кулаками по полу. В ожидании, когда же собака встанет на правильное место, которое в моём сознании было отмечено ярко красным крестиком, мне представилась возможность хорошо её рассмотреть. Вид был не из самых дружелюбных и приятных. Нож по-прежнему торчал из шеи. Он вошел по самую рукоятку и без посторонней помощи собака никогда не сможет его вынуть. Кровь из раны так и продолжает сочиться, капая на деревянный пол. Шерсть свалялась и из коричнево-черной стала грязно-красной. Должно быть, потерянно очень много крови. Собака очень хорошо знает, что скоро умрёт и явно вознамерилась забрать меня вместе с собой. Только я с этим не согласна. Как только она пройдет на пару шагов вперёд наступит время атаки. И я его не пропущу. Прошла минута, пошла вторая, а эта псина так и не двинулась с места. По-моему она чего-то ждет. Может того что я выйду ей на встречу и скажу “Привет!”? Передёрнув ушами, она всё-таки сделала первый шаг, и еще один, медленно углубляясь в комнату.
– Я затаила дыхание. У меня есть только одна попытка без права на ошибку…
Сжав в руке своё импровизированное оружие, я свесила ноги из отверстия между двумя досками и, когда собака подняла голову, уже была в полёте. Упав прямо на животное, я накинула на неё самодельную сеть. Ей моя задумка, по всей видимости, не понравилась, поскольку она стала яростно отбиваться и рычать. Я старалась изо всех сил не выпустить её из-под моего тела, которым я её прижала к полу. Во всей этой возне мне надо было еще найти доску. “Вот она!” Я перехватила нож в левую руку, в этот момент зажим ослабился, и собака воспользовалась этим.
– Ааааааааааа!!! – я закричала во всё горло.
Острые зубы пса с огромной силой сжались на моём предплечье и стали его раздирать. Кажется, я даже услышала хруст собственных костей. Боль разорвала мои нервные окончания, даже в глазах потемнело. И тут пришла отчаянная ярость. Яркие полосы гнева затмили глаза. Я схватилась за торчащий из её шеи нож, что есть силы, нажала на него и резко выдернула. Кровь хлынула тонкой, мощной струёй. Меня отбросило в сторону сильным толчком. Ровно секунду я с невероятным наслаждением наблюдала за страшной агонией своей жертвы. Раненная псина металась из стороны в сторону и извивалась, стараясь не захлебнуться кровью. Всё это только еще больше усугубляло её положение. Она сильней запутывалась в мою сеть, которая в свою очередь раздирала открытую рану. Кровь залила всё вокруг, я уже даже не могла разобрать, где чья. Пол, я и сама собака, все мы были буквально залиты кровью. Моё плечо просто горело. Надо заканчивать с ней. Я подняла с пола доску и вколотила с её помощью в пол свой новый нож, тем самым зафиксировав собаку на одном месте. И дальше по плану: керосин, спички, костёр.
– Прощай!

Огонь очень быстро распространился по всей хижине. С пола он поднялся по картам и книгам к потолку. Доски загорались моментально, и сторожка превратилась в один большой костёр. А я стояла, наблюдая за тем как разноцветные языки пламени заживо поедаю того кто еще совсем недавно был самым опасным охотником здешних мест. Она боролась до конца. До последнего собака пыталась вырваться из сети. Не обращая внимания на пылающую в огне шкуру, она грызла верёвки и разбивала лапы в кровь о деревянный пол. Даже когда сил совсем не осталось, а огонь поглотил её полностью в её глазах смотрящих на меня оставался вызов. До последнего вдоха в ней оставалась сила бороться.
– Мне есть чему у тебя научиться.
Запах дыма и гари быстро распространялся в воздухе, но мне ни когда не забыть острое чувство тошноты, когда ветер донёс до меня запах палёной шерсти и горелой плоти. Где-то сквозь пелену ненависти и гнева в моё сознание пробиралась мысль о неоправданной жестокости, но стоило мне пошевелить правой рукой как все подобные мысли в миг улетучились. Я поступила так, как должна была поступить, не смотря ни на что. Я хотела причинить ей страдания, я хотела мести, я хотела видеть приближение смерти в её глазах…я хотела этого и я не считаю себя в чем-то повинной. Я отомстила за себя и за всех, когда либо, раненных, искалеченных или убитых солдат. За долгие годы существования нашей базы не одно поколение этих безжалостных убийц разрывало на куски моих товарищей. И их при этом совесть не мучила. И есть ли она у них вообще? Не знаю. Наверно ни у кого из нас уже давно не осталось ни капли совести. Может оно и к лучшему.

Я не стала досматривать до конца гибель хижины. Мне было достаточно наслаждения от смерти пса, и когда стало совсем жарко, я ушла прочь. Решила посидеть у обрыва. Вид моря меня всегда успокаивал. Оружия у меня не осталось, всё сгинуло в огне. Задание выполнено, а это значит, Рексы прекратили охоту на меня. Осталось дождаться, когда меня заберут. Я невероятно устала, хочу есть и еще больше помыться и, наконец, привести в порядок свои забитые грязью раны на ногах. Чувствительность вернулась к ним, но боль от укуса перекрывала всё остальное. Сев на остывающий песок я впервые за долгое время оказала должное внимание своим ссадинам, ранам и укусам. Положительного мало. От вида разорванной кожи на руке меня передёрнуло. Шрам останется большой, уродливый и на всю жизнь. Конечно, радует, что эта самая жизнь всё еще со мной. Не смотря на то, что всё моё тело было похоже, как будто я побывала в мясорубке, процесс заживления будет не долгим. Самое тяжелое предстоит вытерпеть плечу, но и оно будет в полном порядке. Если меня вовремя заберут отсюда. В плохом случае я могу потерять руку. Мне бы этого не хотелось.
В преддверии заката небо окрасилось в красно-оранжевые тона. Это очень красиво. Не часто здесь удаётся такое увидеть. Вот и сейчас я старалась зафиксировать картинку в памяти, но образ куда-то ускользал. Я пыталась сосредоточить внимание на причудливых красках природы, чтоб не потерять сознание. В голове гудело, а перед глазами плясали разноцветные полосы. Кусок рубашки, служащий повязкой, насквозь пропитался кровью. Я теряла её слишком стремительно. Если за мной не придут в ближайшее время, рассвета я могу уже никогда не увидеть.

****
            
Тяжелые солдатские ботинки остановились в паре шагов от того что совсем недавно было домом. А сейчас? Руины. Пепелище. Могила. Пальцы сами собой сжались в кулак. Среди груды горелой древесины лежало маленькое обугленное тело собаки. По положению тела было видно, она боролась до последнего. Но ей не оставили шансов.
Сквозь тишину прорвался звук затвора. Резкий порыв ветра поднял в воздух тонкий слой пепла и в этой дымке промелькнул силуэт человека стремительно уходящего прочь.

****

Я была уже почти по ту сторону сознания, когда неожиданный резкий звук вернул меня в чувства. Этот звук стал для меня таким же родным, как и биение сердца. Щелчок затвора на автомате. Я успела только встать и развернуться лицом к источнику, как из леса появилась Рекс. Её вид просто кричал: “Ты умрёшь!” Мне не хватило времени даже испугаться. Я в ловушке. Дуло автомата сверкнуло на последних лучах солнца. Все звуки стихли. Единственный различимый звук – стук капель крови о песок. Глаза Рекса сверкнули, и за секунду до выстрела я поняла, за что умираю. Я почувствовала острую боль в груди. Ноги ослабли, подкосились, и моё тело без сопротивления рухнуло вниз с обрыва навстречу бушующему морю.


 отзывы (0) 
Оценить:  +  (0)   
07:24 03.02.12
url  Yawa Начинающий писатель
Глава 9
Реабилитация

Первая сформированная и законченная мысль появившаяся в моей голове после того как я пришла в сознание была: “Какого черта со мной произошло?” Через какое-то время мне даже удалось еле слышно прохрипеть это вслух. До этого я просто пыталась собрать воедино то, что называлось моим сознанием. От него на самом деле мало что осталось. После того как я в первый раз пришла в себя я еще по меньшей мере пять или шесть раз снова теряла сознание. И должна признать в той стране грёз мне нравилось куда больше чем в мире, где моё тело агонизирует от боли. В короткие промежутки времени бодрствования я видела вокруг себя несколько людей в белых медицинских халатах. Но, ни кому из них не приходило в голову обратить на меня внимание и вколоть обезболивающее или снотворное. Ужаса всей ситуации добавлял факт моей амнезии. Последнее, что я помню это как ложилась спать после вечернего обхода, а просыпаюсь уже здесь. Не сложно догадаться по окружающей обстановке где именно это здесь. Всё могло быть не так страшно, если б моё тело не было почти полностью покрыто кровавыми бинтами. Если точно, то забинтованы были обе ноги по колено, туловище с правой рукой, а также голова. Рука к тому же, кажется, была сломана. В том временном промежутке, который исчез из моей памяти, со мной произошла какая-то история, и никто не намерен ничего объяснять. Я даже не знаю, насколько велик этот промежуток. Может несколько часов, день, два, а может даже и несколько недель. За какое время можно успеть изувечить своё тело до такой степени? Или позволить кому-нибудь это сделать. Недавнее прошлое оставалось для меня загадкой.

****

За моим окном звёзды появлялись уже четыре раза, значит прошло четыре дня. На самом деле могло пройти намного больше времени, я ведь не знаю сколько пробыла на этой койке пока не очнулась. За это время моя голова перестала гудеть, и мысли обрели ясность. Я перестала постоянно отрубаться и смогла рассмотреть комнату. Это самая обычная больничная палата. Цветовая гамма однообразно белая, как раз в стиле нашей базы. Справа и слева от меня какие-то медицинские приборы. Не знаю, что они фиксируют, в их работе я не имею желания разбираться. На окнах легкие шторы внутри, а снаружи толстая решетка. Она меня даже не удивила. Пожалуй, на этом всё. Минимализм присущ здешнему интерьеру. За входной дверью бывало, слышались разговоры, но я не могла разобрать слов. Иногда мне казалось, я узнаю голоса. Такое ощущение, будто мне знакомы эти люди, только вот я никогда не имела дело ни с кем из врачей, до этих дней конечно. Загадка остаётся не разгаданной.

****

Мой сон нарушили чьи-то голоса. Говорили не очень громко, даже шепотом, меня скорее привлекла тема разговора – я. Не открывая глаз, дабы не выдать себя, я стала внимательно вслушиваться. Поначалу всё звучало банально: мои анализы, скорость заживления ран, общее состояние и когда смогу отсюда выбраться. Как оказалось, выбраться из больницы для меня и составляет проблему. Говорилось о том, что командир приказал держать меня здесь под присмотром до тех пор, пока не поступит соответствующий приказ меня выписать. Даже если я буду здорова как бык, мне никто не позволит от сюда уйти без разрешения свыше. Моё передвижение даже в пределах больничного комплекса должно четко контролироваться. Так я поняла, почему мне кажутся знакомыми голоса за дверью. Это Рексы стерегут вход. Со многими я успела тесно сработаться с тех пор как стала сержантом и могу узнать по голосу. С какой целью нужно меня здесь держать никто из двоих так и не сказал. Но одно для меня стало понятно, я не пленник. Принятые меры призваны защитить меня. Осталось выяснить от чего моя скромная персона должна быть защищена. Думаю, это напрямую связанно с тем, почему я попала сюда. Выясню все обстоятельства, предшествовавшие моему появлению в больнице, может смогу понять, за какие достижения я заслужила такой почетный подарок, как защиту командования.

****

Прошло еще два дня. Моё тело чувствовало себя гораздо лучше, нежели неделю назад. Я даже могу принять сидячее положение и при этом не взвыть от боли. Правда после первой попытки мне стала помогать медсестра. Самостоятельно я смогла только оторвать от кровати плечи и от такого напряжения в груди разорвалась граната жгучей боли и приступа рвоты. После такого опыта, мне больше не хотелось делать каких либо самовольных попыток, и я отдалась в не особо нежные, но знающие руки медицинского работника. Новое положение тела принесло за собой массу положительных моментов. Во-первых, я смогла немного размять затёкшие мышцы, а во-вторых, сменила угол обзора и это самый огромный плюс, потому что разглядывать белоснежный потолок мне осточертело до невозможности. Счастье меня ожидало так же и на завтрак. Всё та же медсестра принесла на подносе нечто похожее на нормальную человеческую пищу, и мне удалось это проглотить без отрицательных последствий. Прежде мой рацион включал в себя только маленький пакетик, висящий слева над моей головой. Капельница. Так что сегодня был совершен большой прорыв.
Положительные сдвиги в здоровье тела меня, конечно, очень радовали, но остаётся ещё голова, а точней память. Я по-прежнему не имею не малейшего предположения, каким образом я смогла получить такие ранения и как попала на территорию больничного комплекса. Понятно, что меня привезли, но откуда? И замечу, никто так и не сказал каков характер моих ран. Видя гипс на правой руке, предполагаю, что она сломана. И это всё! Я потратила большую часть ночи, размышляя над этим. Мне отчаянно хотелось вспомнить хоть что-то. Наутро с первыми лучами солнца светлая мысль посетила мою больную голову. Вместо бессмысленного блуждания по дебрям памяти стоит применить старую добрую логику. В моей ситуации она уж точно ни как не повредит. Я начала с простого – с самого начала. Моё последнее воспоминание - вечерний обход солдатских казарм, я помню, как ложилась спать. Что было до этого? Много тренировок, помню, как сильно уставала. Долго не видела 378-ую. Почему? Я встретила её на территории гаражей, а потом еще где-то.
– Заброшенная сторожевая вышка! Точно! Бега! – в последний момент я успела остановить руку, которой хотела стукнуть себя по лбу. Руку в гипсе. Быстрая реакция спасла меня от еще одной травмы головы. Внезапное прозрение ошарашило меня. Как я могла забыть? За неделю или около того до моего последнего воспоминания я получила конверт. Я должна была отправиться на бега.
– Остаётся выяснить была ли я на бегах? Если да, тогда почему ничего не помню? – я вела свои размышления вслух. В сложных ситуациях такой диалог самой с собой мне очень помогает. Мысли не путаются, и осмысление происходит постепенно. – Я сделала обход казарм и вернулась в свой барак. Легла спать, а проснулась на этой койке, не способная сделать нормальный вдох. – Как, черт возьми, я умудрилась так искалечиться?
– На бегах. – если бы могла я несомненно выпрыгнула бы из кровати, но вместо этого я чуть не содрала подлокотник и вырвала из вены иглу капельницы. Последнее я даже не заметила. Кровь стала капать на белую простыню, а я тупо смотрела на неожиданного гостя. Это Рекс. Девушка спокойно вышла и вернулась уже с медсестрой.
Женщина оказалась не очень довольна сломанной ручке кровати и испачканной простыне. Но меня это совсем не волновало. Заминка в объяснении с Рексом дала мне возможность вернуть себе самообладание. Я расслабилась. Сначала, я наблюдала, как медсестра с недовольным лицом пытается отыскать наименее повреждённое место на моей руке, чтоб вновь воткнуть иглу, потом, после того как она сдалась и ушла, буркнув себе под нос: “Тебе и этого будет достаточно”, уставилась на девушку по-прежнему стоящую в дверях. Воцарилось молчание. Мне нечего было говорить, я терпеливо ждала, когда она соизволит объяснить своё неожиданное появление в моей палате, и такое бесцеремонное вмешательство в мои мысли. Только она не особо спешила с объяснениями. После долгих минут ожидания любопытство меня победило.
– Говори!
– Извини.
– Не важно. Говори, что знаешь о причине моего здесь пребывания.
– Был приказ не говорить об этом. Я не имею права, но… – она замолчала на полуслове. Одна её рука опустилась в карман. Я заметила, что она была сжата в кулак.
– Что но? Почему я не имею права знать, как попала сюда? – я начинала злиться от такой несправедливости. – Что со мной произошло? Я была на бегах?
– Вот. – она протянула мне конверт. – Ты найдёшь здесь некоторые ответы. Думаю, мне не требуется говорить, что с ним нужно сделать после прочтения.
– Нет. Я всё сделаю как надо. Спасибо.
– Не благодари меня. – с этими словами девушка ушла.
Еще какое-то время я сидела, не видящим взглядом уставившись на дверь. Я знала её. Это та самая Рекс, которая передавала мне записку от 378-ой. Я посмотрела на конверт. Найду некоторые ответы?! Ладно, посмотрим.
Ногтями, расковыряв бумагу, я вскрыла конверт. Внутри лежало три с двух сторон исписанных листа. Причем под конец почерк становился всё мельче и мельче. Сразу видно письмо писалось в большой спешке. Долго гадать, кто автор не пришлось, это стало ясно с первой строчки.
– 378-ая. – я должна была сама догадаться.
Эта девчонка ищет себе приключений. Я уверенна, командир приказал всем сержантам строго следить за своими солдатами и предотвратить любой контакт со мной. Никаких посещений и писем. 378-ая идёт против правил и это не может привести ни к чему хорошему. Но больше всего мне интересно как ей удалось уговорить Рекса помочь ей в этом. Любой другой охранник уже давно донёс бы на неё командиру. За этими стенами что-то происходит и мне очень бы хотелось знать что именно.
Вот наиболее важная для меня часть письма:

“Солдат 378/2.
Пишу быстро, и может не очень понятно. Прошу заранее простить, если не соблюдаю субординацию, но я посчитала правильным поставить вас в известность о том, что происходит сейчас на территории нашей базы. Одним словом – охота. На Вас, сержант. Вам известно, что слухи очень быстро распространяются среди солдат. Я не знаю всех подробностей, но из вот таких солдатских баек я узнала о вашей победе на бегах и последующем ранении. Но основную информацию мне рассказала одна Рекс. Она одна из тех, кто охраняет казармы Ваших солдат. Сразу могу успокоить, память постепенно вернётся к Вам. Она была утрачена впоследствии сильного удара головой. Я, пожалуй, начну рассказ с начала.
На бегах Вы блестяще справились с поставленной задачей. Вовремя и без значительных травм Вы смогли добраться до пункта назначения. Датчики движения среагировали, когда Вы переступили порог. В этот же момент включились камеры. Они фиксировали каждую секунду. Вам оставалось только дождаться, когда Вас заберут. Но появление собаки стало фатальным. За смерть, на которую Вы обрекли это животное, многие солдаты готовы поклясться Вам в вечной преданности. Огонь. Рекс рассказала, что дом был сожжен целиком, и в нём дотла сгорела прикованная к полу псина. На пепелище нашли только обугленный нож, воткнутый в остатки деревянного пола, и собачьи кости. Пожар уничтожил всё. Вещи, сделанные не из металла, бесследно исчезли с лица земли. И на этом история могла закончиться, но случилось непредвиденное. Оказалось, эта собака была личной собственностью одной из Рексов, участвовавшей в бегах. Девушка, увидев, как Вы поступили с её питомцем, пришла в ярость. Она нагнала Вас на краю леса. Патруль, который прислали забрать Вас из вольера, тоже был там, но разгневанная девушка сделала свой ход первой. Пуля попала прямо в грудь. Удар оказался очень сильным. Вы сорвались со скалы. Но и после этого она не успокоилась. Рекс продолжала стрелять, даже когда патроны закончились, она всё равно жала на курок до тех пор, пока трое солдат не повалили её на землю. Только после укола большой дозы снотворного девушка затихла, и все смогли вздохнуть с облегчением. Ненадолго. Самое плохое было даже не пулевое ранение и не падение с огромной высоты, а острота скал, на которые Вы упали, и количество времени, потраченное на то, чтоб Вас поднять наверх. На всю операцию ушло чуть больше часа. Не знаю, правда или нет, но говорят, достали Вас уже бездыханную.
Это всё, что мне удалось узнать о происшествии на бегах. Рекса по прибытии на базу поместили в карцер под стражу. Но спустя два дня ей удалось бежать. При этом было убито два охранника, и пропал один полностью заряженный автомат. До сегодня никто не знает где она. Командир приказал охранять Вас до тех пор, пока Бежавшая Рекс не будет найдена. По всей базе объявлена боевая готовность. После побега командир собрал всех сержантов вместе в заброшенном спортзале. Их собрание длилось несколько часов. Не знаю, о чем говорили они, но когда сержанты собрали нас, сказано было только не ходить по территории без основательной причины и никаких контактов с Вами. На каждый пост добавили еще по одному Рексу и каждые полчаса три патрульные машины объезжают все сектора базы. Даже ночью слышен рёв мотора. В воздухе витает сильное напряжение. Вчера беглянку видели на территории медицинских лабораторий, совсем близко от больницы, в которой Вы находитесь. Она всеми силами добивается свершения мести, а командование по непонятным мне причинам хочет сохранить Вам жизнь. Мне кажется это очень странным. Никогда раньше командование не отдавало столько сил на защиту одного солдата.
Поведение сержантов изменилось. Они знают больше чем мы, и эта информация им не нравится, Они встревожены и эта тревога ни как не связанна с безумной убийцей прячущейся где-то неподалёку. Что-то грядет и я подумала, что стоит поставить Вас в известность.
Больше писать я не буду, это очень опасно. Если будет поступать новая информация, я буду передавать её через Рекса, с которым Вы уже знакомы”.

Даже не знаю, следует, бить тревогу или нет. Неопределенность новой информации вводит меня в заблуждение. С одной стороны после зимней революции любое отклонение от привычной жизни приводит командование в панику, ведь рушится весь привычный ритм жизни, но с другой стороны сама реакция на случившееся попадает под категорию «нереальное и невозможное». Я простой солдат со званием сержанта. Не хуже, но и не лучше многих других таких же солдат. Так каким образом за один день моя персона смогла стать настолько важной и ценной, что командование защищает меня от сошедшей с ума девушки с автоматом. Мы всегда были для них только ничего не стоящим жертвенным мясом. Нас отсылали на смерть и забывали в тот же миг, как сердце переставало биться. Совсем недавно сотни солдат погибли и были безжалостно расстреляны только за то, что стали мыслить не так как хотелось командованию. Что случилось теперь? Чем особенна я? Впервые встретилась с ситуацией, когда один солдат представляет ценность.
Еще один явный признак Апокалипсиса – чувства Рекса. Эти солдаты были специально выведены для убийства, путем жесткого отбора из сотни новобранцев в живых оставляют только половину самых преданных и жестоких. Безжалостные и бесчувственные твари. А теперь одна из них решила посвятить остаток своей жизни мести за то, что я убила её собачку. Ну, я согласна с псинкой я поступила чересчур жестоко, но бега для того и существуют, для убийства того или иного их участника. Я играла по правилам: убей или будешь убит! Это просто абсурд. Рекс полюбила своего питомца.
Да, сегодня не день, а просто сезон чудесных открытий.

Оставшийся ещё с завтрака стакан с водой сейчас очень пригодился. Ни в коем случае нельзя допустить, чтоб кто-либо узнал о полученном письме, мне нужно его уничтожить. Сжечь его я, конечно, не имею возможности, но вот сделать так, что его никто не сможет прочесть это с легкостью. Достаточно просто хорошенько вымочить все листы в воде. 378-ая, молодец, предусмотрительно использовала чернила. Они очень быстро расплывутся, и текст будет просто невозможно прочитать. Я, для полной уверенности, размокшие листы разорвала на мельчайшие кусочки и засунула в гипс. Так надёжней и мне спокойней.

****

В приятной дремоте прошел остаток дня, и вечер я встретила немного сонной. За столько времени проведённого в лежачем положении мои мышцы превратились в цемент. Я не привыкла так долго находиться в неподвижном безделье. Мне отчаянно хотелось выйти во двор проветрить лёгкие свежим воздухом и хорошенько размять залежавшиеся мышцы. Но с мыслью об улице всплывали неприятные воспоминания о Рексе желающей моей смерти. Энтузиазм сразу куда-то пропадает.
Я проснулась как раз перед приходом врача. За эти дни я видела его всего раза три. Каждый раз одна и та же молчаливая сцена. Он приходит, смотрит в записи, принесённые с собой, внимательным взглядом издалека осматривает меня с ног до головы и только потом приступает к осмотру непосредственно самих ран. Меняет повязки и смазывает чем-то холодным все повреждения. Особое внимание он уделяет ране на груди. Она беспокоит меня больше всего. Из письма 378-ой я поняла, что это огнестрельное ранение. Теперь я знаю некоторые подробности произошедшего на бегах, и мне не терпится расспросить доктора о том, какое чудо меня спасло. Если верить словам моего источника, то я с пулей в груди упала с очень большой высоты на острые скалы. По всем законам природы я должна была умереть. Не то чтоб я была не рада жизни, но мне всё-таки очень интересно как всё было.
– Здравствуйте, доктор. – он посмотрел на меня слегка удивлённо. Это понятно, я впервые пытаюсь с ним заговорить.
– Я здесь уже неделю и хотелось бы узнать хоть немного о том, как я сюда попала. – я старалась говорить ровно, без эмоций. Не хочется спугнуть наверно единственного человека, кто обладает нужной мне информацией. – Откуда всё это? – я показала на всю себя.
– Всё это, как Вы выразились, у вас вследствие непредвиденного всплеска эмоций одного из солдат и последующего падения со скалы.
– Простите, каких эмоций и какого падения?
– Ваша потеря памяти временная. Совсем скоро Вы всё вспомните просто дайте себе время. – он явно не желает вести со мной беседу. А я не хочу оставаться в неведении.
– Доктор, я неделю провела на больничной койке. Только сегодня мне удалось поесть нормально и при этом удержать всё в желудке. Я до сих пор не могу самостоятельно принять сидячее положение. Боль в груди и голове меня скоро добьёт окончательно. Всё моё тело покрыто бинтами, и Вы хотите сказать, я не имею права знать, почему всё так происходит?!
– Хорошо. Только не задавайте вопросов.
– Не буду.
– Когда датчики движения зафиксировали твоё появление в хижине, нам сказали быть готовыми принять возможных пострадавших. Речь, конечно, шла о Рексах, а не о тебе. Мы приготовили оборудование и ждали. Командование выслало бригаду из трёх Рексов к вольеру для бегов. Они должны были найти тебя и вывести из леса. Только всё пошло не так как все планировали. У хижины патруль нашел только одного Рекса всю перемазанную пеплом. Она была в бешенстве и не заметила приближающихся к ней солдат. Последовав за ней патруль, вышел к обрыву, на котором всё и случилось. Никто не успел среагировать. Никто не мог и предположить, что Рекс без приказа станет стрелять в безоружного солдата.
– Она стреляла? – я постаралась изобразить на лице искреннее удивление.
– Да. Удалось успокоить её, только связав и вколов снотворное. Девушкам пришлось вернуться на базу за оборудованием. Они потратили уйму сил и времени, чтоб спуститься вниз и безопасно поднять твоё бездыханное тело наверх. Темнота их сильно задерживала. Реанимировали тебя уже в машине по дороге в больницу. При транспортировке в отделение твоё сердце снова остановилось. Мне удалось вернуть тебя к жизни и стабилизировать состояние. После этого оставалось только ждать. К этому времени поступил приказ не выпускать тебя из палаты и прислали охрану. Меня не ставили в известность зачем. Ты не приходила в сознание три дня. После того как ты очнулась, как я и предполагал, ты ничего не помнила.
У тебя серьёзное сотрясение мозга, поэтому тебя тошнит и постоянно мучает головная боль, так же собака сильно потрепала правое плечо. При падении была сломана рука и одно ребро. Множество резаных повреждений кожи. Хочу заметить, что ты родилась под счастливой звездой. В тот день был отплыв, но ты упала тогда когда уровень воды был еще достаточно высоким. Это смягчило удар. К тому времени, когда Рексы спустились вниз, вода уже ушла, и ты лежала на голых скалах.
– Непоправимые последствия имеются?
– Я не могу сейчас говорить с уверенностью на эту тему. Пройдёт время и тогда будет видно останутся последствия или нет.
– Я сильно беспокоюсь за рану от пули.
– Сейчас нет причин для беспокойства.
– Но Вы говорили, что в меня стреляли и я умерла. – для изображения беспокойства мне даже не пришлось притворяться.
– Нет, нет. Смерть была вызвана по большей части не самим ранением, а потерей крови, которую оно вызвало. Как ни странно пуля не нанесла серьёзных повреждений. Она прошла с левой стороны всего в нескольких миллиметрах над легким. При этом была задета вена, но я её успешно зашил. Пуля застряла в лопатке, мне так и не удалось её вытащить. Так что о том дне забыть врятли удастся. Еще долгое время ты не сможешь в полную силу использовать левую руку, и двигать корпусом будет сложно, но ты по-прежнему в строю. Вы счастливчик, солдат, но советую больше не испытывать судьбу подобным образом.
– А у меня разве есть выбор?
– Выбор есть всегда, солдат.

После ухода доктора я еще долго анализировала новую информацию. То, что 378-ая сообщила мне в письме, полностью подтвердилось словами доктора. Я, конечно, не помню, как попала на бега и что там делала, но я хорошо знаю себя и, исходя из этого, могу быть уверенной: «Я не хотела умирать!». Случившееся прямое доказательство того, что не все наши желания осуществимы.
Теперь я знаю, как попала в больницу, имею более точное понятие о том, что случилось с моим телом и всё равно это не дало ни малейшей капли просветления памяти. Я думала, как только найду все недостающие детали забытого времени, память начнёт возвращаться, но этого не произошло. Идеи иссякли. И теперь мне остаётся только смиренно ждать.

****

Здесь её окружает непривычная тишина. Далекий шум моря, свободно гуляющий ветер и никакого намёка на присутствие человека. Только еле слышно поскрипывает деревянная доска под тяжелым сапогом, но ведь это её сапог. Она сильно нервничает. Ритмичное покачивание тела выдаёт её. Мыслями она сейчас далеко от этого места. Там куда не так просто пробраться наяву. А ей очень хочется.
Прелесть этого места в том, что мало кто из здешних жителей помнит или знает о нём. А она отлично помнит и знает о его прежнем предназначении. Этот покрытый зеленой травой кусок земли самая высокая точка базы. Вышка даёт возможность беспрепятственно видеть на расстоянии в километры вокруг себя. Никто уже много лет не поднимался сюда. С течением времени цели базы менялись, и высоченная сторожевая вышка стала бесполезна. Но только не для неё и не сейчас.
Великолепный обзор конечно важен, но не ради него она пришла сюда. Есть маленький секрет, о котором знают только Рексы видевшие рождение базы. А она единственный представитель того поколения кто дожил до наших дней. Бункер. Небольшой подземный бункер способный вместить в себя около десяти человек. Здесь есть еда, немного оружия и место для ночлега. Идеальное укрытие. А главное, под покровом пяти метрового слоя земли никто не станет её искать. Она находится в несуществующем для всех остальных месте.

Прошла неделя. Вчера я впервые попробовала пройти в больницу. Не получилось. Видимо, посты охраны расставлены на каждом метре. Меня заметили за сто метров от входа в здание. Стрельбу открыли без предупреждения. По какой-то причине то, что я убила охрану в карцере и сделала попытку убить девчонку на бегах, не порадовало командира. С другой стороны, он знал кого сажает под замок. Мог бы быть осмотрительней и принять более эффективные меры предосторожности. Моей вины в его глупости нет. А вот девушек жаль, они просто оказались в ненужном месте в ненужный момент.
Столько дней проведённых в бункере плохо повлияли на состояние моего здоровья. Повышенная влажность стремительно губит мои лёгкие. Такое впечатление будто дышишь водой, а не кислородом. Всё началось с обычного покашливания и перешло в активное отхаркивание жидкости, настолько частого, что лёгкие огнём горят, а голова просто раскалывается. Рядом море, но оно не может являться причиной такой сильной сырости. Бункер на достаточном расстоянии над уровнем воды. Скорее всего, над ним проложены трубы, которые от того, что много лет никто ими не пользовался, просто заржавели и где-то возможно прорвались. И теперь жидкость скапливается, протекая, на крыше бункера и вредит стенам. Если в скором времени я не найду решения, тогда степень озлобленности достигнет небывалых высот. Нужен план и хороший. Первая попытка провалилась, и теперь меня уж точно будут ждать во все оружие. Я не могу и не хочу совершать ошибки. Совсем скоро эта девчонка поплатится за свою ошибку. Я позабочусь об этом.

Черные блестящие глаза задумчиво всматриваются в сумерки, постепенно скрывающие засыпающий городок. Жители спокойно, забыв о проблемах, погружаются в сон, но она знает, безмятежное спокойствие обманчиво. Всегда кто-то остаётся на чеку. Чей-то автомат всегда заряжен и последнее чего бы ей хотелось, это чтоб этот самый автомат был направлен ей в затылок. Нет, она такого не допустит. Если ей и суждено умереть, то только после отмщения. Девчонка заплатит за боль, она заплатит за то, что забрала последнее, что держало её здесь. Что придавало смысл этой жалкой жизни. За то, что забрала друга.

****

Вечером доктор снова зашел ко мне в палату. Он назначил на завтра первый приём у специального терапевта, который будет заниматься восстановлением двигательных функций моей левой руки. После ранения и операции мне потребуется много времени и очень много сил, чтоб вернуть руке былую подвижность. По словам врача, лечение будет сопровождаться очень сильной болью. Она будет адской, так как мышцы руки были разорваны зубами собаки, а пуля поставила решающую точку, пройдя почти сквозь всё тело. Не могу сказать, что эта новость меня обрадовала. В общем, простыми словами он назвал это болючей лечебной физкультурой. От слова физкультура мне моментально стало лучше, по крайней мере, душевно. Завтра я впервые смогу выбраться за пределы четырёх стен палаты и это не может не радовать. Я еще не раз испытаю боль в будущем, это неминуемо. И сейчас для выздоровления я готова её терпеть.

Перед тем как сон полностью поглотил меня, я уловила странное присутствие кого-то рядом. В палате никого не было, просто я непонятным образом чувствовала, что за мной следят. Я ощутила мурашки, побежавшие по затылку. Причин бить тревогу нет, но я, всё равно, насторожено прислушалась. Ничего, только тяжелое дыхание Рекса за дверью. Девушка только что прибежала на смену и её тяжелое дыхание отчетливо слышно в больничной тишине. Сквозь щель под дверью я видела свет в коридоре. Рекс на посту. Весь медицинский персонал уже ушел, но одна или две дежурные медсестры должны быть на месте. Если что случится, мне помогут. Успокоив себя этим обстоятельством, я снова расслабилась. Это просто волнение и ничего более. Сон лучшее лекарство.

****

С первыми лучами солнца я встретила девятый день в больнице и на этой кровати. Я даже стала немного скучать по жесткой койке в моей казарме. Не думаю, что теперь она станет для меня более удобной, но я всё бы отдала сейчас только б сменить обстановку.
Не смотря на тревогу и непонятное ощущение слежки, ночь выдалась спокойной. Я хорошо выспалась. Чувствую себя гораздо лучше. Голова не болит, завтрак съела с удовольствием, одним словом я иду на поправку. По-прежнему очень больно двигать рукой, от каждого движения боль пронзает всю грудную клетку, но и это со временем пройдёт. Вчера доктор сказал, что для этого мне придётся много работать физически и перебарывать себя морально. Не знаю как оно будет, но я настроена решительным образом на полное исцеление. В самые короткие сроки. Ситуация сложившаяся за пределами больницы напрямую связанна со мной и мне никто ничего не объясняет, в таком случае я разберусь со всем сама. Полное молчание командования и письмо, полученное от 378-ой, разожгли во мне здоровый интерес. Только мне нужно как можно скорее выйти отсюда.
Физиотерапия назначена на полдень. Сейчас без пятнадцати минут двенадцать, значит, скоро за мной придут. Всё утро я провела в нетерпеливом ожидании, поскольку время проведения терапии мне сказали только сегодня. До завтрака, который приносят в десять часов, я маялась от нетерпения и незнания, каждую минуту поднимая глаза на часы. Приятное ожидание перемен мне даже нравится.
Рекс зашла в палату без двух минут двенадцать. Видимо именно она будет меня сопровождать до кабинета терапии. Ладно, мне в принципе не важно.
– Вставай, тебя ждёт врач.
Я и не подумала двинуться с места. Раз уж мне лежать здесь еще долго и этим самодовольным Рексам приказано охранять меня, значит, они меня не смеют тронуть. Я решила порадовать себя. Лучшее средство от скуки – это вывести Рекса из себя. Конечно, весело будет только в том случае, если она не имеет права выместить злость на тебе. Сейчас именно такая ситуация, я неприкосновенна.
– Я не могу встать самостоятельно, – естественно я нагло лгала, – я слишком слаба, чтоб идти самостоятельно. – для большей убедительности я сделала очень расстроенное лицо.
Рекс не издала ни единого звука, но мимика выдала каждую мысль. Самая первая звучала наверно так: “Какого черта я должна ухаживать за этой девчонкой?”, а все последующие мысли звучали примерно одинаково. Все они в ярких красках расписывали моё убийство в разных инсинуациях.
Рекс посмотрела на свои часы и, поняв, что время идёт, решила уступить. Наверно я больше никогда в жизни не смогу увидеть такую эмоциональную борьбу на лице Рекса. Этого или любого другого.
– Хорошо, я помогу тебе. – сама любезность, я польщена.
Проблема была в том, что левую сторону мне вообще лучше не трогать, а правая рука в гипсе. Получив удар по голове этим самым гипсом, и чуть не оглохнув от моего крика, когда она попыталась взять меня под левую руку, Рекс, наконец, отошла от меня.
– Как я могу тебя довести до кабинета терапии, если до тебя невозможно дотронуться? – само собой разумеется, я знала ответ на этот вопрос. И он был очень прост. Но мне доставляло невероятное удовольствие наблюдать за потугами все устрашающего и всезнающего Рекса.
На часах было уже две минуты первого. Процедура началась, а я до сих пор в своей палате. Бедная девушка, потратив все мыслительные способности на создание лучшего сценария моей казни, забыла о самом элементарном. И мне пришлось ей помочь.
– На посту медсестёр должно быть кресло каталка.
Мгновение на анализ информации и она чуть не взорвалась.
– Почему ты сразу не…
– Время!
Рекс еще раз нервно глянула на часы и пулей выскочила из палаты. Я услышала отдаленные крики и уже через минуту с удобствами ехала по светлому коридору сидя в кресле каталке.
 отзывы (0) 
Оценить:  +  (0)   
07:25 03.02.12