Главная

Поиск


?

Вопросы






FAQ

Форум

Авторы

Проза » Миниатюры »

Вечный разговор (столик №5)

"... Он не мог ошибаться. Только одни на свете были эти глаза. Только одно было на свете чущество, способное сосредотачивать для него весь свет и смысл жизни."
("Анна Каренина").
 отзывы (3) 
Оценить:  +  (0)   
12:07 19.04.11
Вечный разговор (столик №5)

Я художник. Художник слова. Каждый день свой я начинаю с прогулки на соседнюю улицу к кафе, некогда столь популярному в мои годы, и не менее популярное сейчас; и наблюдаю за парами, сидящими в нем. После - я пишу рассказ про одну из них – самых “светлых”, о тех, кому есть о чем говорить. Как, например, та пожилая парочка, держащая друг друга за руки. Они разговаривали так, как будто это последние минуты их столь живого разговора.
Как-то днем, зашел я в кафе, неподалеку от моего института. Очередь, как всегда была невыносимо длинна. Еще бы – это самое популярное место наших дней, нет, конечно, оно не одно во всей Москве, но это, почему-то пользовалось колоссальным успехом, у нас – у молодых и вечно замученных студентов. Может, потому, что в нем продавались самые знаменитые и вкусные пончики всего города. А еще, конечно же, тут делают самый волшебный горячий шоколад во всем мире. Из-за него не грех и опоздать… А оно, как назло, было единственным на моем пути.
-« Ах,- подумал я, взглянув на часы – уже ведь скоро конец первой пары, а я как всегда остался без завтрака, да и в институт, видимо, сегодня не поспею опять».
Пробежав глазами всю толпу, пытаясь отыскать хотя бы табличку с надписью «КАССА», естественно безрезультатно, я увидел вдруг девушку, о боже, как была она мила, - она будто светилась вся – выделялась из всей толпы.
Что – то было настолько привлекательное в ней, что я, не пытаясь ранее, даже отыскать конец очереди, потоком людей, который все прибывал и прибывал в кафе, оказался непосредственно в самой очереди. Но я уже ничего более не замечал вокруг себя.
Боже, маленькие и очень элегантные ручки ее, держали довольно толстую книгу; лицо ее было очень спокойно, но в то же время по ее детски наивному выражению личика, можно было понять каждую строчку этого романа; ее маленький носик так и бегал по страничкам, и лишь изредка она прикусывала немного нижнюю губу, нахмурив лоб и наклонив слегка голову вбок, возвращалась опять к своему прежнему спокойствию.
Все, все в ней меня завораживало, она была неповторима, и даже собранные, слегка небрежно, волосы в пучок; все – все: весь стан ее показывал грациозность, весь стиль ее и божественность. И божественность эту свою она так элегантно и грамотно представляла взору всех – позволяла любоваться собой, что, пожалуй, сама была в восторге от себя.
Но вдруг опять нахлынула толпа, и все стали суетиться, метаться, что загородило мне тот “одуванчик”. Немного протиснувшись и выстроив снова ровную живую очередь, я увидел ее уже у кассы, расплачивавшуюся за тот самый пончик с горячим шоколадом и державшую книгу подмышкой, пытаясь, немного вытянув шею, найти в кошельке хоть какую-нибудь мелочь.
Я вдруг очнулся, и понял, что передо мной враз не осталось ни одного человека. Я подошел к ней, все еще копавшейся в этой мелочи, и спросил, (уж не знаю, откуда у меня появилась эта смелость) но все же я посмел:
-« Могу ли я узнать имя ваше?»
В ответ: она лишь приоткрыла рот слегка, так, еле слышно, да что там вообще не слышно выразила «а?», явно ошарашенная моим вопросом; но потом, недолго растерявшись, как будто опомнившись, прикусив опять свою нижнюю губку, так, с сожалением неким, но с улыбкой покачала головой.
- «Ну, тогда, я в следующий раз попытаюсь!?»,- сказал я, скорее убеждая СЕБЯ.
На что я получил еще одну улыбку в ответ, и прямо вспрял духом.
К этому моменту она уже пыталась взять свой стаканчик с шоколадом, но все никак не получалось, руки ее были заняты все тем же романом и сумкой, а так же кучей бумаг, которые она держала в другой руке с еще не спрятанным кошельком.
- « Я помогу», - немного растерявшись, сказал я.
Девушка, с одобрением, гордо подняв голову, пошла легкой, буквально летящей походкой к столику совсем не приметному, в углу. Как сейчас помню – это был столик №5. И я поспешил к ней; поставив ее поднос на столик, я подсел напротив нее. Она же раскрыв снова свою книгу, дала понять, что очень изумлена моим поведением и настойчивостью.
А я не мог встать или просто уйти, не насмотревшись хотя бы на нее молча.
И я задавал ей вопросы, они были нелепы: о погоде, о ее красоте, об учебе, о собаках, наконец, о горячем шоколаде; но в ответ, как это ясно- получал я лишь понятные мне кивки головой, улыбки, взгляды. А какая у нее улыбка! Такая женственная, чуть ехидная или, может даже, лукавая; а глаза! Я все- все отдам – все! Лишь бы посмотреть в них хотя бы еще разочек. Они.. это глаза...это глаза, только самого доброго, божественного и умеющего чувствовать, ангела. Только она единственная достойна этих глаз, но в них успел я разглядеть такую печаль, печаль жизни, которая навсегда останется в тех глазах - тем занавесом, который, думаю, не всякий разглядит, а я смог.
Так, мы провели почти весь тот день. Я – спрашивал, и все понимал, мне не нужно было ее слов, а порой – просто молча сидел, и наблюдал за тем, как она читает. Она – не отрываясь от своего чтения, также непреклонно кивала и улыбалась мне.
Встречались мы так еще один раз – тоже просидели весь день. Но больше мне уже не удалось зайти в кафе ни разу. У меня началась сессия, и уж мне стало не до завтраков, но выбираю я тот путь всегда нарочно, через то самое кафе; взглянуть глазочком через стекло на милый мне, давно уже знакомый, до боли силуэт, сидящей девушки с прямой спиной, держащей обеими руками книгу, положив параллельно ногу на ногу, и рядом стоящий стаканчик все с тем же пончиком.
Но раз, вновь, проходя мимо, я не увидел ее. Я стал пересчитывать столики, людей зачем – то, но ее не было, не было нигде; а за столиком №5 с другой стороны, где обычно сидела Она, так же со стаканчиком в руках сидел уже молодой человек в шарфе, смотря в одну точку, и думая о чем- то. Я был в растерянности, но мне надо было бежать. У меня была последняя защита по “развитию субъектности и гуманитарной позиции студентов инновационного вуза”.
На следующий раз, взглянув в сторону кафе, если честно, только по привычке, потому что уже более не ожидал увидеть ее там; я увидел парочку, мило разговаривавшую, сидя за столиком поближе к окошку: молодой человек – все в том же шарфе, и девушка – нервно сидя и вечно ерзая на стуле, поправляя своей тоненькой, элегантной ручкой волосы, кудри так, как могла лишь Она. И это и было Она. Они смеялись, держа друг друга за руки; а на столике том стояли два стаканчика с горячим шоколадом и двойная порция пончиков.
Я невольно улыбнулся, и вздохнул с неким облегчением.
« Этот разговор не кончится никогда!», - подумал я, и свернул на соседнюю улицу от института; в тот день я долго гулял по парку, так и не дойдя до института.
А за столиком №5 сидит девушка, прижав к губам стаканчик, и долго смотрит в даль- в окно… возможно, в нем горячий шоколад… и, скорее всего это мой старый новый рассказ. Кто знает? Ведь старые герои еще живы…
 отзывы (2) 
Оценить:  +  (+1)   
15:22 19.04.11
Она - это вместо имени! и поэтому, в том числе с заглавной буквы. интересно что в ЭТОМ вы прчли разбитые чувства героя..тк в данном конкретном эпизоде никакого акцента, кроме того, что это и была та самая... я не делала)
но в любом случае спасибо! интересно очень мнения других узнать!)
 отзывы (0) 
Оценить:  +  (0)   
12:07 19.04.11