Главная

Поиск


?

Вопросы






FAQ

Форум

Авторы

Фантастика » Юмористическая фантастика »

Овос из Абердина

Я ничего не придумываю, лишь пересказываю доступным мне языком сказку, известную со времён Гомера.
 отзывы (0) 
Оценить:  +  (0)   
07:50 11.05.11
Часть 1. Хранилище штук.


Меня занимала длина волн добра и зла.
Велемир Хлебников


       Игорь Олегович Курятников, по прозвищу дед, не обращая внимание на угодливо метнувшуюся к дверям обслугу, самолично распахнул тяжёлые створки редких пород сикимор, и вышел из кабинета в просторный холл на тридцать седьмом этаже "Росникеля". Здесь находилась его маленькая ярмарка тщеславия: из-под эмпириев белоснежной лепнины, на пятиэтажной высоте сходящейся в центр хрустальной люстры, заливающей перламутровым светом точную копию Владимирского зала Кремля, с высокого карниза, наивными золотыми очами ангелы любовались своим отражением в ароматном вощеном паркете, немногочисленными картинами Маковского и Дейнеки, красными античными вазами и сикхскими клинками.
       Игорь замедлил шаг подле укромной ниши, где в нелепом сером халате, скрывающем астеничное тело, белобрысый молодой человек с удвоенным усердием натирал фланелью резной плинтус. Дед помнил фамилии всех, даже самых незначительных сотрудников, но при взгляде на эту малоприметную фигурку его память пасовала, отдаваясь болью в висках и головокружением. Он даже хотел его уволить, но Толик... ах, да! Мышкин! Выпускник архивного института, отличался столь патологической аккуратностью и прилежанием, что был прямо из аспирантуры отправлен в уборщицы, в целях наилучшего ухода за античными богами и перуанскими демонами. К тому же, его природную скрытность усугубляло сильное заикание.
       В личной карте сотрудника было отмечено, что туалетную бумагу он отрывает ровненько, как по линейке: вжихх! И не задерживается свыше положенных семи с половиной минут. Когда-нибудь, он даст Толику отдел финансового контроля Лхасского филиала, если... если найдут уборщицу, достойную работ Поленова и Сидура.
       Справедливости ради отметим, что любовь к собирательству произведений искусства давно не входила в число разнообразных страстей и пороков Игоря Олеговича, особенно после успешной компании выборов преемника, осветившего народу путь постиндустриальной агроинтерграции с Востоком.
       Найдя свое законное и не слишком пыльное место у вершины властной пирамиды, Игорь открыл для себя новые формы тщеславия: удовлетворив внешнее, заключенное в картинах Рембрандта, ценных сикиморах и писающем в Кореньково, на малой родине левиафана металлургии, мраморного мальчика, которого со слезами на глазах передал ему кабинет министров вконец разорившейся Бельгии, Курятников совершил ряд добрых, достойных гражданина и патриота дел. После присоединения греческого Афона к Сочинской области Краснодарского края и малообъяснимого, единовременного возгорания всех нелегальных казино центральной России патриарх лично вручил ему орден Святого Благоверного князя Даниила Московского.
       В этот черный день календаря, отмеченный многочисленными пожарами, при невыясненных обстоятельствах трагически погибли два мэра крупных городов и заместитель министра образования, но Курятников стойко перенёс утрату, и вернувшись из деловой поездки в Китай, помог даже установить бюст на родине заслуженного человека.
       Отмена талонов на продукты и возврат дешевого дизтоплива были последними шагами Курятникова к вершине славы. Ему льстило, что он, ненавидимый людьми, как и все пираньи телевизионного аквариума, скользящие над миром в личных авиалайнерах, сын простого зоотехника, так много сделал для этой толпы стерв, пьяниц и их аллергичных детей, наследников космической державы.
       Малый шаг к личному совершенству, давшийся без труда хозяину многомиллиардных траншей, ценителю импрессионистов, знатоку "Улисса" и поучений преподобного Серафима Саровского, представлялся теперь лишь началом пути по исправлению обезображенной дремучим самодурством Среднерусской равнины.
       Для изучения механизмов упадка и расцвета цивилизаций, без знания которых казалось невозможным вырвать страну из пут сырьевой экономики, Игорь создал основанный на личных грантах сетевой проект "Рекультивация", по тематике работ близкий к печально известному "Аненербе", но асболютно деполитизированный и анонимный, со структурой и целями, надежно укрытыми в интернет-серверах "Росникеля". Бесполезность переливаний валют из пустого в порожнее доказала своим печальным примером страна гордых любителей барбекю, а о благотворности всеобщих и внезапных реформ народного образования свидетельствовали поросшие сурепкой Сколковские ухабы.
       В отличие от философов, любящих задавать сложные вопросы, Игорь предпочитал искать решения, и вопреки врожденному скепсису, выраженному в привычке зачеркивать лишние нули на проектах финансирования, процесс глупых и по большей части бесполезных занятий дипломированных дармоедов принес слабое дуновение надежды.
       В одно прекрасное, дождливое утро в лаборатории нелинейных уравнений при университете лесного хозяйства был получен странный и обнадеживающий результат. Оказалось, что области распространения письменности, ремесел и архитектуры в исследованных регионах коррелируют с территориями покрытия сигналом центрального телевидения.       Очнувшись от полуминутной медитации, Игорь осознал, что древо познания добра и зла - не просто символ, а указание на реально существующую конструкцию, высотную доминанту, на вершине которой должен помещаться некий объект, транслирующий информацию космоса на животный субстрат первочеловека. Если исходить из параллельного развития цивилизаций Эллады, Востока и Южной америки, то казалось вероятным наличие, как минимум, нескольких таких источников.
       Действительно, в десятке архивных папок "Золотой зари", полученных от разорившегося Баффета и ещё нескольких "братьев", в недавнем прошлом хищных грифов рынка гособлигаций, Игорь нашел упоминание о некоем "Овосе из Абердина", похищенном крестоносцами в цветущей Александрии, позже хранившемся в Нотр-дам-де-Пари, и вывезенном в 1814 году в Петербург не без участия казаков Барклая, где, возможно, и находился в течение ста лет. К сожалению, в документах 13-го отдела НКВД, предоставленных в распоряжение проекта "Рекультивация" благодарным преемником, "Овос из Абердина" и сходные с ним предметы не упоминались.
       Строго говоря, никакого 13-го отдела в природе и не существовало. В 1918 году, революционный мичман Ложкарев, назначенный завхозом ПетроЧК, обнаружил в подземных казематах Шлиссельбурга затхлую бронированную комнатку, содержащую старый хлам, часть из которого, вроде сделанной Ломоносовым трубы ночного видения и обжигающего руки диска синего металла, могла представлять интерес для борьбы с контрреволюцией. Всякие гадости, вроде волос Жанны Д"Арк и вонючего кожаного мешка с рожей барона Субботы, мичман повыкинул. Таких баронов пруд пруди, до сих пор на тиатры ходят, хотя чего там? Однако опись вещей и механические приборы хозяйственный парень сберег и прибил на входе табличку "ХШ" - хранилище штук, следуя пролетарской моде на сокращения, да и умер вскорости. Пришедший ему на смену мрачный латыш Зеленис табличку оставил, так как римский нумер 13 за поворотом от 42-ой комнаты казался полезным для дезориентации вражеского шпиона.
       Не оборачиваясь на бесшумную охрану, Игорь спустился на скоростном лифте и на загримированным под жёлтую газель пятисотсильном броневике покинул офис.
       Как только суета обслуги стихла, Мышкин оторвался от изучения плинтуса и приблизился к висящему под стеклом в освещенной нише "Черному квадрату" Малевича.
       Осторожно, за уголок, приподнял он раму, и глянул на обратную сторону сокровища, невзрачную, как ящик из-под мыла. Одна только, еле заметная, карандашная буква "Б", или даже "В" латинское, начертанное столь небрежно, что её можно было принять за руну "Беркана". Но делать снимки и, тем более, делиться возникшими соображениями было небезопасно.
       Пронзительно зазвенела сигнализация и со стороны служебной двери выбежал наряд охраны, с парализующим радаром наперевес.
       "Та... та... - объяснял широкоплечему парню Толик, - та.. тара.. ракан! - показывая на рамку.
       - Сказано же, на сигналке! Тебе что, пыль стирать негде?
Убедившись, что ни над, ни под квадратом насекомых нет, охранник покрутил пальцем у виска, и вразвалку удалился.
       Быстро переодевшись и составив по ранжиру венички, кисточки и метелочки, Толик спортивным шагом спустился в метро, и лишь там, унесённый в теплые и гудящие недра равнодушной толпой, достал мобильник и набрал короткое смс: «Б».
 отзывы (0) 
Оценить:  +  (0)   
06:30 21.04.11
Часть 2. Бычки судьбы


…я пролетал по буквам, лишившись плоти и крови.
Казимир Малевич


       Гала Рябова, полноватая девушка того возраста, когда ещё не вполне расставшись с мечтами, люди начинают активно обзаводится кошками и банковскими кредитами, выбирала продукты в чахлом капотнинском супермаркете. К её круглому и рябому деревенскому лицу очень шел модный ныне наряд "под комсомолку": алый платок, расшитая звездами телогрейка, широкие галифе и декоративные полуваленки, теплые и нескользкие. Образ колхозницы-активистки неожиданным образом дополнял длинный, крючковатый нос и настороженный взгляд рысьих желтоватых глаз.
       Сноровисто выбирая макароны, протиснулась она мимо кудахчущих у бакалейной полки пенсионерок, как вдруг из кармана ватника донеслось гнусное сытое мычание. Мобильник. Брякнув в корзину ещё в корзину пару любимых банок черноморских бычков в томате, глянула она сообщение. Б! Толик однако молодчина, мышь серая! В сущности, его странная и бескорыстная любовь к изобразительному искусству заслуживает ужина при свечах. Даже если его кульминацией будет обсуждение творчества Шагала. Больше стоматологов такие молодые люди боятся только женщин. Стоматолог лезет в рот, и норовит что-то там выдрать. Женщина иногда лезет в сердце, из которого что-то неудачно в свое время удалили.
       Приложив к терминалу большой палец под брезгливым взглядом кассирши, Гала, как во сне, двинулась к стеклянным дверям, тасуя в уме белые карточки шарады. Р,В,Е,Д,И, а теперь ещё и Б. Бред дев, двери вед... Ну и юмор был у них в Могилеве!
       Конечно, существовал ещё седьмой квадрат, но скорее всего он сгорел в Дрездене, иначе всемогущий интернет дал бы нить для поиска.
       В принципе, Гала имела все основания гордится собой. Она, дочь ивановского текстильного инженера и простой училки, сумела не только выжить и не опустится до прилавка в этом калейдоскопическом мире дурно пахнущей роскоши и роскошно благоухающих помоек, но и достаточно близко, оставаясь незамеченной, подобраться к одной из величайших загадок XX-го века.
       В сущности, она точно и не знала, что ищет. На её счастье, необходимость скудных и нерегулярных заработков дизайнера, вроде планировки поганых швейцарских горок и офисных интерьеров отпала в связи с подвернувшимся её начальнице проектом "Рекультивация".
       Одним счастливым январским утром Бабкина, любительница крепких сигарет и похабных анекдотов, странным образом вязавшихся с её советским прошлым доцента архитектурного института, вызвала Галину в уставленный кактусами вонючий кабинет на шестом этаже сталинского дома и предложила интересную работенку. Всего-то и надо было посещать здания, имеющие разные конструктивные и материаловедческие особенности и записывать в течение часа рифмы, придумываемые к напечатанным на листке словам. В отдельных графах надо было заполнять конструктивные параметры зданий и наличие отдельных видов природного камня в его интерьерах. Повторялось это раз двадцать, в отдельных фазах луны и знаках зодиака, а отобранные листки Бабкина забивала в программу, и на том работа формально заканчивалась.
       Гала и так знала, что в холле Выхинской канализационно-насосной станции рифмы все больше похабные, даже и не рифмы, а какой-то невнятный реп, не то, что в Ленинской библиотеке, или вот, например, в Елоховском соборе. Хотя, при чем здесь собор, неясно. Тем более, что перед началом работы Гала дала, вместо договора, чуть ли не клятву безбожника какую-то, как ей показалось. Бабкина торжественно, из пыльного шкафа, вытащила книгу "Диалектический материализм", и велела прочесть. Потому что условием договора значилось следование принципам диалектического материализма и отказ от мистической интерпретации результатов исследований. Гала дочитала до половины, и плюнула, поняв главное из написанного, что было сформулировано О.Бендером в его знаменитой фразе: "Бога нет, это медицинский факт". Есть ли, нет ли его, в данном случае не имело значения, поскольку странная деятельность неплохо оплачивалась неким "Мострансбанком".
       Гала толком не помнила, когда явилось её внутреннему взору неординарное объяснение сути работ Казимира Малевича. Очень может быть, когда решила вставить в окно стеклопакет, и ужаснулась цене этой эстетически убогой вещи.
       "Откуда мог знать ушлый поляк, а может, чем черт не шутит, еврей, что за эту благоглупость будут спорить на аукционе лондонские миллиардеры? А вот что большевики, не торгуясь, и за меньшее пускали пулю в затылок, чтобы не очернял, так это Казимир знал, как отче наш. И не нужно тягучих философских соплей для понимания вовсе не живописной причины этой странной затеи.
       А тогда что? Возможно, некая важная информация, записанная на обратной стороне. Или на обеих. Картин семь. Ну, или так считается. Сам квадрат - фуфло, или ещё что-то, просто знак принадлежности к одной информационной матрице, которая, как система открытых-закрытых ключей имеет значение лишь в своем единстве.
       А может и не фуфло, а символ какого-то важной для тайного иудейского общества вещи. Что-то квадратное, что там в Витебске, или Могилеве, или ещё где, этот ушлый сын купчика зарыл. Дело-то в первую мировую было, тревожное время, темное.
       Вряд ли, конечно, золото-бриллианты, но разобраться интересно. "кто делает свой тфиллин круглым - создает для себя опасность". Это до него древние евреи сказали.
       Да мало ли чего квадратного в такой империи надыбать можно? Вот большевики три вагона радия надыбали. Мало того, что умные головы за сорок лет до атомной бомбы отчего-то запастись решили, так ещё неизвестно, сколько всего такого квадратного и ценного в земле русской лежит.
       - Девушка, вы чай забыли! - взвизгнула за спиной кассирша.
       Схватив чай, Гала выбежала на пыльную апрельскую улицу.
       - Смотреть надо, - бросила ей бомжеватая старушка, которую она чуть не сшибла на ступенях. Все яйца поколотишь!
       Какие, нафиг яйца, - подумала Гала, я же не брала, с прошлой недели полно? Потом до неё дошло, что противная бабуся переживает о своей покупке.
       - Я не нарочно, задумалась. Извините.
       - Тефаль думает, я мы отдумались. В дверях ходить надо!
       Оказавшись дома, Гала подсыпала вискаса трущемуся у ног Кузе и выпростала на потёртую клеенку добычу: рожки, джем, кабачковую икру, чай, бычки, ватрушки, ессентуки. Любила она минералку, как некоторые мужики любят забористое пиво, и могла хлестать её в доступных кошельку объемах.
       - Масло забыла, дура вологодская! - подумала она про себя, и собралась было пристроить бакалею на месту, как вдруг застыла, словно почуявшая хорька такса, и медленно-медленно осела на табурет.
       Джем, рожки, ессентуки, ватрушки... Бычки, рожки, ессентуки, джем...
Бред! Всё происходящее сегодня - бред. Бред дев, детей выдры перед черным зевом распахнутой двери.
       - Ха-ха! Ты прикинь, Кузька, что с нехристями диалектический материализм делает! Ну это нормально? А тут ещё и чай... Господи, помилуй, меня, грешницу!
       Галька, вспугнув кота, тенью метнулась в комнату. Где-то была иконка.
На диван полетели флакончики, пудреницы, таблетки, дохлые мобильники, амулетики с овнами, авторучки и ошейник от блох, но Николая-угодника нигде не было.
       Дрожащими руками Гала потыкала мобильник.
       - Алло, Ленок... У тебя бывает, что какие-то знаки кажутся? Ну, вроде того, что кто-то всё про тебя знает, и шутки шутить вздумал, а ты как дура?
       - Спокойно, мать... Кто удумал? Валерка, что-ли из Тюмени вернулся? Ну и вернулся... Ты, ему главное, пить много не давай, а то он реально мужик шальной. Так не бандит же...
       - Да не Валерка, это я так, показалось.
       - Причащаться надо. Я сейчас... - и тут мобильник окончательно сел.
       Немного успокоившись, в полной уверенности, что Ленка приедет, и все будет хорошо, хотя и нельзя ей всего рассказывать, Гала принялась за математические упражнения. Вероятность случайного совпадения шести букв равна примерно 1/ 33x33x33x33x33x33. Что-то около одной миллиардной. Ну может, поменьше, если формулы полистать... Ни фига себе заявочки! Кто-то в Америках тысячу лимонов долларов в джек-пот выигрывает, а ей бычки! В томате! Символ христианства в черной круглой банке.
       По спине опять пробежал холодок... Ну и куда поедем? В цирк, в синагогу, или сразу в дурку? Одним махом свинтив с "Ессентуков" крышку, Гала выхлестала полбутылки.
       Нет, сначала чай с Ленкой попьём. Хороший чай, с бергамотом. И ватрушками, чтоб им пусто было. Кстати, причем здесь чай? У Фрейда о чае ничего нет.
 отзывы (2) 
Оценить:  +  (+3)   
06:31 21.04.11
Часть 3. Лопатка Арлекина


Всякий, кто стремится поживиться на чужой
счет, обязательно кончает плохо!
Мао Цзе Дун


       После ухода подруги Гала включила ноутбук, в состоянии душевного просветления, вызванного плюшками, Ленкиным щебетом и вином "Исповедь грешницы", которое та притащила в полной уверенности, что настала пора срочной медикаментозной помощи. Несмотря на пошлый юмор брендмейкеров, винцо оставляло далеко позади модельный ряд лучших мужских одеколонов, да и на плюшки легло не хуже, чем на тухлый буржуйский сыр за тысячу рублей ломтик. Немного икалось, и маленький ангел требовал продолжения банкета, но тайна семи квадратов, коснувшаяся Галы щупальцем черного вихря, подхватила её и понесла в конспирологические дали. Благодарный за предложенные бычки в томате, Кузя сел под руку, и сосредоточенно мурча, вслед за хозяйкой погрузился в мелькание сайтов.
       Упрямая Гала набирала в яндексе разные сочетания посетившего её знака. Чрведи и Вредчб отдавали могильными червями и влагой склепа, даже поисковик, вздрогнув от неожиданности, отнекивался и призывал пощадить его скудные познания. Рведи тявкали терьером на вереницу ведических элефантов с жемчугами во лбу. Ведрами, да со скидкой изливалось на читающего бренди, до ряби в глазах предлагая брейнинг ребрендинга. В конце-концов, из кучи навоза были извлечены и помещены на царскую полочку ментальной кумирни, между высказываниями Лао Цзы и номером аварийки, четыре незамутненные жемчужины: Бердск, Бердянск, Абердин и Бердичев.
       Абердин, интересный бурной историей европейского рыцарства, гугенотами, ложами шотландского обряда, и конечно, замком - очевидным источником всяких тайн, был далеко. И в рублевом, и в долларовом выражении. Сибирский Бердск Казимир Малевич точно не посещал. Да и вообще, Сибирь не то это место, куда бы рвалась душа русского интеллигента эпохи войн и репрессий. Маленький курортный Бердянск заслуживал внимание лишь стойбищами неолитического человека, благосклонного, как и современники, к мягкому приморскому климату. Услужливая память развернула перед Галой эпическую картину из фильма Кубрика "Одиссея-2000", ту самую, где чудовищной величины чёрный прямоугольный артефакт повергает высших приматов в мистический трепет. Вряд ли об этой аллегории знал Малевич. Но чем черт не шутит? Столетие не преграда ясновидению творца. После сегодняшних дел Гала была готова ко всему.
       Наконец, Бердичев! Дивное слово, отдающее запыленным трактом, нестройным пением униатских монахов, блеском бердышей и казачьих шашек, смолёными челнами, репьем, духом прибрежной тины, ночными пожарами и пыточными щипцами, топотом гордых панских жеребцов в серебряной сбруе, латинскими пергаментами, бородатыми хасидами, родниковыми дубравами и поросшими травой темными глыбами монастырских стен.
       Если Казимир был хоть малость художником, в чём Гала не сомневалась, он бы доверил свою тайну этому древнему, как перекресток семи дорог, нелепому и жестокому, как вся русская жизнь, вечному, как капли крови в придорожной пыли, городу.
       - Я еду в Бердичев! - бескомпромиссно заявила Гала шефине, предварительно озадачив звонком однокурсницу Инку Заяцкую, с которой в год-под-исход виделась в "одноклассниках". Узнав от неё, что древний город никуда за лихие годы не делся, и ей не грозит участь Александра Македонского на краю света, исполненная уверенности Гала купила билет на поезд. Разумеется, эконом-класса. Без горячего чая, но зато со скоростным интернетом.
       Бер-дич! Бер-дич! - выстукивали чугунные, как и двести лет назад, колеса на стыках, ррведи! ррведи! - матюкались им вслед обиженные стрелки. Уплывала, терялась в дымной шапке неугомонная Москва.
       По всем законам жанра, когда полуночный сон взял верх над тряской, над чужой болтовней, встала из моря бухта древнего Абердина, вышла из пенистой волны Бабкина с двумя ведрами виски и рекла категорически: "Значит так, красивая! В Бердичеве яйца - во! Живое фаберже! Я в счет отпуска писать не буду, бери вискарь и дуй. Найдешь там шута горохового, чмо ряженое, он тебе все это барокко объяснит, да талоны на дрова не забудь!
       - Девушка, талоны на дрова брать будете? - похожий на швейцара загородной ресторации молодой человек в засаленной форме тряс Галу за плечо.
       - Я вам державно мовлю, уважаемая женщина, гексоген не везем, подрывную литературу не везем, семена огурцов генетических не везем, талон на дрова оплачивать надо! Двести шесть рублей двадцать пять копеек. А то бывает, ссодим!
       - Я те дам, ссодим! - взвилась толстая баба с соседней полки. - я инвалид перестройки, у меня членский билет евросоюза, а девка, мож, племянница, хочу с семьей езжу, хочу без! Можешь в Гаагу цидулу шкрябать про двадцать копеек!
       - А ты девка, не дрейфь, - поучала Галу самодовольная бабка после ушедшего с обломом таможенника, - он тебе договор перевозки казал? У них всегда так - то пятьсот рублей, то сто пять, кто как мордой уродился.
       Уморенная житейскими рассуждениями Гала, пытаясь уснуть, вспомнила Инкины слова насчет того, что где-то за Харьковым электровоз не ходит, и доплачивать надо, потому как ни света, ни проводов нет.
       Насколько всё это серьезно, стало ясно после восхода солнца. Поезд стоял посреди играющего ветряной рябью дикого поля, в окружившей её тишине различались трель кузнечика, жалобный крик неизвестной птички, да тихая ругань курящих под окном мужиков. Ничего привычно-механического не было в этой странной идиллии, кроме грубых голосов и запаха креозота.
       Прислушавшись, Гала поняла вскоре, что паровоз никуда не поедет, потому как он посреди дороги поломался, и пока бригада не приедет, и его не проченят, ничто с места не тронется. Эту свежайшую новость сам водитель паровоза и сообщил, а следовательно, ничто не могло помешать обстоятельной, никуда не спешащей прогулке в давно желанных, поющих жаворонками просторах.
       Торбу странника с нехитрым пожитком и парой бутылок ессентуков Гала взяла с собой, не полагаясь на бескорыстность ушлых соседей. Через пару часов водичка стала тянуть руки, и, расположившись среди роскошных травяных кущ, облюбованных огнями диких гвоздик и васильков, девушка откупорила полторашку и вытащила из сумы томик... нет, не "Математическую статистику в теории эксперимента", не "Эссе об абсурде", не "Способы монтажа половых покрытий", а Велемира Хлебникова:
Там, где жили свиристели,
Где качались тихо ели,
Пролетели, улетели
Стая легких времирей.

       Разве не чудо? В окружившей её бескрайней первозданности нет места анкерно-болтовому выравниванию каркаса, нет места сменно-скользящему графику, нет места перцептивной актуализации информационного тела заказчика. Унесена! В безвозвратные края, в чужие столетия подобным машине времени чугунным агрегатом могучих предков, который не то, что проченить, подойти к нему непосвященному в механическую веру пареньку, голубоглазому индиго поколения смарт, опасно - затопчет до смерти, зашипит, опалит огнем!
       Незаметно в размышления о метафизике исторического времени вползло какое-то приглушенное тарахтение, вроде того, что издает мотоплуг в руках потного дачника. Издалека, от каймящей горизонт череды чахлых кустов, один из них, покинув собратьев, неторопливо плыл в её сторону, к зеленой гусеничке вагонов.
       Вскорости обнаружилось, что это транспортное средство, одно из самых уродливо-невиданных, существующих в одном ряду с пепелацами и звездами смерти. Если кому-то посчастливилось воочию видеть инвалидную коляску САЗ середины прошлого века, он поймет, чему так удивилась Гала. К тому же, тарахтящее мотоциклетным мотором невеликое тупорылое чудище с откидным, как у кабриолета, верхом, имело веселенький цвет свежей конопли, с игривыми божьекоровочными пятнами и ромашками на капоте. Водительствовал его не менее выразительный сельский фрик. Бородатый, как Бармалей, при золотых очках, в кожаной пиратской шапке и ковбойской джинсе сорок восьмого года выпуска с трафаретным белым волком. Уж не кино ли снимают? - подумала Гала.
       - Давно, стоите, барышня? - вылезший из космоплана обширный деревенский парень разминал ноги и стряхивал с куртки пыль.
       - Полдня.
       - Вот и завернул посмотреть. Хорошо стоите, да вагоны пейзаж и не портят. Здесь деревеня Скоморохи рядом, а я из карьерного поселка. К вашим услугам, Фома Арлекин Пятый, бодибилдинг свиней.
       - Гала. Просто Гала.
       - Вы думали кино? Все чужие так думают.
       - А до Бердичева далеко отсюда?
       - Если на брике, далеко. А если пёхом, вам не дойти. Да садились бы вы в кабриолет, вельможная пани! Паровоз, он ведь не самолет. Не падает, не горит. И чесаться никто не станет.
       Решив, что лучшие люди дурдома не так страшны, как их рисует воображение, Гала перекинула ногу через борт и с манатками влезла на единственное продавленное сиденье пепелаца.
       - Вот и славно, мадам! Я тоже в Бердичев еду. Поросенка продать, а ещё пяток этюдов. Я их возле карьера пишу, то справа, то слева, иногда замок подрисую. Сахар, керосин нужен.
       Внутри гукающего и тарахтящего механизма пахло потом, пылью, брагой и ещё чем-то неприятным, может быть, свиной кровью. Назначение открытого верха становилось понятным.
       - А вы местный?
       - Вроде того... Дцать лет назад в отделе жидкостных двигателей работал. Ну, до того, как цирк был признан национальной формой государственного устройства. Вы-то подумали - кино... Все приезжие так думают.
       - А это вовсе и не кино, а мой личный вклад в гармонизацию исторического контекста. Вот вы подумайте, если парламент завершает обсуждение закона о натуральном налоге поправкой о замене гусей на гусаков, каковы должны быть последствия в эстетике и экологии транспорта?
       - А чем гусь от гусака отличается?
       - Ой, сиятельнейшая пани, не грузите! Но как образованная леди, вы должны сознавать дисгармонию между майбахом цвета электрик и куриной вшой, между пиллингом и откормом хряка.
       - Кажется, я понимаю... А вы, следовательно, откармливаете?
       - В каком-то ключе, да. Углеводными рационами, дозированной пробежкой я строю физическое тело хряка, одновременно стараясь затормозить развитие тонкого. Если хряк спросит вас о том, что чувствует холодец после того, как был съеден, в момент нанесения рещающего удара, вы же и станете его жертвой. И это неизбежно. Для развития высшей формы одного должен быть причинен ущерб развитию другого. Такой, к сожалению, невегетарианский закон. Мы, Арлекины, по мере сил, устраняем это природное противоречие импульсной коррекцией дао.
       - А что это?
       - Да может, и пронесет, благоуханная Гала-сан. Лопатка под ногами не мешает?
       - Ничуть.
       - Вы же не случайно в Бердичев едете? Так?
       - Случайно в такую... даль никто не сунется.
       - И я о том же. На оптовую торговку вы не похожи. Скоростного напора нет, и всякой такой вербальной аэродинамики, несвойственной благородным доннам. Опять же, багажа нет. Скажи кто, что его интересуют азуленовые комплексы празеодима, и я подумаю: не случайно это. Так и Бердичев весьма не случайный город. Так что вы или искусствовед-историк, или родня кого-нибудь древнеубиенного. Сколько там со времен Тышкевичей народу полегло...
       Самое страшное - в сороковые годы. Представить - и то грех. В девяностые из подземелий грузовиками кости вывозили. А подле, при советской власти, был атеистический кинотеатр. Вы ведь точно, искусствовед? Надо ведь быть Эдгаром По, чтобы так эстетически талантливо инсталлировать: подземелье костей - и атеистический театр! Я думаю даже, что большой пожар сорок первого был из той же серии - кульминация, вершина треугольника смерти. И никаких диверсионно-политических целей у него не было. Вулканически чистая эстетика аида. Может быть даже, жертвоприношение информационному веку, условно обозначенному кинотеатром.
       Разговор об искусстве под трах мотоциклетного движка требовал изрядного напряжения связок, и минералка была на исходе, но Гала была даже рада, что движение по унылым пересохшим долинам, отделившим восемнадцатый век от двадцать первого, происходит с Фомой Арлекином Пятым, а не простым гусятником, ибо двигался пепелац удивительно неспешно, и достиг бывшей шоссейной дороги, когда бурый помидор солнца утонул в пыльном рассоле.
       - Стоп! - скомандовал пилот, и лихо выскочив из космолета, достал из обширного переднего багажника небольшой лошадиный хомут, что лежал поверх мертвого поросенка.
       - На шею одень. Так надо!
       Решив ничему не удивляться, Гала покорно влезла головой в хомут, как победитель гонки в лавровый венок. Правила гонки остались загадкой.
       Поплевав на крепкие мужицкие ладони, Арлекин Пятый уперся в скошенный зад космолета и под ямщицкую песню попёр его вперед, по ухабистому асфальту, с поросенком, Галой, запасной канистрой кочерыжной браги низких степеней очистки для заправки движка - немалый груз даже для крепкого парня.
       Вскоре на горизонте показалось кресло. Посреди чиста поля, у самой дороги, перегороженной брошенным на неё осиновым стволом, резное панское кресло, явно из кабинетов времен исторического материализма. На кресле восседал унылый толстощекий дядька в потрепанной форме британского спецназа, и цедил какую-то душеспасительную жидкость из полторашки. На коврике под кустом в обнимку с ружьем дрых его напарник.
       - Стой, черти московские! Вольная житомирская милиция. Полковник Кашин. Автотранспорт подлежит налогу на биотопливо. Талон техосмотра есть?
       Обнаружив в багажнике поросенка, полковник приободрился. Права международного образца есть? Талон евросоюза есть?
       - Якиж тоби талон, я со Скоморохов еду!
       - По пятьдесят порося отдашь? Вот куда ты едешь, там колдыбаны одни, и движение, это... реверсивное!
       - Не отдам по пятдесят. По двести десять.
       - А ветпаспорт на этот труп есть?
       - Зачем ветпаспорт? Я его хоронить везу. Он же мертвый!
       - Кто мертвый?
       - Гриша, боровок! Вот так слезинку пустил, и молвит: зарой меня на пригорочке, подле Бердичевской крепости, там мол, мой духовный Иерусалим. И копытца отбросил. - Фома натурально заплакал, снял очки, и стал тереть глаза тыльной стороной грязных рук.
       - Вот дела... Ну по сто тридцать отдай, я его кремирую.
       - Нет, только Бердичев!
       - А пятьсот семь рублей на биотопливо уплатите! - пробурчал полковник, и покосился на опустевшую полторашку.
       - Ну так то автотранспорт, а у меня гужевой.
       - Когда гужевой, конь нужен? Где твой конь?
       - А это что? Не лошадь? - Фома развязно махнул в сторону пытающейся сохранить серьезное лицо Галы, для большей убедительности пожевывающей травинку.
       - Почему в экипаже?
       - Устала маленько. А нас здесь что, не евросоюз? Права животных соблюдать надо.
       Хмурый полковник телепался возле космолета, не зная, к чему придраться.
       - Огурцы куда? - кивнул он на пакет с соленьем.
       - Огурцы Ирак закупает в неограниченных объемах. В огурцах массачусетский университет нашел магний, он блокирует синтез серотонина, чем снижает агрессивность местного населения.
       - Серо... чего? Мариупольские?
       - Нет, наши огурцы, местные.
       - Мариупольские все равно лучше. Лопата зачем?
       - Это? - Фома вытащил из машины небольшую толстую липовую лопатку. - окапываться.
       - Зачем окапываться?
       - Когда надо будет, поздно "зачем" спрашивать. Сами знаете, господин полковник, что на Ближнем востоке творится.
       - Ну да, творится. - и перегнулся через борт, пытаясь извлечь дамскую суму. - досмотреть надо. Вдруг запрещенная литература? Маркс там, Cникерс?
       Улучив момент, когда фыркающая морда полковника едва не скрылась в суме, Арлекин Фома молниеносным движением липовой лопатки хлопнул его по затылку. Не секунды не медля, он отволок и водрузил полковника на панское кресло, и положил на колени полторашку.
       Быстрым шагом отъехав на безопасное расстояние, Фома завел пепелац, и тот с ревом, без фар, понесся навстречу неизвестности.
       Гала, сняв вонючий хомут, молча показала ему кулак.
       - А без этого нельзя было?
       - Вся страна цирк, и мы её актеры, кавалерственная леди. Это и называется - импульсная коррекция дао. Что вспомнит он, когда очнется? Иракские огурцы, лошадь, читающую запрещённые книги, экипаж в крапинку, последний бой окопавшегося боровка с ливийскими коммандос? Нет, полицейская погоня нам не грозит. Нас нет в природе, как и бессмертных трудов Сникерса!



 отзывы (3) 
Оценить:  +  (+2)   
07:52 11.05.11
Часть 4. Остров мёртвых


Все меньше тех вещей, среди которых
Я в детстве жил, на свете остается.
Где лампы-«молнии»? Где черный порох?
Где черная вода со дна колодца?
Арсений Тарковский


       Дмитрий Ильич Козельский, за глаза величаемый сотрудниками Демоном Ильичом, зам зав отделом внутренней безопасности, выставив длинные скрещенные ноги из черной раковины кресла, словно морское чудище свои щупальца, задумчиво катал пластилиновые шарики.
       Послюнявив, дослал он шарик в свернутую из служебной записки трубочку и метким плевком поразил в висок глумливый лик Абрамовича на противоположной стене. Более он не любил только Ассанжа - за его наглую порочную рожу, и потому иногда менял их местами. На всякий случай, у него было штук сорок портретов, и это помогало думать.
       Нынешнее происшествие с любой стороны было в масть. В служебке содержался рядовой с виду доклад вечерней смены об идиотском случае поиска насекомых Мышкиным. Если бы не Сам, ноги бы этой бледной выхухоли в благородных стенах не было. Потому что честность на грани идиотизма опасна. Давно и успешно была внедрена система мониторинга, основанная на скрытом духе противоречия служивого люда, самоуничижительно, исходя из размеров счета именуемого планктоном. Были здесь и члены союза патриотов, и монстранты Люцифера, и активисты зеленых, и магистры ордена великой Исиды. Как правило, личное предложение в электронной почте, подкрепленное штукой американских вебманей, действовало. Копейка рубль бережет. Тем более никто не требовал от них надругательства над священным долгом перед Родиной. О том же, что ордена восточного храма, а равно Марса, Озириса и непорочного Ильича находятся в подвальном помещении 441, знал один Демон. На Мышкине эта гениальная затея Козельского дала сбой. Тысяча вебманей и покаянное письмо из десяти листов с подписью и номером паспорта лежали утром у секретаря. И вот из этой ходячей информационной дыры вылезли тараканы, которых нет, не было, и быть не могло в светлейшей империи Курятникова.
       Честный человек все же может умалчивать... - думал Демон, - дело касается крупных материальных ценностей, и нельзя спугнуть эту выхохоль. На удачу он набрал в яндексе "тараканы, Малевич". И она, подлая девка, не отвернулась. Просмотрев всякий членистоногий бред сюрреалистов, Демон Ильич наткнулся полуграмотную русскую запись в фейсбуке, оставленную неким Янушем Фишнером, словацким студентом юридического факультета Сорбонны, состоявшим на подработке уборщиком в Лувре. Он выразительно исходил вонью касательно увольнения, вызванного, внимание! "ловил таракан под черным квадрат, Гала просила, какая на обрате буквы. Смерть буржуям!"
       Через час на столе лежало всё, успешно выловленное 17 отделом из темных глубин интернета, включая задушевную переписку Януша с некой московской Галой на тему съедобных грибов Франции. Мышкин, бывший муж её однокурсницы, как родной укладывался в эту схему с его любовью к столичному ампиру и стихам Северянина.
       Но центр загадочного кластера, Гала Рябова, посланная шефиней в Бердичев, для научных работ, как в воду канула на границе вольной Житомирской области. Не просто исчезла из зоны мобильного отклика, а вообще никуда не приехала. Логично было предположить, что она работала на одну из крупных страховых компаний, связанную с живописью и антиквариатом. Но при чём здесь Бердичев? Отправив шифровку во все региональные отделения Росникеля, Демон бросил трубочку в утилизатор, и попросил кофе.

       Гала проснулась от пронзительной, патриархальной тишины, объявшей её. К запаху вольных трав примешалось что-то неуловимо-городское. Ласковый ветер отдавал тиной и душными, подвальными ароматами кольцевой линии метро. Это беспокоило, контрастируя с безмятежным и размеренным шелестом тихой волны. Солнце уже клонилось, и редкие, пурпурные облачка тонули в безбрежной синей глади, разрезанной вдали гнилым зубом какого-то ржавого остова.
       Приехали, вельможная пани! - отозвался Фома Арлекин, указывая самокруткой на поросший репьем асфальт, пыльной лентой отлого уходящий в пучину, - а знатный мост был...
       Оглядевшись, Гала заприметила одинокую фигурку парня с удочками в отдаленном ивняке. Да вот, вроде он сам к ним идет...
       Задумчиво оглядев пепелац, парень помялся, вытер руки о засаленную футболку и стеснительно пробурчал:
       - Привет, мужики. Вам типа что на другой берег?
       - Ты догадлив, сын рыбака.
       - Ну. Только не выйдет. Можно через Житомир, а здесь давно залило. Говорят, часа три плыть и всё лесом.
       - Что залило?
       - А вот Гнилопять и залило. Речка была - кот написал, а сейчас оно - коричневое золото!
       - В каком плане золото, достойный юноша? - вмешалась Гала.
       - В обычном. Пан архиблогер Нордический говно в Париже, в Берлине покупает, по многу башлей за куб, и сюда течет, чтобы там не текло.
       Фома принюхался.
       - Есть что-то, а смысл в чем?
       - Так не совсем говно, а что в трубы течет. Ему же и плотят, он вроде как покупает, а плотят ему, потому что им говна в Европе вообще не надо! Понял, мужик? Оттого и коричневое золото.
       - Гм.. А голубое оно отчего?
       - Подкрашивают малек. Эстетика! Но ротан жирный. И почти не воняет. Пока вода дойдёт, даже купаться можно. Но пиранья есть мелкая. Тля, а не пиранья. Коту отдаю.
       - Так что, нам теперь обратно возвращаться?
       - Километров за шестьдесят объезд есть. А можно тут подождать. Один перец здесь плавает на рыдване, муму топит, а то ленинистам соль и муку возит. Они тут вроде где-то на островах корзины плетут. А больше вообще никто не плавает, кроме Герасима, потому что лес под водой, а где и столбы. Герасим, он на всю голову чудной. Плывите, если не страшно. День-два все туда плыть, там Бердичев вроде есть. А может и залило уже, не знаю.
       Фома, вздохнув, расстелил пакет, порезал сало, достал огурцов и ломоть хлеба.
       - Прошу, сеньорита!
       Не успел дохрустеть последний ароматный, со слезой, огурец, как вдалеке, за мостом, послышалось глухое фырканье, и потянулся синий дымок.
       - Лёгок на помине, - Фома выскочил на берег, и стал махать желтым пакетом, потом, согнув пальцы, по-цыгански свистнул. - Один черт, рыбу распугали!
       Ржавое корыто, немалой величины плоскодонный катер, осторожно обогнув скелет моста, чихая и пуская газы, двинулся к берегу, ближе к кустам, наверное потому, что там глубже. Часть палубы занимал какой-то хлам, мешки, старые велосипеды, клетка с курами, гипсовый Ленин, патефон и связка книжек. На облупившемся борту было написано гордое "Непротыкаемый ЖМЗ-44", а над рубкой реял жовто-полосатый флаг "Би-лайн".
       Из рубки вышел тучный густобровый мужик в спецовке, похожий на пожилого Брежнева и молча бросил конец Фоме, который и примотал его к ивняку. Заглушив мотор, Герасим призадумался.
       - А машину чего? Затащим?
       - На счет раз. Она легкая.
       Сбросив с тупой кормы две доски, мужики, кряхтя и матерясь, впихнули на палубу космолет. На борту "Непротыкаемого" он смотрелся как родной, и доставлял некоторое эстетическое удовольствие.
       - Фома! - Арлекин протянул лапу.
       - Герасим! - пробасил мужик, - дама с вами?
       - Со мной. Нам в Бердичев надо.
       - Давно не был. День пилить точно. С вас солярка.
       - Я заплачу, - вмешалась Гала.
       - Не вопрос. Хоть в Париж. Вначале к ленинистам заглянем, разгружусь и корзины заберу.
       - Герасим, а чего местные про муму шутят?
       - Дури много. Я один раз, правда, фермеру на тот берегу двух алабаев вёз, и реально на дерево напоролись. Думал всё, сам чуть не потоп, за корягу портками зацепился. Меня эти алабаи так с голым задом на берег и вытащили. Вот и шутят.
       Мотор посудины со второго раза завелся, заворчал натужно, и вскоре берег, и паренёк с удочкой, и остатки моста растаяли в дымке. Ещё чуть-чуть, и глаз различает лишь одинокий прутик опоры лэп, да неясный дым за краем горизонта. Ветер посвежел и синие-пресиние дурашливые волны, как в настоящем южном море, начали бодро постукивать о дряблую жесть катера. Гала и не ожидала, что оно так велико - коричневое золото.
       Словно угадав её мысли, Герасим, через открытую дверь рубки перекричал дизель: - А в прошлом годе, здесь охотники трехметрового крокодила мочканули. Раз восемь стреляли. Он гад, уток жрал. И правильно мочканули, всё равно бы от холода зимой сдох.
       Ветерок приятно холодил нос, щекотал ухо прядью волос, игривая волна жемчужным взрывом разбивалась о борт и солёными брызгами падала на губы.
       Ещё немного, и причина вечнозелёного, по-детски радостного выражения лица Абрамовича достигла бы подкорки мозга Галы, да так и осталась бы высечена в мимике обсидиановым резцом Творца, но девушка, облизнувшись, вдруг задумалась...
       - Солёными?! - и сплюнула за борт.
       Между тем, на горизонте назревала решающая битва. Похожие на тучные головы политиков тяжелые облака копошились, громоздились, синевой заслоняя солнце, бросая чернь на просторы вод, глухо переругивались ворчливым громовым басом, кривляясь и показывая друг-другу пепельные языки, сплетаясь, и рождая в фиолетовой глубине новых монстров.
       Дневной свет исчез, потемнела волна, отяжелел воздух, и вот уже, окаймив нагромождение туч ровной, белесой, как у непропечённого блина, кромкой, наползает гроза.
       - Кажись, не дойдем до острова. Девушка, вы плавать умеете? Если что, вон те мешки справа, с мучкой. Ну, труха такая, для кур.
       - Ложись на палубу! - успел Герасим перекричать ветер,- вдруг напоремся! - и засвистело. Обрушилась мгла, и тёплые, мощные струи ливня, рассекаемые молниями, смешали волны с небом. Мешки повалились на бюст вождя, опрокинулась клетка с курами, смешавшись и дребезжа, накатились на пепелац велосипеды. Ошалевшая и размокшая Гала вцепилась в какой-то трос по борту, и отплевываясь, поминала всех олимпийских богов. "Это просто дождик! Это просто дождик!" - повторяла она про себя, дрожа сразу и от страха, и от забравшейся в бельё воды.
       Уж ничего, кроме воя бури и непрерывного рокота, не слышно. Одна, самая наглая, молния, взорвавшись петардой, на миг ослепила всех, поразив гордый стяг Билайна, изорвав его в клочья. Вслед за ней налетел сзади черный ревущий столб, сдвинул со скрежетом машину, опасно накренил катер, но так и не совладав с ним, с хлопаньем разодрал мешок, со змеиным шипением, как пылесос, выжрал куриный корм и улетел.
       Потерявшая всякое управление посудина, словно боясь отстать от стихии ветра, со скрипом и дребезгом летела вслед по волнам, как детский велосипед по лесным кочкам.
       Иногда до сознания девушки доходили резкие удары по спине. Взбесившийся велосипед на каждой большой волне разгонялся, и упорно бил Галу рогами, пытаясь доказать, что он живая, анимированная атмосферным электричеством железка. Каждый раз она взвизгивала и пиналась ногой, боясь отцепить руки от троса. Что-то кричал в другом углу Фома, а потом над головой ещё раз рванул зелёными искрами свадебный фейерверк русалок, и всё исчезло.

       - Эй, девушка, жива? - мордатый мужик приподнял Галу за плечи, - слава богу! Ничего не отшибли?
       Истыканная рулём спина болела и было очень холодно. Гала поднялась на карачки и осмотрелась. Это тот самый Герасим, корсар коричневого золота. Догорающий зеленью закат, безбрежная гладь и тишина.
       - Доблестная мадмуазель, первачу! - Фома сунул к её губам четвертинку, и Гала автоматически хлебнула, потом ещё раз, и ещё. Закашлялась, осмотрела неясный разгром вокруг, коряги, заросший травой берег.
       - Спасибо, мы где?
       Взгляды устремились на корсара.
       - Не доплыли. У ленинистов со всех сторон флаг видно. И берег пониже. Хорошо шарахнуло, - он пнул ногой оплавившийся велосипед, - вы, уважаемая, в рубашке родились. Извиняюсь, что в рубку вас не засунул. Нельзя, вдруг бы перевернулись...
       - Это точно остров, до берега мы не дошли. Но вроде живут здесь, - Герасим махнул рукой в сторону каких-то городулек на обрывистом берегу. Документы, жратву берите, и пошли греться. Катер вроде жив. Привяжу, и пойдём.
       Поднявшись по скользкой от дождя тропинке на крутой бережок, троица обнаружила какие-то воротца, лавочку, аккуратно посаженные кусты дикой розы и прочие мелкие признаки цивилизации. Было почти темно, но на воротцах можно было прочесть белый фанерный плакат: "Добро пожаловать, дорогой товарищ Иисус!"
       Гала прыснула в рукав. Фома притормозил, и стал раскуривать козью ножку.
       - Клинические формы многообразны, учёнейшая леди. Если есть пациенты, то должно быть и горячее питание.
       - Чайку бы неплохо, - подтвердил Герасим,- может и телефон есть? Мобильник в этих местах не берет. Когда-то брал, пока не залило.
       Не успели жертвы грозы пройти пяти шагов, как из рощицы, куда вела тропинка, вышло несколько торопливых теней. При ближайшем рассмотрении выяснилось, что на пациентов, и тем более на санитаров они не тянут. Обычный деревенский люд. Пара небритых мужичков в мятых китайских куртёнках и сапогах, глуповатого вида парень в бейсболке, двое старух в платках, девушка в узких джинсах, с размытой косметикой на лице, важный, седобородый, похожий на ветерана старик, даже в накинутом поверх куртки парадном пиджаке с орденами и шустрый, похожий на столичного дачника, мужичок в очках, обутый в почти что не грязные ботинки.
       Старик подошел к Фоме, достал из пиджака замусоленный листок, развернул, глянул. Потом ещё раз осмотрел Фому, зашел сзади, пошупал плечи, последовательно повторил осмотр остальных.
       - Не он. И крыльев тоже нет.
       - Вы давно умерли? - обыденным голосом спросил Галу очкастый мужик.
       - Почему умерли? С чего бы нам умереть? - неуверенно ответила Гала, чувствуя мурашки на продрогшем теле.
       - Отчего и все. Взяли, да умерли.
       - Утопли они, давно утопли, проскрипел дед, - вишь катер какой ржавый. Инвалидка на нем стоит, такие лет сто назад делали. Наверное, бурей вынесло. Зря пыджак мочил!
       - Ну по-любому, документы кажите, вмешался очкастый. У нас без прописки нельзя. Некросоциализм у нас, как высшая стадия посмертного бытия.
       - Вымай документ! Вы его слушайте, - подтвердил старик,- Леня - википедически образованный человек. А потом мы вас или взад утопим, или сушить пойдём. Вроде невздутые, а то всё собаки, да овцы. Все как есть гнилые и обездушенные.
       - Димка, ты поглазастей, читай паспорта! Плохо без фонарика, ох плохо. Так чистый рай, и зимой не шибко морозит, но темень капитальная.
       Паренек в кепке стал зачитывать:
       - Галина Борисовна Рябова, год рождения 1998-ой. Ого, не так давно потопла.
       - Фома Евгеньевич Головатых, 1979-ый.
       - Герасим Герасимович Кривец, 1973-ий, а дальше не видно.
       - Ну хорош уже. Вроде не шпионы.
       Паренек размотал веревочку, все взялись за неё, велев тоже самое сделать утопленникам и ушли по тропинке в темень.
       - А под водой ротаны кусают? - спросил Галу шедший впереди мальчишка.
       - Я сама кого хочешь укушу! Апчхи!!!
       Продрогшая до костей Гала не помнила, как её завели в домик, полный теплой дровяной гари, усадили на пахнущее мышами допотопное кресло, как в полумраке суетились тетки, укутывая её в одеяло и предлагая то чай с медом, то самогон с перцем. Напротив горел и трещал небольшой, дачного вида, самодельный камин. За большим почерневшим столом сидели мужики, какие-то бабки, глупый пацан, спросивший её про ротанов. Иногда свет лучины, устроенной на столе, выхватывал мощное, бровастое лицо корсара, и неспокойный взгляд Арлекина.
       Галина согрелась и засыпая, прислушивалась к их разговору.
       - Так и я удивился этой субстанции, имеющей свойства!
       - А то! После иванова дня, все проснулись, похмелиться нема, никого нема, прибег Сашок, весь как есть в тине, кричит: потопли! Вот блин и я, послал его подальше. А к полудню сам очухался, всё вокруг вода. Огороды у кого повыше, там сад, ничего - а за кустами - вода, в лесу - вода, в овраге - вода.
       - И что? По телевизору тоже молчат?
       - Какой телевизор! У нас при януке свет был, и то-сё, там бабам евровиденье посмотреть, биатлон, а потом отрубилось. Кранты. Я уж ветеран, в город отвезли, а там говорят, что все цифровое. А за цифровое плотют! Я что? за "пыши-мыши, я бегу по крыше!" плотить должен? Да подавитесь!
       - Давно, как пана архиблогера выбирали, вроде как тырнет был, голосовать, а потом всё! Проснулась - половины нижнего огорода нет, лук в воде, какой там тырнет, прости боже!
       - Помню, шуму-то было... "Напольный - звучит по нашему!" А сейчас и выбирать некому. Записных граждан ни одного нет. В прокурорском поселке вроде были, пока не потоп, а у нас сроду не водилось. Три тыщи за электронную подпись платить? Щоб я так жил! Спасибо пану Напольному, что от Москвы не отстаем.
       - Да чтоб плавалось ему, не переплавалось на белой яхте, пану архиблогеру!
       - Фома Евгеньич, вы как человек недавно утопший, скажите - может вода в банке на просвет быть синей и солоноватой?
       - В банке может, а так не знаю. Морская вода обычного раскраса. Чуток в зелень.
       - Вот и я не знаю! За неделю до 21-го июня читал заметку, что один американец предсказал на тот день конец света. И что? Просыпаюсь, все в тине бегают, ливень, гроза, как щас, электричества нет. Да его давно нет. Мобильник не берет, автомагнитола не берет, рожи у всех синие, нижние сараи потопли, фонарей нет, самогону не осталось, свечей нет, керосина нет, дрова намокли, пенсии нет, ничего нет! - вздохнул мужичок.
       Степенная старушка справа подлила самогон Фоме и поинтересовалась: - так вы с дамой утопли?
       - Точно так. Мы в Бердичев плыли...
       - Далеко.
       - А вы давно потопли?
       - Недавно, в прошлом году. Зимой вот сыро, а так ничего. Дрова сами приплывают, а одежду брезгуем, чай сами покойники. Вы огурцы-то жрите, молодой человек. Пропадут. Я в том году пять бочек насолила. В Ирак всё продавать собирались. А теперь что? Нет Ирака. Зато вроде соли много не надо.
       Очнувшийся мужичок обратился к Фоме: - смотрел "Солярис"? Помнишь, там из океана островок встал, один среди всего. Феномен, симулякр, мать его. Вот и я подумал. Ничего вокруг нет, даже самолет не летает, а мы - что? Я и говорю: так и так, бывшие граждане, нет больше вашего электорального существования, покойники вы! А они и не против вроде, пенсию-то при януке последний раз платили, а потом всё.
       Разморенная теплом камина Гала думала: "А может, так оно и есть, и пуля дурацкого житомирского мента оборвала юную жизнь, и полноводное, странного запаха море - исток той самой реки, которой страшились эллины?"
       Старик в торце стола наконец, проснулся и отерев губы, изрек:
      - Теперь и вы, товарищи утопленники и утопленницы, доложите о своих проступках, преступлениях и злодеяниях, чтобы с радостью бессмертных душ встретить наступивший конец света. Без злобы и зависти, так сказать.
       - А можа она стесняется? - вмешалась бабка, - ты сперва, старый хрен скажи, как мотоблок стырил!
       - Так не пропил же, для дела стырил!
       - Ладно, - вмешался мужичок в очках, - мы все так решили, что если жизнь кончена, и в рай не попали, вообще не пойми куда попали, то повиниться друг-другу надо. Думали, может Бог к нам заглянет, посмотрит, доведет до нас права и обязанности. Социализм-то мы сами, от неизбежности установили. Неделю ждали, думали начальство приплывет, или МЧС, а когда вовсе протрезвели и поняли, что это реальный армагеддон, такой жор напал! Пришлось ввести регулирующие механизмы. Запись на соль. Жесткие цены на ротана. А то у одного пусто, а у другого густо! И все по труду. Даром только лопату поточить, или мешок дырявый. На самогон у нас госмонополия. Федулова гонит из фиксированных поставок кормовой свеклы. Кур ваших мы тоже приобщили и разместили. А то наших крокодил съел. Гоняли мы его дрыном, гоняли... Первое время чертей боялись, но видимо, они сырость не любят.
       - Как это приобщили? Я их ленинистам везу.
       - Может, запись на велосипеды устроить? Последний раз, помню, году в восемьдесят пятом. А какое пиво разливное в Кирпичник привозили!
       - В аду твои ленинисты, мужчина, - вмешалась бабка. Ну где им ещё быть? Здесь нет, в раю одни евреи, сто десять тысяч.
       - Сто сорок четыре! - вмешался википедически образованный человек.
       - Вот я и говорю, кто их пустит? К тому же безбожники. Ещё когда Красный кирпичник был, в Обухово церковь снесли.
       - Соблюдаем регламент! Кто хочет высказаться? Никто? Ты, Сашок, не хочешь рассказать, как бензин в трубу налил?
       Тогда я: Геннадий Викторович Окунько, год смерти 2025-ый, бросил жену и дочь в Южноуральске и уехал в Житомир, из корыстно-безответственных побуждений.
       - А вот вы, уважаемый, как вас по Батюшке? Фома... Вроде на торчка не похожи, и татуировок нет, а вгляд у вас всё равно какой-то не свиноводческий. Я номер статьи назвать не прошу, но для порядка мы знать должны.
       - Я, Геннадий Викторович, много в жизни административных правонарушений совершил, но всё не со зла, а по великой доверчивости. В далеком детстве пробовал быть как Павлик Морозов, и заложил место, где Сережка самогону нажирается. Ох и влетело мне, мама не горюй, и я пошел плакаться к памятнику, и понял, что быть как Павлик надо молча, даже если ворона на голову срёт, и сосуля на носу выросла. Так вот, в середине девяностых, купил я на барахолке книгу допотопную "Ars Pneuma, или священный колоб внутреннего тела" Якоба Абрамелина. Издания 1911-го года. Картинки в виде средневековых гравюр понравились. По сути, руководство по производству гомункулов. Таких маленьких человечков вредной породы. И это вовсе не то, что развращенное воображение рисует, а кристаллическая проекция астрального тела на гелеобразный субстрат. Как для всякой кристаллизации, затравка нужна, фигурка, ну и прочее по мелочи: глина с храмовой горы, семя белены, кал столетнего ворона. В общем, подошел я к этому вопросу ответственно. Мешок глины надыбал, помет вороний, прочую дрянь по мелочам. Фигурок накупил в газетном киоске всяких - там черепашки-нинзя, солдатики, птички-петушки. Инструкции напечатал, а фигурок не хватило. Поймал тогда десяток головастиков и тоже в колобки глиняные закатал. Лягушка - она живучая, в глине сто лет спать может. Как и положено, гуашью на шариках мандалу трёх Будд нарисовал. Рекламу в райцентре, в газете дал. "Астральная проекция внутреннего идеала в домашних условиях. С выездом - 500 гривен." Ничего так, вся сотня под Новый год разошлась. Только с женой начальника БТИ оплошка вышла. За год саламандра выросла, и велела ей сжечь гараж и отнести доллары в районную библиотеку. Говорят, когда санитары пришли, то у хозяйки чудище килограммовое в банке сидело. Так что с алхимией я подчистую завязал, можно даже сказать, с подпиской о невыезде. Наверное, храмовая гора не та была, или вороны молодые.
       В темноте вздохнул Герасим, пошмыгал носом и пробасил:
       - Мудрёное преступление... Что-то я не въезжаю в этот негросоциализм, но раз на откровенность, таиться не буду. Не вор, не убийца, а грешок один есть. Не всё я уважаемой девушке про Муму рассказал. Я при советах служил в ЦУПЕ мелкой сошкой, техником систем связи, там блочки поменять, кабель бросить. Когда решили станцию "Мир" топить, подъехал ко мне один старший товарищ, стал подговоривать к должностному преступлению. "Ты говорит, этот модуль Б-54 взамен рабочего подключи и все, не найдут станцию. Команды, мол не проходят. Кто надо, знает, докапываться не будут. А там, гляди, передумают..." А я рогом уперся, и получается, будто сам утопил. Стали "Мумой" дразнить, потом вовсе в отставку выгнали. Так что я по жизни этот самый Герасим и есть.
       - Ну, беда какая? Ты что, закон нарушил? Вот я-то хороша была: на Тихомирову в прокуратуру писала, мол, комбикорм тащит, а всё из-за Сереги. Её чуть не посадили, а вот стыдно. Думала, как помру, стыдно не будет. Сейчас ничего, так и так, картошку вместе садим.
       - Что ж, почтенные граждане покойники, - вмешался Фома, - перечисленные злодеяния не тянут на огонь девятого круга, так что в гипотезе уважаемого Окунько что-то есть, но факт проявления низменных потребностей плоти, одна из которых велит мне покинуть вас на пять минут, говорит не в пользу нашей полной естественной кончины.
       - Бросьте! Во-первых, какая она естественная? Вы цвет воды видели? А во-вторых, мы думаем, что все по-привычке. Вот алкоголик пить бросит, в всё рюмка снится... Ну и мы, только год, как жить бросили. А будка для потребностей есть слева. Мы с дури три дня не ели, а потом поняли... К тому же, если не есть и не пить, то в трудовой занятости нужда отпадет, а это ой как плохо...
       - А я потопла, потому что дура,- подала голос Гала, - взялась краеугольный камень в Бердичеве искать! Сидела бы в конторе, овца. Гордыня всё.
       - Серьезный грех, только я не верю я вам, Галина. За гордыню вас должны были ниже определить. А если к нам - значит ваш грех есть народнохозяйственный. Вспомните получше, может в школе книгу украли, или кому нос сломали?
       - Может и сломала! Я Игорьку на дискотеке в честь конца света 2012-го года зуб выбила. Он вообще-то меня обожал, но таких дураков свет не видел.
       - Это по-нашему... А что вы там, в Бердичеве-то, искали, если не секрет?
       - Я сама точно не знаю, но какой-то артефакт должен быть. Буквы на полотнах Малевича туда указывают.
       - Век живи, век учись! Не слышал такое раньше.
       - Я думаю, это реальная вещь, черная и квадратная по виду, необычайно важная для построения нового мира, более чем все мифические копья судьбы. Возможно, первоисточник пассионарности народов, нечто, повлиявшее на вспышку творческих сил Российской империи. Может быть даже, Кааба и Иерусалимский храм - просто символизирующие это явление монументы. Допустим, адепты революции сами были поражены её кровавым размахом, и решили убрать эту вещь подальше от Петербурга, на окраины, в пещеры монастыря.
       - Утро вечера мудренее, - сказал вернувшийся Фома, - мы вам всячески благодарны, товарищи электорально покойные, но завтра мы обязательно поплывем смотреть, потонул ли Бердичев весь, или только понизу?
       - Бог в помощь. Я бы давно сплавал, да у нас отродясь лодок не было. Ваша первая. Да что лодок, приёмник последний и тот - сдох. И пешком ходу нет. Зимой не замерзает. Одни полыньи. Если других покойников увидите, пусть Шмыгуновой передадут, что я тут, в Козлопятово, вечный покой обрел. А больше там вроде знакомых нет. Да и не хочется никуда уж отсюда двигать. Кому мы, простые сельские покойники, в Бердичеве нужны? Вот солью разжиться хорошо. А ещё крючки рыболовные кстати будут.
       - Да пусть "Беломором" поделятся. А то у нас самосад прелый всё какой-то от сырости получается.
       - Добрая пани! - обратилась к Гале морщинистая старушечка из угла подле камина, - вы я погляжу, чего-то квадратное все ищите. Ну ваше дело, вот помню давно уж, муж был жив, ездили мы туда на районную конференцию птицеводов. Таакой в Бердичеве пункт проката был, таакой пункт! Зоопарка не надо! И печатные машинки там, и утятницы, и керогазы, и подставки под чайник, и пианины, и мотопеды, и Хрущева портрет, и телевизор со звуком, и доски стиральные, и гардины, и труба позорная. Даже вот мы чего знаем, тоже было. Вот такая со стрелкой была и компасом, тоже вроде квадратом, как её... астролябия! И гнёт был, и сечки. Мы тогда не удержались, я чудо-печку взяла. У неё внизу вроде как керосинка, а наверху духовка. Вот зачем взяла? Печет хорошо, а пироги керосином пахнут. А вы, добрая пани, со щавелем любите?
       - И со щавелем люблю, и с грибами, а вот вы что-то про непонятное говорили? Много такого было?
       - Да все больше непонятное и было. Помню вот, только хорошо жить стали, и калоши без записи продавали, а вдруг яблони запретили, и велели корчевать начисто, а сирень разрешили, а коз, опять же запретили, как пережиток, мешающий укрупнению скота, а индюка разрешили. Потом вдруг все наоборот - индюка запретили, потому что дружба с Индией, и сирень тоже запретили, уж корчевать начали, а председатель возьми, да помри от пьянки. А индюка Федулова всё равно держит, хоть и запретили. Потом вот, когда советские деньги запретили, и провода украли, всё опять понятно стало. А почему понятно? Потому что мне мисклерон и пустырник прописали, и сплю хорошо, телевизор не орет. А индюка все равно держать нельзя!
       - А что такое гнёт? - спросила Гала, но старушка временно покинула текущую мерность исторического бытия.
       - Гнёт? Да, вы пани, я гляжу, и не деревенская вовсе. Как же вы капусту солите? Гнёт, его поверх кадки, на круг деревянный ложат, - ответила шустрая старушка помоложе, в тёплом сером свитере, камень отмоют хорошо, и ложат. А тот гнёт я помню. Совсем девкой была, мы вместе ездили. Велосипед просила, а не дали. Тот черный был, кубаристый, чугун не чугун, и ровный как зеркало, значки ещё нарисованы. Его Верка Гузко взяла, тяжелый он, ну как ведро.
       - А где та Верка Гузко живет?
       - Год, как нигде ни живет. Померли же все. Но среди покойников тоже не видела. Она последние годы чудная была, и давление у неё было, её дети в Житомир забрали. А дом вот этот самый и есть! Его Окунько купил, как приехал. Он всё ломать не стал, а пристроил, и обложил, и камин ещё сделал.
       - Генка, вот девушка гнётами интересуется, покажь ей, а то не видела.
       - Да обычный гнёт, но сталь закалённая. Бочки те сгнили, выкинул давно, а гнёт в сарай отволок, гвозди на нём прямлю. Звонкий такой, и не ржавеет. Я бы сказал, высоколегированный. Только цвет синеватый... Какое вот есть выражение? Воронова крыла. А вы девушке температуру мерили?
       - Так у тебя градусника нет!
       - Ясно нет, зачем покойнику градусник.
       - Да вроде дышит нормально! Ты не вставай, не вставай... Фома, давай кресло разложим, и накроем её получше. Вот не думал, что с утопленниками столько мороки...

 отзывы (3) 
Оценить:  +  (+2)   
08:31 11.05.11