Главная

Поиск


?

Вопросы






FAQ

Форум

Авторы

Проза » Современная проза »

Дауны

О непонятном.
 отзывы (0) 
Оценить:  +  (0)   
04:52 09.03.11
На экране телевизора двое разговаривали, стоя лицом друг к другу и оборачиваясь к экрану, когда нужно было сказать что-то для зрителей. Съемки велись в павильоне, на задней декорации яркими красками были нарисованы аляповатые обои с разноцветными мячами и кеглями, оконный переплет, за которым стояло мертвое дерево, и шкаф с книгами. Чуть ближе стояла настоящая тумбочка с телефоном. Передача была сделана для первого уровня, но Вадим, у которого был третий уровень, продолжал смотреть ее. Он понимал: если стоит в кадре настоящая тумбочка с телефоном, значит, телефон скоро зазвонит, и кто-нибудь из актеров поднимет трубку. Вадим ждал, что скажут по телефону. Ему было любопытно. В передаче снимались актеры, принадлежащие к третьему уровню. Несмотря на то, что они были разного роста, по-разному одеты, похожи друг на друга они были больше, чем старые люди. Вадим вообще не мог запомнить лица старых людей: все разные – у кого нос огромный, у кого глаза как будто вылезают из орбит, у кого голова круглая, как арбуз. Он помнил только лица близких старых людей – своей матери и ее приятеля Кирилла да некоторых соседей. Другое дело – у новых людей: даже если он негр, он все равно похож на другого нового человека, хоть и белого. Конечно же, отличается от него чем-то, но все равно похож: тот же плоский затылок и плоское лицо, маленькие ушки без этих безобразных мочек, если смотреть сбоку; красивые раскосые глаза, чуть курносый, круглый нос и большие губы, если смотреть прямо, и волосы – мягкие, прямые, шелковистые на ощупь. Вадиму всегда нравилось трогать волосы на голове у новых людей, а вот у старых людей волосы бывают разные, часто грубые и кудрявые, непослушные под пальцами.
Актеры на экране телевизора замолчали и стали смотреть на телефон, который стоял на тумбочке. Вадим приготовился: сейчас будет телефонный звонок. Все ждали этого звонка, но все равно актеры вздрогнули, когда он прозвенел.
- Звонит телефон, - сказал высокий в красном пиджаке и синих брюках.
- Это звонят тебе, потому что это твой дом, - сказал низкий в зеленом пуловере и красных брюках и показал своей рукой с красивой маленькой ладошкой в сторону декорации, где был нарисован книжный шкаф. Нарисованные книги в нарисованном шкафу были разного цвета, и Вадим рассматривал их просто так, не пытаясь подсчитать, потому что считать он не любил, хотя его этому мама учит каждый день, а вот рассматривать красивые разноцветные корешки книг ему нравится.
Высокий в красном пиджаке поднял трубку с тумбочки и приложился к ней ухом. Помолчав немного, он сказал: «Хорошо», положил трубку на место и обернулся к низкому, который все это время молча наблюдал за ним, опустив руки. Вадим смотрел передачу не сначала и оттого не знал, как зовут высокого и как зовут низкого – об этом говорили сначала – и потому называл для себя высокого Красным, а низкого Зеленым.
- Позвонила мама и попросила, чтобы я купил хлеба, - сказал Красный, немного задумался, потом достал из кармана зеленую бумажку и показал ее Зеленому: - Она мне деньги оставила.
Зеленый посмотрел в сторону (наверное, забыл текст), затем – опять на Красного:
- А откуда ты знаешь, сколько денег нужно дать продавцу?
Красный обернулся к Вадиму:
- Я умею считать, умею прибавлять и отнимать. Я знаю, сколько денег нужно дать продавцу, чтобы купить хлеб, но я все равно записываю это на листке бумаги, чтобы не перепутать. Если я забываю, пока дойду до магазина, я отдаю листок продавцу, и он сам знает, сколько денег вернуть мне и сколько хлеба надо дать.
Зеленый тоже обернулся к Вадиму.
- А я еще не умею считать и всегда отдаю записку продавцу, но мама учит меня, и скоро я сам смогу считать, прибавлять и отнимать.
Зазвучала приятная музыка, к детям подошел старый человек и стал снимать микрофоны с одежды актеров. Сначала он наклонился к Красному, а Зеленый в это время, радостно улыбаясь, махал рукой Вадиму. Потом старый человек стал снимать микрофон с пуловера Зеленого, а Вадиму помахал рукой Красный. Раньше передачи прекращались после того, как заканчивали разговор маленькие актеры, но теперь показывали, как старые люди снимают микрофоны и убирают декорации, а маленькие актеры в это время улыбались Вадиму и махали ему руками. Мама сказала, что если Вадим научится считать, его тоже пригласят на телевидение, но ведь Зеленый сказал, что он не умеет считать. Как же его взяли? Вадим умеет считать, но только если мама положит на стол десять яблок и потом спрячет три. Он знает, что есть еще три яблока, которые мама спрятала, но не считает их, и тогда получается семь яблок, а когда мама просто говорит, что надо отнять от десяти яблок три, а яблок на столе нет, он путается. Сегодня запоминает, а завтра забывает. И от одного числа, написанного на бумаге, он не может отнять другое, тоже написанное на бумаге – их нельзя посчитать, надо помнить. Мама научила Вадима читать и писать печатными буквами, а считать он пока умеет плохо.
Вадим переключил канал на пульте, и на экране появился веселый дятел. Непонятно было, зачем крокодил бегает за дятлом – наверное, игра такая – но смотреть было интересно, и Вадим смотрел. Дятел ему нравился. А потом стали показывать мышонка, который умел летать, но мышонка Вадим не любил, и он вновь нажал кнопку на пульте. Появился синий экран, и Вадим стал разглядывать пульт, чтобы найти на нем кнопку с цифрой семь. Нажав нужную кнопку, он стал смотреть фильм, который мама записала для него. Показывали зеленую траву, белый туман, потом появилась машина, которая ехала. Машина проехала от одного края экрана к другому, потом ничего не было, потом машина опять появилась, доехала до середины экрана и остановилась. Из машины вышла женщина, потом мужчина. Они разговаривали, и Вадим слышал их разговор, хотя находился далеко от них. Потом женщина пошла в сторону, где был туман, а мужчина остался возле машины. Вадим в очередной раз отметил, как он сам, вместе с телевизором, медленно приближается к женщине, а мужчина вместе с машиной уходит куда-то вниз, под экран телевизора. Вадим стал ждать, и машина пропала. Женщина тоже ушла, и остались только трава, туман и дерево вдали. Дерево было корявым, листьев на нем было мало. Потом показывали большое помещение с красивыми колоннами и людей среди них. Люди в фильме всегда разговаривают о непонятных вещах, но в этом фильме говорили мало, зато было много красивых картинок, и Вадим с удовольствием разглядывал их. Он покачивал ногами от удовольствия, когда вместе с телевизором ехал то вправо, то влево внутри помещения с красивыми колоннами. Вадим дождался, когда мужчина, оставшийся на улице, встал у грязной лужи, а возле его головы, тихо покачиваясь, пролетело и упало на землю перо от птицы. Это перо нравилось Вадиму особенно. И мужчина тоже. Он был старым человеком, но никуда не бежал и не суетился, как другие старые люди. Если он говорил, то все его слова были понятны. Иногда было непонятно, зачем он их говорил, но слова все были знакомыми. Говорили все в этом фильме на чужом языке, но кто-то говорил рядом по-русски, и Вадим понимал слова. Иногда этот мужчина сам говорил русские слова, и от этого Вадиму было особенно приятно.
Почувствовав голод, Вадим нажал на нужную кнопку, и фильм остановился. Вадим знал, что он все равно не сможет открыть холодильник, но на кухню пошел. Обогнув белый шкаф, в котором стояли пустые тарелки и стаканы, он подошел к холодильнику. Потрогав короткими пальцами замок холодильника, Вадим прижался щекой к прохладной дверце. Он прикрыл глаза и «увидел» открытый холодильник: на верхней полке стояли стеклянные банки с вареньем, металлические банки с рыбой и мясом, горохом и кукурузой. Ниже лежали масло и колбаса, коробочки с кефиром и пакеты с молоком, еще ниже – кастрюля с супом. Еще были овощи, которые можно есть сырыми, но надо их помыть. Вадим открыл глаза. Отслонив щеку от холодильника, он медленно прошел к шкафу, в котором мама хранила хлеб, крупы и другие продукты, которые не надо было прятать в холодильник. Потрогав пальцами замок, он вздохнул и направился в туалет. Пописав сидя, он подтянул штаны с резинкой на поясе, нажал кнопку на бачке унитаза и долго стоял, слушая сначала, как бачок урчал, освобождаясь от воды, а потом – как в него заливалась новая вода, и смотрел при этом, как крутилось колесико водомера на трубе. Когда колесико остановилось, Вадим снова нажал на кнопку, и все повторилось сначала. После туалета всегда надо мыть руки, и Вадим пошел в ванную. Переходя из туалета в ванную, он аккуратно выключил свет в туалете и включил в ванной. Помыв руки и закрыв кран, Вадим долго смотрел на свое отражение в зеркале. Ему нравилось его отражение, он всегда улыбался, когда видел его, а сейчас он даже высунул свой широкий плоский язык с глубокой продольной бороздой, чтобы было смешнее. Посмеявшись своему круглолицему отражению, которое тоже смеялось, хитро поблескивая раскосыми глазами, он вышел из ванной, закрыл дверь и выключил свет. Всё – как учила мама. Вспомнив о маме, он прошел в комнату, сел на диван и нажал кнопку на пульте. На экране появилась мама, она улыбалась.
- Вадик! Я приду вовремя, а ты подожди тетю Галю – она тебя накормит.
Вадим послушно кивнул головой, а мама продолжила:
- Тетя Галя придет в двенадцать часов, - мама подняла со стола лист бумаги, на котором были нарисованы часы со стрелками, и держала его до тех пор, пока Вадим поглядел на часы, висящие в комнате на стене, и вновь обратился к экрану телевизора. Мама опустила лист обратно на стол и подняла другой, на котором тоже были нарисованы часы, но стрелки расположены по-другому. – Я приду в шесть вечера, а ты, зайка, не скучай, смотри телевизор. Скажи тете Гале, чтобы она не забыла закрыть холодильник. Ну, вот и все. Жди меня, зайка.
Мама улыбнулась Вадиму и помахала ему рукой. Вадим улыбнулся в ответ и тоже помахал маме. Когда экран опять стал синим, Вадим нажал на пульте кнопку с цифрой семь, и фильм продолжился. Показывали большой бассейн прямо на улице, от воды поднимался туман, а сквозь туман видны были головы трех человек. Тела людей были в воде, и поэтому их не было видно. Вадим вместе с телевизором опять поехал вдоль кромки бассейна и весело заболтал ногами.

Кирилл набрал номер и приложил трубку к уху. Два длинных гудка – и голос Марины:
- Да?
- Это я. Увидимся сегодня?
- Не знаю. Я обещала Вадику, что приду в шесть, а сорваться с работы пораньше не удастся.
- Галя не присмотрит за ним?
- Только придет в обед и накормит Вадика. Мне и так неудобно просить ее каждый раз об этом.
- Она ведь работает в свободном режиме, к тому же у нее старшая девочка нормальная... – Кирилл поперхнулся на слове «нормальная» и поправился: - Я хотел сказать «здоровая».
- Да ладно тебе, - голос Марины оставался ровным. – Это уже давно не имеет никакого значения.
- Значит, не увидимся сегодня?
- Не знаю...
Зайдя в комнату для курения, Кирилл увидел Чиркунова, отметил, что сигарета у того почти целая, и с обреченным видом приготовился слушать.
- Слава Богу, что про курильщиков все забыли, - начал своё Чиркунов, а Кирилл в который раз отметил про себя, что Чиркунов всегда начитает свои беседы с позитивной ноты.
- А ты помнишь, как за нас взялись пятнадцать лет назад? – продолжал втолковывать Чиркунов прикуривающему Кириллу. – Там не кури, здесь не дыми, весь мир – общественное место. Пусть они теперь, эти борцы с курением, поборются с тем, что на мир свалилось. Ты новости вчера смотрел?
Кирилл отрицательно покачал головой: новостей он старался не смотреть и не слушать.
- Ученые сделали открытие. Оказывается, дауны рождаются оттого, что наши клетки неправильно делятся. У каждого в клетке сорок шесть хромосом – двадцать три пары, при делении образуются клетки по двадцать четыре и двадцать две хромосомы, а от этого и вся беда.
Кирилл стряхнул столбик пепла в банку из-под кофе, которая служила пепельницей, и усмехнулся.
- Ну и чего ты усмехаешься? – обиделся Чиркунов. – Я неправильно сказал?
- Неправильно.
Кирилл был раздосадован оттого, что опять попался на удочку Чиркунова, но стал объяснять:
- В обычной клетке двадцать три пары хромосом, а в половой клетке – всего двадцать три, и пару себе они приобретают от аналогичной клетки противоположного пола. Когда делится половая клетка, в каждой из разделившихся должно быть двадцать три хромосомы, но когда они делятся неправильно, может возникнуть ситуация, когда в одной половой клетке окажется двадцать две хромосомы, в другой – двадцать четыре. В обоих случаях будущий организм нежизнеспособен, но если в клетке с двадцатью четырьмя хромосомами появится лишняя копия двадцать первой хромосомы, рождается жизнеспособный даун. Относительно жизнеспособный.
Затушив дотлевшую сигарету и прикуривая следующую, Чиркунов спросил:
- Но ведь дауны и раньше рождались, их было немного, отчего же теперь кроме даунов никто не рождается?
- Знать бы – отчего, - вздохнул Кирилл. Он уже докурил, но уходить не спешил: Чиркунов сосал вторую сигарету, да и самому выговориться хотелось. Все равно, перед кем. Хоть бы и перед Чиркуновым. – Двенадцать лет назад у всех женщин половые клетки стали делиться неправильно, и потому все зародыши, кроме даунов, гибнут до сегодняшнего дня.
- А говорил, что новости не смотрел, - опять заныл Чиркунов.
- А я и не смотрел, - пожал плечами Кирилл. – Я это раньше знал.
- А у мужчин эти клетки как?
- У мужчин все нормально.
- Значит, баб здоровых найти надо.
- Не нашли пока.
- А мне все равно, - Чиркунов затушил сигарету и махнул рукой. Уже выходя из курилки, он сказал куда-то в пространство: - Чего голову ломать? Дети у меня здоровые, мне уже недолго осталось, а дети пусть сами думают...
«Не только ты растерялся», - подумал о Чиркунове Кирилл, достал сигарету, посмотрел на нее и сунул обратно в пачку. В кармане зазвонил телефон.

Сергей выглядел усталым: сидел в кресле, вытянув ноги. Дверь в квартиру он оставил открытой, и Кирилл вошел тихо.
- Есть что-нибудь новое? – спросил Сергей, не открывая глаз.
- Нет, - Кирилл стоял в прихожей, не вынимая рук из карманов куртки.
- Раздевайся, проходи.
Кирилл разделся, прошел в комнату и присел на соседнее кресло, боком к Сергею.
- Ты что имеешь в виду, когда спрашиваешь меня о чем-нибудь новом?
- То и имею. Новое. Что-нибудь, что тебя удивило бы.
- Меня уже давно ничего не удивляет.
- Это плохо, - Сергей открыл глаза. – Если ты не видишь ничего нового, это уже плохо.
- Есть кое-какие наблюдения, по мелочам.
Сергей невесело улыбнулся:
- Давай свои мелочи. В нашей профессии именно там иногда и находишь ключ к разгадке.
- Источник сообщает... – начал Кирилл с шутки, но Сергей на нее не отреагировал, и Кирилл продолжил серьезным тоном: - С каждым днем увеличивается спрос на домашних преподавателей. Некоторые школы закрываются, детские сады уже закрыты практически все, но кадров по начальному воспитанию катастрофически не хватает. В воспитатели идут люди всех профессий.
Сергей опять закрыл глаза и стал кивать головой в такт словам Кирилла.
- Ты что, не спал сегодня?
- Не спал, - Сергей открыл глаза. – Да ты говори, я все слышу.
- Кто-то еще умудряется и бабки сделать. Помнишь ту историю, когда три года назад фирма подписала контракт на поставку устаревшего оборудования для производства телефонов? Они еще тогда в суд подали на своего менеджера. Так вот теперь эта фирма имеет баснословные прибыли, потому что огромные телефоны, которые она выпускает на этом оборудовании, теперь пользуются повышенным спросом. Они даже линию новую открывают.
Сергей удивленно поднял брови, и Кирилл пояснил:
- Их телефоны даунята не могут потерять в квартире – до того огромные.
- А где ж теперь этот менеджер? – усмехнулся Сергей. – Его в фирме, наверное, в жопу целуют от радости.
- Не знаю, - Кирилл пожал плечами. – Тогда суд его оправдал, фирма подала кассационную жалобу... Не знаю.
- Еще что-нибудь?
Кирилл вздохнул:
- Я устал, Сергей.
- Все устали.
- А наверху ничего нового нет?
- Хорошего – ничего. На всех материках, кроме Антарктиды, ищут женщин со здоровыми половыми клетками. Пока – безрезультатно. Даже в амазонских джунглях в первобытных племенах даунята рождаются. Они, правда, там не выживают.
- А генетический банк?
Сергей поморщился:
- О чем ты говоришь? В банк закладывались только яйцеклетки богатых женщин, а таких было немного. Если бы знать заранее... А теперь одна такая яйцеклетка на рынке стоит больше, чем эксклюзивный автомобиль. Миллионы чеков. Правда, я не знаю, что за толк рожать здоровых детей в такой ситуации – через двадцать лет эти дети окажутся в мире даунов. Кстати, девочек из этих яйцеклеток рождается примерно столько же, сколько и мальчиков, но никто не дает гарантию, что их половые клетки, когда они созреют, станут делиться нормально.
- Ну, а как наверху считают: что это – диверсия или...
- Или. Если это диверсия, то совершена она не людьми.
- Что невозможно человеку, возможно Богу.
- Не тащи меня в эти дебри, - опять поморщился Сергей. – И без тебя гипотезёров хватает, начали даже отслеживать сообщения об активизации НЛО.
- И как?
- Как обычно, в пределах нормы.
- А помнишь, когда я только начинал работать, в Нью-Йрке башни долбанули, и ты говорил, что Бен-Ладену такое не под силу? Потом ты еще говорил, что в результате этого для России и Средней Азии совершенно бесплатно решился вопрос о южных границах с Афганистаном.
- Было, но нам не удалось развить эту версию. Вначале разрабатывали эту схему, потом другую – создание нестабильной обстановки в мире и организацию мирового правительства, но ничего не подтвердилось. Потом возникла проблема даунов, и все разработки были прекращены.
- А, может, дауны – продолжение этой цепи?
- Проверяли, не сходится, - Сергей вздохнул. – Все это может привести только к уничтожению человечества, а это никому не выгодно.
- А если не уничтожение, а обновление?
- Обновление? – Сергей даже оторвал спину от кресла. – Хорошее обновление – дауны.
- Знаешь, - Кирилл вытащил пачку с сигаретами из кармана и стал крутить ее пальцами. – Я присматриваюсь к Вадиму – это сын Марины – так вот, мне кажется, что в этих людях нет зла, которое есть в нас. Если они выживут без нас, то человечество станет другим. Ведь никто не знает, что для человека лучше – быть простодушным дауном или нормальным хитрым мерзавцем.
- Ты кури, пепельница – справа от тебя, на столике, - Сергей поднялся с кресла, несколько раз, пока Кирилл прикуривал сигарету, прошелся по комнате и остановился, заложив руки за спину. – Не имею права тебе говорить, да ладно. С нами, правда, никто добровольно информацией не делится, но мы тоже не лыком шиты. Есть информация, что на наших предприятиях делают металлические заготовки для примитивных орудий, а в районах поверхностных залежей энергетических и минеральных ресурсов усиленно создается инфраструктура. В других странах замечено то же. Похоже, готовится мир для даунов. Правда, я не знаю, насколько они жизнеспособны без посторонней помощи, ты ведь знаешь – у них дефективные внутренние органы, даже сердце другое.
- Ты не мог бы подсказать мне, где готовится инфраструктура? Нужны конкретные адреса.
Сергей опять уселся в кресло:
- Для Марины?
- И для меня тоже.
- Хорошо, завтра посмотрю и скажу тебе.
В прихожей, в кармане кирилловой куртки, зазвонил телефон.
- Отключать надо, когда на встречу идешь, - проворчал Сергей, а Кирилл ринулся в прихожую: в это время никто не должен был звонить.
Когда он вернулся из прихожей, вид у него был озабоченным.
- Марина?
Кирилл кивнул.
- Случилось что?
- Не знаю, попросила срочно приехать к ней домой. Значит, случилось что-то, если она не на работе.
- Тогда иди, закончим на сегодня.
Надевая куртку в прихожей, Кирилл задержался:
- Послушай, Сергей, а вокруг каких полезных ископаемых инфраструктура создается?
- Уголь, железо, медь.
- Очень полезная информация, - пробурчал Кирилл, не попадая в рукав куртки. – Нефть требует высокотехнологичной переработки, а уголь – нет. Если продать все нефтяные акции сейчас и скупить угольные, можно хорошо нажиться.
- Ай да Кир, ай да молодец! – восхитился Сергей. – За что я тебя и ценю: в самой дерьмовой ситуации ты всегда найдешь рациональное зерно! Спасибо, я обязательно воспользуюсь твоей подсказкой. У меня есть ребята в этой области деятельности, так что процент – с меня.
- Смотри, не опоздай. Наверху тоже не дураки сидят.
- Потому и скрывают от нас. На, ключ возьми.
- Ключ?
- От квартиры этой. Когда надо будет – в крайнем случае – воспользуешься. Пастушка приходит убирать по пятницам, если уйдешь в этот день – уберет, будешь на месте – не появится. Холодильник полон. Кстати, наполняет его она же и тоже по пятницам.
Они попрощались, Кирилл ушел, а Сергей остался – у него была назначена еще одна встреча.

Дверь открылась. Увидев заплаканное лицо Марины, Кирилл понял, что она сейчас не сможет рассказать все связно, и быстрым шагом прошел в комнату. Вадим заулыбался, завидя Кирилла, поднялся с дивана и косолапо направился к нему своим тяжелым перекормленным телом. Здесь же, на диване, сидели дети Галины – здоровая Настя и дауненок Витя. Глаза у Насти были заплаканными. Кирилл понял, что с Галиной что-то случилось, он присел на корточки, прижал Вадима к себе и обернулся к Марине, которая осталась стоять в дверях комнаты.
- Говори.
- Галина покончила с собой.
Кирилл посмотрел на детей: Настя сидела с отрешенным лицом, а Витя улыбался, смотрел в потолок и хлопал короткопалой ладошкой себя по колену. Погладив Вадима по голове, Кирилл осторожно отстранил его, поднялся с корточек и направился в сторону кухни. Они стояли у окна, Кирилл жевал бутерброд, который подала ему Марина, не ощущая вкуса.
- Давно случилось?
- Еще до обеда. Я в обед позвонила домой, а Вадим сказал, что Галя не пришла. Я позвонила ей – трубку подняла Настя. Спрашиваю, а она – «Мама в ванной».
Марина заплакала.
- Успокойся, - Кирилл погладил ее по плечу. – Уже ничего не поделаешь. Как это случилось?
- Настя вошла в ванную – ты же знаешь: там, где дауны, защелок не бывает – а она на полу лежит, и шприц в руке. Ввела себе что-то.
Кирилл с трудом проглотил кусок:
- Водка есть?
- Сейчас.
Пока Марина возилась с замком холодильника – забыла код от волнения – Кирилл смотрел в окно. Опять дождь. Скоро зима. Точно так же было и тогда, когда о проблеме даунов никто и не помышлял. Были другие проблемы, которые теперь кажутся мелкими, тупыми. Вернуться бы.
- Тебе сколько?
- Сто. А ты не будешь?
- Я лучше так.

Стемнело рано. Марина позвонила в морг, куда отправили тело Галины, потом обернулась к Кириллу:
- Останешься у меня?
- Конечно.
Детей отправили в спальню – Настя уже оправилась и присмотрит за мальчиками – а сами остались в гостиной. Марина легла на диване, а Кириллу постелила на раскладной кровати. Кровать скрипела, и Кирилл старался не шевелиться. Марина уже не плакала.
- Ты знаешь, она мне записку оставила, а в ней подробно написала, как похоронить ее. Почерк ровный, каллиграфический. Она никогда не любила эти компьютеры.
- А ты записку не показала мне.
- Это личное.
- Причину описала?
- Нет. Это и так ясно.
Кирилл приподнялся на локте, кровать заскрипела.
- Ясно?
- В этот день, ровно год назад, покончил с собой ее бывший муж Игорь.
Кровать под Кириллом заскрипела еще сильнее:
- И что с этого?
- Она любила его.
- Ни хрена себе! – Кирилл поднялся с кровати.
- Ты куда?
- На кухню. Покурю.
Дождь продолжался, и капли его, ударяясь об оконную раму, пролетали в открытую форточку и падали на лицо Кириллу. Одна капля упала на сигарету. Марина тихо подошла сзади и обняла Кирилла за талию.
- Я не оправдываю ее, но она любила и ничего с собой не могла поделать.
- Ты знала?
- Даже не догадывалась. Ты помнишь, она после смерти Игоря иконы Богоматери расшивала бисером и дарила всем? Она как-то сказала мне, что этими иконами вымолит прощение у Господа за грех Игоря, и еще сказала: «Вот сделаю двенадцатую, и всё». Двенадцать месяцев в году – двенадцать икон. И сделала это ровно через год.
Марина старательно избегала слово «смерть».
- Никогда я не пойму этого, - Кирилл выбросил окурок в форточку. – Любовь! А о детях она подумала?
Марина прижалась лбом к спине Кирилла:
- Все равно скоро всё погибнет.
Кирилл развернулся и прижал голову Марины к своей груди:
- Ничего не погибнет, милая. Ничего не погибнет. Надо только верить. Сколько раз предрекали конец света, а человечество выживало вопреки всему. Я тут договорился, мне подкинут информацию, и мы с тобой уедем из этого сраного города туда, где нам с Вадимом будет легче выжить.
- С Вадимом, Настей и Витей. Галя написала мне, чтобы я передала Настю и Витю ее свекрови, но та уже старая, чего она сможет. Да и с даунами она обращаться не умеет.
- Значит, нас будет пятеро, - сказал Кирилл и похлопал Марину по плечу. – Пошли спать, а то завтра мне вставать рано. Сама тут справишься?
- Свекровь галина поможет.
Кирилл долго не мог заснуть, но не ворочался, чтобы кровать не скрипела. Странное существо – человек. Живет, вечно недоволен чем-то, жалуется на что-то, считает, что живет плохо, а потом случается нечто, отчего жить вообще невмоготу, и опять привыкает, и уже жалеет о прежних временах, которые оказались на поверку не такими уж плохими, и вновь жалуется на жизнь беспросветную, и живет наперекор всему. Вот и Кирилл сегодня: лежит на скрипучей кровати, кругом – мрак, человечество гибнет, а он на что-то еще надеется, строит планы, как обоснуется где-то - в Сибири, наверное - научит даунят охотиться на диких животных, выращивать домашних для пропитания, добывать уголь и руду, варить чугун и сталь; лежит и надеется, лежит и мечтает; сидит в глухом и темном лесу, прижав к себе дауненка, а сверху на него смотрит кто-то большой и сильный, смотрит и улыбается неизвестно чему, но это уже сон.

г. Буденновск, 29-30 ноября 2005 г.
 отзывы (3) 
Оценить:  +  (+7)   
04:52 09.03.11