Главная

Поиск


?

Вопросы






FAQ

Форум

Авторы

Детские » Сказки »

Сказ 8. Иван-дурак и грамота.

url  Кай Матёрый писатель
Сказки для детей предпенсионного возраста.
 отзывы (0) 
Оценить:  +  (0)   
04:25 24.02.11
url  Кай Матёрый писатель

Прослышал как-то Иван, что в бору дремучем диковина редкостная обретается. Недолго думая подался Ванька на то чудо поглазеть. Весь день меж сосен пробродил, по самую макушку в смоле перемазался, а никого так и не встретил. Токмо зазря весь день ноги бил.

Пришлось ему не солоно хлебавши домой идтить. Обидно конечно, а что поделаешь? Идёт, бредёт, едва ноги волочит от усталости. Солнышко уж к закату клонится, а шагать-то ещё далече! Вдруг смотрит: нора глубокая под холм уходит, здоровенная, почитай, цельная пещера. Ванька было шасть туда, а из норы как завоет, как заголосит! Ну, он со страху-то и схоронился средь кустов. Из пещеры дым повалил, огонь выметнулся, а после голова показалась.

– Кто тут х-х-ходит-бродит? – спрашивает строго. – Кому ныне ж-ш-шиз-с-снь не мила?

Пригляделся Иван, а это Змей Горыныч – точно, его голова! Та, что левая. Осмелел тогда парнишка, из кущей вылез.

– День добрый, Змеюшка! – говорит. – Прости, что потревожил, не ведал я, что это твоя пещера. Вечер близится, а до дому далече. Вот и хотел заночевать здесь. Чай, холодно ныне по ночам, давеча уж мухи белые кружились.

Высунул Змей остальные головы, по сторонам огляделся, на Ваньку глянул, вздохнул.

– Ладно, – молвит. – заходи, коль приш-ш-шел, не с-с-стой на пороге. – А сам в нору втянулся. Сунулся Иван вслед за ним, а в пещере темень, словно в ночь глухую. Кое-как ощупью добрёл до змеева бока да у него и увалился. Сидит, а сам тем временем пирожок наминает, что Яга в дорогу давала. Подкрепился, умостился к Змею под тёплый бок, и уж начал глаза закрывать с устатку когда Горыныч спрашивает его:

– Вань, ты спиш-ш-шь?

– Ась?.. А, нет, дремлю токмо.

– С-с-скажи, ты зелье варить умееш-ш-шь?

– А чего там уметь? Вари себе, да вари! Коль знаешь, чаво крошить туда и скоко. Девкам зелье от прыщей пару раз сам варил – ничего, не бранились.

- С-с-свари мне отвар, чтоб я мог в человека перекидыватьс-с-ся, хучь ненадолго. Мож, тадыс-с-сь Василисуш-ш-шка меня привечать с-с-станет…

- Не, я такого зелья не знаю. Давай про то у бабули спросим?

- Не! К Яге низзя. Не жалует она меня, фулюганом кличет незаш-ш-што. Ну, погонял я давеча с-с-стадо на лугу, ну попугал коровёнок. Что с них-х-х, убудет? А пастух-х-х всё врёт – ни единой я не с-с-съел! Вот и пасус-с-сь Яге на глаза попадатьс-с-ся… Да и правду сказать, тревожус-с-сь я: вдруг она, прознав, на что мне зелье, потешатьс-с-ся станет? А то ещё обмолвится кому… засмеют же! Давай ты с-с-сам зелье сваришшшь? Есть книга у меня колдовс-с-ская, от мага-злодея осталас-с-сь, что я возле стольного града с-с-спалил. Ты глянь, мож там про то зелье пропис-с-сано?

- Так я ж грамоте не разумею!

- Вот беда-то! Стало быть, не поможеш-ш-шь?

- Как не помочь? Чем смогу - помогу… О, а давай ты меня к Василисе свезёшь? Она грамоту знает! Чай, книги-то свои мудрые читает, не токмо картинки разглядывает! Вот и попросим, чтоб она меня выучила…

На том и порешили.

Встал Иван засветло. Бока-то болят с непривычки - поди, поспи-ка на голых камнях! А Горыныч знай себе сопит-похрапывает. Шеи в косицу заплёл, головы под крыло спрятал и дремлет, аки курица. Будил его Ванька, будил, насилу добудился. Проснулся Змей, головы выпростал, глазищами заморгал, от сна отходя.

- Ты б, Горыныч, умылся, что ли. А то до зари вечерней будешь квёлой мухой ползать. Так мы к Василисе и к завтрему не доберёмся!

Услыхав про Василису, Змей подскочил, будто его под хвост слепень ужалил. К озерцу кинулся, головы в воду опустил и давай их там полоскать усердно, словно бабы бельишко на речке. Вылез, отряхнулся и к Ивану, чтоб тот ему на спину влезал. Уселся Ванюша на среднюю шею, ноги по бокам свесил да ухватился покрепче за гребень костяной, что от макушки тянулся. Змей крылья широкие расправил, взмахнул ими так, что аж деревья на полянке закачались, и поднялись они над лесом, сначала низко, а после всё выше и выше.

- Давай, – говорит Ванька, – вначале к бабуле заглянем, через блюдце Василису упредим, чтоб не свалиться ей как снег на голову, гостями нежданными.

- Давай! - Не стал спорить Горыныч.



На миг краткий заглянул Ванюшка в избушку, сказал Яге, чтоб та не тревожилась, да с Премудрой через блюдце словом перебросился. И вновь Змею на шею вскочил.

Летят они дальше, беседы ведут. У Горыныча левая голова вперёд смотрит, правая по сторонам на округу глазеет, а средняя с Иваном разговоры разговаривает.

- А пош-ш-што то вчерас-с-сь в моём лесу слонялс-с-ся?

- Да сказывали люди, кот Баюн тамочки живёт. Молвили ышшо, что тот кот горазд сказки сказывать да народ потешить. Верно оно?

- А-а, вон оно ш-ш-што! То да, давеча верно было. Токмо это был не кот, а кош-ш-шка. Аккурат, от моей пещ-щ-щеры за соседним оврагом обреталас-с-сь. И байки сочинять мас-с-стерица была. - Отвечала средняя голова Горыныча.

- Ага! Те байки зело за душу брали, ажно до кончика хвоста пробирали! - Перебивая, влезла в разговор правая.

- Нишкни! Я ныне говорю. - Цыкнула средняя на правую. - Но тут, Вань, на прош-ш-шлой седмице прилетала сорока, да весть на хвосте принес-с-сла. Мол, есть мес-с-сто такое, Лукоморье. И рас-с-стет там дуб, весь цепями увеш-ш-шан, а по тем цепям кот гуляет. Вот она к тому коту и подалас-с-сь. Он же тож непростой: идёт налево - сказ-з-з заводит, направо - пес-с-сни голосит.

- Ну, эт она зря! Ты по округе пройдись. Так, почитай, в кажном селе мужик найдётся, который жене сказки сказывает, опосля того, как налево сходит. - посмеялся Иван. А Змей помолчал, после вздохнул тоскливо и молвит:

- Эх, Ванюш-ш-ш! Завидую я тебе. Чай, сама Василис-с-са учить станет, кажный день ты её видеть сможеш-ш-шь! Я за такое что хош-ш-шь бы отдал! Ну да ладно, вот тебя свезу, так хоть одним глазком гляну на Василисуш-ш-шку!..

Ванька подумал, поскрёб затылок.

- А давай мы её попросим, чтоб она и тебя грамоте выучила?

- А можно?!! - все три головы разом уставились на парнишку.

- За спрос денег не берут! А вдруг не откажет? - отвечает Иван. - Ты б, Горыныч, за дорогою смотрел. Вон град какой-то показался, сронишь ещё ненароком маковку с терема высокого да на люд честной…



За теми разговорами неблизкий путь коротким обернулся. Опустился Змей посреди сада Василисиного, а к ним уж сама хозяйка встречать выходит.

Увидал её Горыныч, стоит не жив не мёртв, головы до земли склонил, когтём на дорожке вензеля выводит. Василиса к нему с приветом, а он только встретился с ней взором, сразу заробел, в краску кинулся, аж даже чешуйки пунцовыми стали.

Иван с хребта змеева слез, к Премудрой с поклоном поясным подошел и стал просить вежливо. За себя, за Горыныча слово замолвил. Согласилась Василиса взять их обоих в ученье. И потекла жизнь у Ивана со Змеем по-новому.



Один за другим пролетают дни, сменяет седмица седмицу. Сидит Иван, смотрит, что на доске аспидной Василиса мелком начертала и шепчет под нос себе тихонько:

- "Веди" и "аз" – "ва", "нам", а к нему "и" с "азом" рядышком – стало быть, это будет "ня". "Ва", "ня" – Ваня!

И левая голова Горыныча от него не отстаёт, тоже своё усердно твердит:

- "Земля" и "мыслете" – будет "зм", потом "есть" и "и" – "еи". Выходит, "змей"! О как! "Земля", "мыслете", "есть", "и" – Змей! То бишь, я!

- А далее? – спрашивает Василиса.

- "Глаголь", "он", "рцы", "еры", "наш", вдругорядь "еры" и "червь". Г-о-р-ы-н-ы-ч. Горыныч! Здорово! Токмо, пошто "Горыныч" червём заканчивается?

- А что у тебя сзади? – встревает Иван. – Хвост! Издаля глянуть, так червяк он и есть!

- Ах, ты дразниться?! – Тут же встревает правая голова. Она-то к учению прохладна была, всё больше иль картинки в книжках глядела, иль Василисой любовалась. А вот попроказить, побузить, страсть, как любила. - Вот я тебя!

- Цыть! - Рявкают на неё левая и средняя головы в две луженых глотки



Два месяца минуло, пока овладели грамотой Иван со Змеем. Давно уж зима на двор пришла: то снег сыпал, то пурга метелила, а они каждый вечер собирались в большом покое, где днём ученье шло. Ванька с левою головой Горыныча сказки читают, а средняя с Василисой беседы умные ведёт. Средняя-то голова самая умная была, ей грамота быстро далась. Стала она книги Василисины почитывать, покуда Ванька с левой головой ыщщо буквицы зубрили. Сначала сказки перечитала, а там и до мудрых книг добралась. Вот и начиталась, а с тем и разума набралась на диво, всем на изумленье.

Одна токмо голова правая, как была пустой, таковой и осталась. То к Ваньке в книжку смотрит, картинки разглядывает, то на Василису любуется. Но не просто так, а с озорством: вытянет длинную шею под потолок и норовит к деве за пазуху заглянуть, иль по полу змеёй проползёт, чтоб под подол глянуть. Тут уж средняя голова как долбанёт её по темечку, чтоб та не зарывалась и дальше речи ведёт:

- Не серчай, Василисушка, на убогость непросвещенную. Что с неразумной возьмёшь? А, к беседе нашей возвращаясь, мнится мне, что Птолемей не прав суть…



Видит Иван, что прижился Змей да позабыл про все договоры. Давай теребить его, когда они наедине бывали.

- Выучились мы грамоте, и ты, и я. Давай полетим книгу твою читать. Пора уж!

А Змею неохота, зело лепо ему близь Василисы. Ванька его и так и эдак, насилу всё же уговорил.

Прилетели они к пещере змеевой, книгу достали, глядь, а там буквицы все незнакомые, иноземные. Средняя голова их латынью обозвала, дескать, видела таковые. Что делать? Вспомнил тут Иван про корабельных дел мастера, что кораблик им снаряжал, когда они с Горынычем птах на Буян отвозили.

- Давай, - говорит, - ему книгу покажем? - А змей молчит, мнётся.

- Жалко книгу в чужие руки отдавать, дажить на время. - молвит левая голова.

- А давай из неё листик дёрнем? Там их вон сколько. Выберем один, чтоб без картинок. - Влезла правая. За что тут же и получила от двух других.

- Не, давай лучше мы с один лист перепишем, чтоб буквы в точности были, а переписанное мастеру и покажем. Разберёт он язык, тадысь всю книгу можно показать. - предложил Ваня.

Головы змеевы переглянулись меж собой, потом разом посмотрели вниз, на лапы свои когтистые.

- Да-а! - протянул Ванюшка. - Твоими лапами токмо бревном писать, никак не пёрышком! Ладно, сам перепишу. Давай за пером с бумагой к Алёнке на мельницу слетаем, она тут рядышком.



Стоит у ворот мельницы Аленка да с мужиками беседы ведёт. Те зерно привезли для помолу, а жернова крутить-то некому! Медведи давно всей семьёй в спячку легли, их ныне до весны не добудишься. Жаль Алёнке отказ давать, а что поделаешь? Не самой же в мельницу впрягаться - чай, силушка-то не медвежья!

Вдруг с неба шум, гам, крылья хлопают, ветер нагоняют. "Все прочь! Сажусь!" - Кричат в три глотки змеевы головы. Кони перепугались, мужики тоже. На сани попрыгали и ходу. Миг, и никого у Алёнкиных ворот не осталось!

Опустился змей с разгону на дорогу, а она укатана, что лёд речной. Вот и поскользнулся, полетел кубарем. Ванька вперёд него летит, кувыркается. Мимо стоящей у ворот Алёнки промелькнул, лишь "Здравствуй" крикнул да прямиком в курятник и ввалился!

Пару мгновений тишина стояла, токмо слыхать как Горыныч дышит тяжко, от полёта утомившись. Вдруг как взорвался курятник истошным гвалтом - петухи орут, куры кудахчут, крылами бьют. Выскочил на белый свет Ванька таков, что и не узнать его: от головы до пят перьями да пухом облеплен, словно чудище какое. А на макушке у него петух сидит да в самое темя его долбит. Не снесла такого разора Алёнка, давай бранить Ивана:

- Ты почто буянишь, ирод?!! Неужто так курятинки захотелось?

-Да на кой мне та курятина? Мне перо нужно одно-единственное, да и то гусиное! И бумаги лоскут, дабы письмецо написать. - Молвит ей Ванька, скидывая с головы петуха. - Вот жить, зараза! Всю шапку клювом издырявил!

Рассмеялась Алёнка, вынесла из избы всё, что Иван просил, дажить склянку с чернилами прихватила. Поклонился ей Ванюшка, "спасибо" сказал и улетели они со Змеем. А молодая мельничиха одна у ворот стоит, им в след смотрит да вздыхает.



Не сразу, но переписал Ванька пол листа так, чтоб в точности да без клякс вышло. Полетели они с Горынычем к мастеру корабельному. Но и там незадача - не латынь на листе оказалась. Мастер молвил, что вродь как на аглицкий похоже. Так, не солоно хлебавши, вернулись они в лес, к бабе Яге в избушку.

Сидят рядком, совет держат - Иван и баба Яга на лавке. Василиса, та из терема через блюдце всё видит да слушает. Горыныч сам в избе не помещался, так он головы в оконце просунул. Вот.

А перед тем советом обсказали Ванька со Змеем всё Яге с Василисой, ничего не утаили. И как порешил Горыныч в человека перекинуться, дабы Василисе по сердцу прийтись, и как грамоте учились, чтоб книгу колдовскую прочесть. Книгу ту дажить показали.

Пригорюнилась ведунья, поскольку не ведомо ей зелье таковое, чтоб змея в человека обратить. Прослышав о задумке, Василиса поначалу глянула на Змея с лукавством, после на Ваню, но с уважением. Апосля задумалась - сидит, да тожить в растерянности: ведь и она не встречала в книгах мудрых хитрости такой. Сообща думу думают, а что тут поделать - не знают! Токмо один Иван на месте не сидит – в дорогу рвётся, в земли аглицкие, дабы язык тамошний выучить, да понять, что в книге прописано.

- А вдруг не сказано там про обращение? Что ж зазря время тратить? - спрашивает его Змей.

- Я обещал помочь? Обещал! Что я за мужик буду, коль от слова своего с лёгкостью отказываться стану? - упирается Иван. Глянула Яга на внука приёмного с одобрением родительским, "Совсем уж вырос! Вон речи каковы ведёт." - думает, а сама говорит ему:

- Так никто тебе и не перечит! Порешил - делай! Токмо, почто спешить, да дорожным опасностям подвергаться? Слыхала я, там в Европах разбойники дюже злы, а по зиме так особливо. Дождись весны, тогда и в путь собирайся.

И Горыныч с Василисой ей вторят, подождать уговаривают. Согласился Иван, а чтоб не сидеть сиднем, зачастил к Алёнке на мельницу: у него-то, чай, силушки поболее будет, всё помощь в хозяйстве.

Голодно в лесу зимою зверью. Как навалит снега, попробуй, добудь траву пожухлую из-под сугроба! Стали лоси с оленями к жилью человеческому тянуться. А Иван тут как тут: и сена разложит, и соли насыплет. Взамен же изредка попросит ворот покрутить, что к жерновам привязан был. Коль брюхо сыто, как не помочь, как отказать в такой малости? С охотой лоси шеи под хомут подставляли, без принуды. И Ванька с ними рядышком: то мешок оттащить, то сбрую поправить. Так и перезимовали.

К весне возмужал Иван, в плечах раздался да силушкой налился. Оно всегда так, коль в трудах да на воздухе. Алёнка на него смотрит - не нарадуется. Токмо одно её печалит: весна всё ближе, а с ней и разлука.

Когда отзвенели весенние ручьи да лес в зелень оделся, стал Ванюшка в путь-дорогу собираться. Котомку взял, посох дорожный, да дубинушку себе вытесал, чтоб, значит, с лихим людом на понятном им языке беседовать. Прилетел Горыныч с Василисой на проводы. Предложил Змей отвести парнишку, но тот не схотел. Мол, ты без чудесной водицы и до Буяна не долетишь, в море синее сверзишься.

А Василиса ему в дорогу письмецо дала. Дескать, есть в краях заморских Оя, дочь купеческая. Она ранее туточки жила, в стольном граде. Да даве за моря подалась в поисках лучшей доли. Ныне там обретается. К ней, мол, и обратись, поможет по-первости.

Так и ушел Иван в края чужестранные, слово верное держа. А что там было и с чем он вернулся - про то совсем другая сказка!
 отзывы (5) 
Оценить:  +  (+3)   
05:22 26.02.11