Главная

Поиск


?

Вопросы






FAQ

Форум

Авторы

Проза » Классическая проза »

Три ночи до Полярной звезды

url  hellgam Начинающий писатель
О чем думает умирающий человек? Что чувствует умирающий в одиночестве и без надежды на спасение?
 отзывы (0) 
Оценить:  +  (0)   
05:05 03.02.11
url  hellgam Начинающий писатель
ТРИ НОЧИ ДО ПОЛЯРНОЙ ЗВЕЗДЫ

Ночь третья.
Минуты блаженства, когда темнота приносит с собой прохладу, пусть всё ещё пахнущую раскаленным песком. Песком… Солнце плавило его не одну тысячу лет, но так и не превратило в стекло. И это правильно, тогда было бы ещё хуже, ведь в стекло не зароешься, как ящерица геккон зарывается в песок, когда охотится или когда особенно жарко. А особенно жарко становится уже спустя два часа после рассвета, он наступает так быстро, словно где-то за горизонтом стоит футболист-атлант и вбрасывает ненавистное солнце на небо как мяч, одним мощным ударом. Здесь солнце - враг всего живого.
Мечтать о дожде здесь, – только мучить себя. Но вот только ни о чем другом, кроме как промозглой осенней мороси Туманного Альбиона, (ах, во время такой погоды поневоле чувствуешь себя сухопутным водоплавающим!), как-то не мечтается. Только о каплях, стекающих по промокшему плащу, о лужах (выпил бы любую!), и даже о грязи. Да, о грязи, летящей веером из-под колес… О скользких от влаги булыжинах мостовой, о том маленьком пабе, где всегда есть холодное пиво…
Не мечтается и не вспоминается о доме. Только иногда так хочется вспомнить, представить себе как картинку в детской книжке: и маму, и отца, и брата, и их взгляд, полный гордости за меня. Университетский диплом… Сэлли… А вот она никак не уйдет из моей памяти. Огненно-рыжие кудряшки, зеленые глаза и такое искреннее обещание ждать вечно. Тоненькие пальчики, тот поцелуй под омелой, как подтверждение любви. Единственной и неповторимой. Как знак того, что мы созданы друг для друга. Да что знаки, я знал о том ещё с первой встречи. Никто из парней даже не смел взглянуть на неё. За бесконечные драки меня едва не выгнали из университета. Но доктор Хейли… Я и не подозревал, что меня не выгоняли только благодаря его постоянному заступничеству. Узнал об этом совсем недавно.
Доктор Хейли… Он почему-то верил в меня. Он сам сказал мне, что откладывал экспедицию, ожидая того дня, когда я получу диплом магистра истории. Он знал, что от предложения отправиться с ним я не смогу отказаться, и был совершенно прав. Почти год я жил только этим невероятным желанием – прикоснуться к тому, чего ни одна человеческая рука не касалась почти три тысячи лет. Хейли говорил, что я счастливчик, и я непременно найду тот забытый, а возможно и давно уже погребенный под песками город. Он никогда не ошибался, не ошибся и на сей раз. Мы бродили в указанном на карте месте почти две недели, пока я, отойдя по естественным надобностям за бархан, попал в зыбучие пески и очнулся на дне склепа.
Пора. Сейчас эта благословенная прохлада сменится пронизывающим холодом. Таким, что снова начнешь думать о солнце. Надо идти. Мешок тяжеленный. Ноги вязнут в песке и ничего не видно. Так недолго наступить на змею. Или снова попасть в зыбун. Темно. Луна только в первой четверти, но есть звезды. Это очень хорошо, значит, я не заблужусь, не буду ходить кругами. Прямо от ручки ковша Большой Медведицы, и, вот она – Малая Медведица. И вот, вот же она – крайняя звездочка в ручке её ковша. Это моя звезда. Моя надежда. И я не могу отвести взгляда от неё, даже помня о том, что под ногами могут оказаться и аспиды и кобры.

Ночь шестая.
Вода кончилась утром.
Я ещё думал некоторое время, как её можно добыть, а потом просто выбросил бурдюк. Теперь не только глаза, но и горло забито песком. Поднялся ветер, песчинки больно царапают лицо, забиваются под одежду, скрипят на зубах и ранят распухший язык. А самое ужасное – звезд почти не видно. Стоит только попробовать разглядеть что-нибудь сквозь пыльные лохмотья песчаной бури, как пустыня принимается лупить своей колючей плетью прямо по глазам. Боже, я не могу идти дальше! Мне бы только заползти куда-нибудь, где ветер хотя бы немного тише и… И всё.
Письмо от брата я получил ещё в Александрии. Он и Сэлли поженились спустя всего лишь неделю после моего отъезда. Всё было решено ещё тогда, когда я, с головой погруженный в предложение доктора, самозабвенно рылся в архивах и просиживал в библиотеке. Они не хотели расстраивать меня перед поездкой. Родители всё знали, но тоже молчали. А сейчас Сэлли, моя малышка, моя фея, волшебное видение, светлая и яркая, как та звезда, которую я тщетно, но всё же пытаюсь разглядеть… Сейчас она ждала ребенка от Артура. Этого торгаша, этого мужлана. Моего старшего брата. Я даже знаю, как ему это удалось, – так же как и отцу в своё время удалось соблазнить мать. Попросту купить. Колечки, платья, сладости и подробное описание их дальнейшей совместной жизни. Нет, я не сержусь на брата, хотя никогда в жизни братской любви не испытывал. Он такой, какой есть. Он всегда был прагматиком, он не знал, что в небе есть Полярная Звезда.
А вот Сэлли знала. Но обижаться на неё я тем более не могу. Она даже просила меня взять её с собой. Может, её обидел мой резкий отказ? Но я бы ни за что не вынес, если бы она мучилась сейчас, здесь, рядом со мной. А так – я умру, думая о том, что у неё всё благополучно. И в качестве прощального подарка самому себе, подумаю, – может, она будет хоть редко-редко вспоминать обо мне.
Наверное, она действительно любила меня. По-своему, но любила. Поэтому ничего и не сказала до моего отъезда. А может, она знала, что я не вернусь.
Бедуины напали за час до рассвета.
Понятия не имею, сколько их было, потому что сам не знаю, как заснул на месте раскопок в усыпальнице. Проснулся от выстрелов, криков и спрятался. Струсил. Лучше бы меня убили тогда, вместе со всеми. Доктор Хейли умер в полдень. Пулей из винтовки ему разворотило живот, он был в сознании и всё время просил пить. Я искал воду, но её было очень мало, для бедуинов она оказалась дороже всего золота, что мы нашли. Но кое-где, в пробитых бурдюках вода ещё оставалась, и я находил её. Выпив глоток, доктор начинал кричать, и кричал не переставая, пока не терял сознание на несколько минут, а потом приходил в себя и снова просил пить. В небе уже кружили грифы. Жарило солнце, так, что песок потрескивал. И жужжали мухи. Убитых я сбросил в усыпальницу. Не хотелось оставлять их грифам, чтобы потом представлять, как сперва они выклюют глаза, потом… Тогда мне всё это было еще не безразлично.
Кровь, солнце, песок, грифы, пекло… Это было целую вечность назад. А сейчас холод, ветер, жажда, бесконечная усталость и всё тот же песок. Везде песок. И сверху, и снизу, и внутри. И моей звезды больше нет. И нет места, где можно спрятаться от всего этого кошмара.

Ночь девятая.
Днем приходили змеи. Их было много, и все разные. Я лежал в живом шипящем и ползающем кольце.
Странно, я всегда боялся змей, но сейчас… Сначала я силился отползти, а когда силы иссякли, угасли, как угли под дождем (странно, но я уже спокойно думаю о Её Величестве Воде) стал ждать, когда одна из них подползет и ужалит. Я думал, будет ли больно, и как быстро я умру. Я решил, что лучше бы меня ужалила та, маленькая, черная, с поперечными красными полосами, их яд действует мгновенно. Один из рабочих экспедиции наступил на такую в гробнице. Те, кто был рядом с ним, даже не сразу поняли, что произошло. Но змейка извивалась, не подползая ближе. И я устал ждать. Я потянулся к ней из последних сил… оказывается, они ещё были… и поймал.
И вот тогда мне стало по-настоящему страшно. Маленький посланец быстрой смерти стек из моей руки всё тем же раскаленным песком. Остальные попросту растаяли в душном мареве. Хотелось закричать, но выходил только хрип. Змеи, скорпионы, гиены, стервятники!!! Появитесь, кто-нибудь появитесь!!! Съешьте меня сейчас, или потом, когда меня доконает пустыня, но просто будьте рядом сейчас!
Пустыня смеялась надо мной.
И, ближе к вечеру, я стал смеяться вместе с ней. Собрав, нет, даже уже не последние силы, нет… признаться, я сам не понял, как оказался на гребне бархана. Я сидел на песке под солнцем, и думал, что вот теперь точно знаю, как себя чувствуют мумии. Это было весело. А ещё я видел оазис. Там, на самом горизонте, и, казалось, что я как верблюд, ощущаю близость колодца, и ветер доносит запах дыма. Это тоже было очень весело. Таких ярких миражей я ещё не видел. И я закрывал полуослепшие глаза, вдыхал запах моря, затыкал нос, и слышал гомон людского поселения… И небо. Не голубое, а почти белое. В небе кружили грифы. А когда открывал глаза, – всё исчезало. Впрочем, нет, не всё.
Оставалась пустыня, и моя ненависть к ней уже давно испарилась, как капля воды под этим солнцем. В конце концов, хотя бы одна она осталась со мной, да и проявила-таки милосердие. Вот уж не ожидал, но она сжалилась. Я умираю счастливым. Да, мне хорошо! Я умираю, видя чудо, то, чем жил свои последние дни, и я вижу это. Так ярко, так близко… Вечная тебе хвала, солнце, и тебе песок, и тебе…
… ночь.
Холод. Тело не слушается. Я - живая мумия. Это уже не смешно. Но и не грустно.
Это страшно, потому что понимаю - ещё жив. И я всё еще лежу на гребне бархана. Песок теперь согревает, а ветер по-прежнему, нет, не так, а ещё сильнее дразнит запахом морской свежести. И моя звезда, моя Полярная Звезда, самая главная, самая прекрасная из звезд смотрит на меня с этого черного бархата ночного неба. Она словно подмигивает мне. И небо под ней светлее, чем везде, словно зарево. Там, где днем я видел самый прекрасный мираж своей жизни.
А ещё я слышу фырканье верблюдов и речь на незнакомом языке, чувствую чьё-то прикосновение… и капли воды на растрескавшихся губах.
 отзывы (2) 
Оценить:  +  (+3)   
05:05 03.02.11