Главная

Поиск


?

Вопросы






FAQ

Форум

Авторы

Проза » Миниатюры »

Мастер гексаграмм

Описание добрых деяний и мудрых мыслей великого императора Пу.
 отзывы (0) 
Оценить:  +  (0)   
08:12 22.12.10
Как император избавил мандарина от насекомых


17 Суй (Последовательность).
      
             Свежим зимним утром мудрый император Пу, откинувшись на шелковую подушку, сидел на крутом берегу великой реки Хуанхэ и наблюдал плескание рыб в её светлых водах. Тихий щебет лазоревки услаждал неспешный ход размышлений над природой гексаграммы Суй - "Последовательность".
             Внезапно до него донеслись горестные вопли и причитания. Рука невольно дернулась, и капля туши упала на трактат "Три начала благоденствия", сочинению которого он посвящал лучшие часы утренней зари. Оглядевшись, заметил он дымы на отлогом противоположном берегу, где, кажется, ничего и не было, кроме кустов и зарослей.
             - Приведите ко мне нарушивших покой! - указал он слугам.
             Со всей спешностью и грозностью были доставлены к его ногам смутьяны: сто сорок крестьян и рыбаков, три солдата и мандарин провинции Лунь.
             - Мандарин Лунь, да не померкнет его плешь, велел сжечь наши хижины! - причитали крестьяне и со всех сил колотили лбом об илистый берег.
             - Их жилища никак нельзя не разрушить, ибо в этом месте должны бродить лани. Покуда крестьяне и их дети шумят и сажают горох, там не будут бродить лани! - отвечал мандарин.
             - Странно, что раньше я не слышал этот шум... - ответил император. Где же свиток государственных дел, в котором записано про ланей?
             - Свиток есть, но он записан на древнем языке красного дракона. Тёмные умом думают, что это позволяет им жить на берегу!
             Император велел позвать переводчиков с языка красного дракона. Переводчиков оставалось двое. Остальные были казнёны в год Собаки.
             Первый переводчик, косясь то на императора, то на мандарина Лунь, щурил глаза, перевёртывал свиток, попукивал, и, наконец, сдавленно изрек: Сочетание "Ни-ни" в контексте законов равновесия меча и плахи означает абсолютный запрет как стояния, так и недвижения. Берег может простираться, но ничто не устоит там!
             Второй переводчик, теребя бороду, читал свиток справа налево и обратно, и когда император уже задремал, выдавил из себя: "Выраженный знаком "Ни-Ни" закон отрицания отрицания первичной сущности, полагает сублимацию энергии инь через око непорочности в янь. Око непорочности есть аллегория императора, и таким образом, разрушение и выдворение может быть понято, как созидание и водворение. Чудесным образом хижины восстанут из пепла.
             Император отдал высохшую кисть слуге, и произнёс:
             "Полагая, что хотя бы один из переводчиков прав, ибо они утверждают противное, надо умертвить одного из них, сжечь половину хижин и частично казнить мандарина Лунь за его ужасные злодеяния по отношению к народу, совершённые по мотивам постижения гармонии и красоты. Крестьяне же, люди тёмные, пусть идут с миром.
             Чтобы не обременять палачей, переводчики пусть сами казнят друг-друга. Пока они будут постигать искусство казни, мы успеем найти и выучить новых переводчиков с языка Красного дракона.
             Половина хижин и так уже сгорела, так что ничего более жечь не надо.
             Мандарина же мы казним снизу, так как его голова нужна мне для устрашения самовольного народа. Пусть же его наполовину утопят в этой реке. Я сам хочу это видеть!"
             С жалобно стонущего мандарина Лунь солдаты стянули багряные штаны и повели его к реке.
             Так мудрый император восстановил в народе веру в высшую справедливость и наконец-то отмыл мандарина от блох, которые, ежечасно уязвляя его зад, побуждали того к необдуманным поступкам.
 отзывы (8) 
Оценить:  +  (+5)   
08:31 11.12.10
Зимний костоправ


24. Фу. Возвращение.
      
             В светлой кленовой роще, согретой нежными лучами сезона ЧуньФэнь, дятел вел неспешный разговор с эхом, да антрацитовые гадюки нежились на тёплом пеньке, наслаждаясь ароматом свежей травы, когда мудрый император Пу возвращался с конной прогулки.
             Погрузившись в размышления о значениях гексаграммы Фу, император созерцал внутренний покой, как вдруг незамеченная дубовая ветвь впилась в лицо и сбросила Пу с коня.
             Пытаясь подняться, он обнаружил, что не может этого сделать, и с ужасом подумал о страшной смерти Фу Чянь от голода и жажды, происшедшей вследствие того, что древний правитель, как и Пу, запретил слугам прерывать мудрые размышления.
             Конечно, Пу мог рассчитывать на удачу, потому что не казнил никого более чем наполовину и любил заменять экзекуцию ношением на шее барабана и других предметов бесчестия.
             Долбаный час император кричал и дудел в рожок, когда из орешника показался любопытный мастер корзин, и глупо уставился на лежащего. Верно, старичок бродил здесь с самой зари.
             Не прошло получаса, как Пу обступили слуги с подушками и фонарями, евнухи с лютнями, повозки, балдахины, писцы, астрологи, солдаты с пиками и егермейстер с леопардом. Через толпу архитекторов, спорящих о необходимости постройки здесь нового дворца, двое егерей в золотых доспехах провели к страдающему Пу испуганного бледного человечка в белом фартуке.
             - Смилуйся, величайший! - лепетал он, тряся жидкой бородкой, - я зимний костоправ!
             - Да хоть вечерний, сделай же что-нибудь, чтобы я мог подняться.
             Костоправ долго ощупывал вывернутую ступню, постукивал колено, гладил икры, кряхтел, прилаживался к императору то с одной стороны, то с другой, попросил две липовые скамеечки, подсел, встал, весьма неловко раскорячившись, охватил поврежденную ступню левой рукой, правой уперся в колено и потянул.
             - Эй, эй! - вскричал Пу. Боль не проходила.
             - Да уберите же этого кондитера, и объясните, почему не нашлось врача получше!
             - Помилуй, величайший, но летний костоправ пошёл к пруду купаться и утонул!
             - Отчего же зимний таков дурак?
             - Да, жемчуг наших небес, он совершенный дурак, но в месяцы зимнего делания опытен и хорош.
             И министр летнего благоденствия поведал Пу, что согласно древнему указу "О равномерном износе населения", записанному языком Красного дракона на коже отравителя, в зимние месяцы, со дня ЦюФэнь, держать ложку, топор, меч, горн, кисть, доить корову и заниматься рукоблудием следует правой рукой.
             Начиная же с благословенного дня ЧуньФэнь, решительно всё следует делать наооборот, левой. И даже повозки поедут по левой стороне дороги. Так повелевает мудрость законов амбидекстрии, и караульный устав, требующий равной длины рук.
             Трудно приходится только писцам, но и они привыкают. Во дворце же всегда наготове летняя стража, летние секретари и повара, дабы ничто не нарушало решительности государственных дел. Кабы не утонул костоправ...
             - Так разрешите же этому врачу лечить по-зимнему! Иначе следующий барабан будет сделан из вас, и я велю бить в него - то справа, то слева!
             Министры сгоряча предложили казнить дуб, но мудрый Пу заметил, что из злосчастной ветви надо сделать большой жезл усердия и загнать в зад тому, кто придумал переход на летнее время. Так у нефритовой статуи на площади Совершенства появилась большая удобная ручка, к которой привязывали ослов торговцы.
             А мудрейший из мудрых постиг, что возвращение нормального порядка вещей есть лучшее из добрых дел.
             Министр же летнего благоденствия Чунь Бэнь приобрел приставку "почетный" и носил в левой руке флажок с надписью (пингвин), а правой - ковырял козюли в носу, горюя о несправедливости.
 отзывы (2) 
Оценить:  +  (+2)   
10:05 12.12.10
Император и механическая жаба


25. У-Ван. Беспорочность.
      
             Любуясь голубым серпиком юной луны, умудрённый император Пу размышлял о значении гексаграммы У-Ван, с наслаждением вдыхая запахи ночной свежести на верхнем ярусе дворца. Рядом с любимым креслом ивовой лозы уютно теплился бумажный фонарь.
             К тонкому аромату "поцелуя девственницы", исходящему с донышка простой глиняной чашки, примешивались гарь жаровен, навозный дух и ещё что-то невообразимое, идущее снизу, издалека, где мельтешил огоньками ночной Пекин.
             Год назад, в третью луну, возмущенный превращением столицы в логово грязных пороков и алчности, непочтительностью к старшим и разорением крестьян и торговцев, Пу повелел сжечь фишки и карты, выбросить благовония в Хуанхэ, а ночным бабочкам срезать косицы, обязав девушек заняться разведением кроликов.
             Через три ночи дух Лао-Цзы подсказал императору, что порок есть тень целомудрия, и нет света, способного эту тьму совершенно рассеять.
             Когда император проснулся, у его ног лежал мешок золотых монет. Пу счёл это добрым знаком, и повелел, чтобы впредь блуд и азарт процветали в особом логове страстей, на болотистом побережье в провинции Фуцзянь, а целомудрие и науки - в горной провинции Ганьсу, среди ясных снегов и гордых вершин. Там же быть оазису ремесел и добродетели.
             Через двенадцать лун указ должен быть исполнен, а вестники зла и добродетели обязаны явиться со знаками, подтверждающими мудрость Лао-Цзы. Долгожданный момент настал, и Пу, отложив трактат "Сова и медведь", прислушался к торопливым шагам.
      
             Первым явился слуга лжи и разврата Чунь Су. Его изящное личико было побито, плащ разорван и перепачкан. Он положил к ногам императора механическую жабу, играющую на флейте.
             - Вот доказательство процветания алчности и сладострастия! Эту волшебную жабу я выиграл в кости в провинции Фуцзянь, о великий император. И ещё множество иных вещей, но на обратной дороге поломалась колесница, и меня ограбили разбойники. Порок превзошел своего учителя. Только жабу они оставили, убоявшись колдовства.
             - Сколько же мешков золота ты стяжал на людской жадности и чревоугодии?
             - Не так много, отец добродетели! Местные рыбаки небогаты, и не более дюжины девиц успел я обучить искусству лугового кролика, когда веслом оскорбили мой молот удачи. Воистину твоя страна полна людьми скромными и благочестивыми, о великий император!
             - Возвращайся, Чунь Су. Я не стану казнить тебя, потому как облик жабы и впрямь весьма мерзостен. Проси Лао-Цзы, чтобы он обучил тебя искусству рыбной ловли.
             Не успел император насладиться ароматом остывающего чая, как появился учёный муж Гань Жу, вестник чистоты и добродетели. Скромный плащ его был запылён, а лицо выглядело изрядно опухшим.
             Утомлённый слуга учёности в глубоком поклоне положил к ногам императора механическую жабу, играющую на флейте.
             - Будь же добр растолковать мне, что это такое?
             - О, феличайший император, пути добродетели неисповедимы!
             - Да почему ты шепелявишь? И почему твой лик мне напоминает яблочный пирог?
             - Злые крестьяне избили меня, когда я на пасеке обучал послушника искусству лугового кролика. В посте и молчании постигали мы свитки тайных знаний. Вот одна их магических жаб, созданных для устрашения врагов. Разбойники, ограбившие меня, пришли в такой ужас, что бросив жабу, разбежались. Добродетель восторжествовала!
             - Да сколько же всего изготовлено жаб, отвечай?
             - Не прогневайся, о феличайший! Целых две, но вторую глупый отрок Ван Чу, заблудшая овца, проиграл в постоялом доме.
             - Мешка того золота, что ты получил, хватило бы на создание целого каравана боевых машин! Не так ли!?
             - Воистину так, о феличайший! Но каждую луну ко мне приходил дух Лао-Цзы, и в уплату за покровительство монастырю брал полный кувшин монет, так что последние дни мы даже голодали, мудрейший император!
             - Что ж, иди, и проси покровительства мудрого Лао-Цзы в искусстве разведения коз. Это поможет твоим послушникам не знать голода. Я очень хочу тебя казнить, но эта жаба поразила моё сердце нежной мелодией и свирепым взором.
             Так мудрый император постиг, что никакие мешки денег не помогут алчным и пустым людям создать что-нибудь путное. Однако, не потратив ни одного юаня, за исключением монет, посланных духом самого Лао-Цзы, господин Пу совершил доброе дело, отослав подальше от столицы двух самых жадных и развратных чиновников: Чунь Су и Гань Жу.
             А механических жаб, играющих на флейте, он подарил храму, ибо зачем мудрому Пу эти дешёвые понты?
 отзывы (4) 
Оценить:  +  (+2)   
03:02 21.12.10