Главная

Поиск


?

Вопросы






FAQ

Форум

Авторы

Фантастика » Ужасы и мистика »

Остров 3: Цитадель Дьявола

1839 год. Лишившись семьи и достатка, молодой петербуржец отправляется в фамильную усадьбу под Симбирском, даже не подозревая что ему предстоит пережить и с кем столкнуться...
 отзывы (0) 
Оценить:  +  (0)   
00:30 27.11.10
ОСТРОВ 3: ЦИТАДЕЛЬ ДЬЯВОЛА

Правда необычайнее вымысла: вымысел должен придерживаться правдоподобия, а правда в этом не нуждается.
Марк Твен


То была ранняя осень 1839-го. Мне сравнялся 21 год, и я похоронил отца. Матушка покинула нас, когда мне было уже пятнадцать, потому её уход я пережил вполне спокойно, насколько это может удаться сыну. Какой-то французский маркиз охмурил русскую красавицу и увёз в Париж. И если я вскоре оправился, то отец не мог смириться до самого конца. Он начал пить, играть, дебоширить, куда-то растеряв весь свой спокойный нрав и стать. В результате прогулов и нерадивости был уволен со службы, хотя имел очень хорошие перспективы. А потом и вовсе сошёл на нет, оставив после себя только набор звонких бутылок да ворох долговых расписок.
После похорон я был вынужден продать наш дом. Вырученных денег хватило на оплату отцовских долгов, покупку старой кибитки и дорогу. А дорога моя лежала прочь из Петербурга в деревню, в нашу фамильную усадьбу под Симбирском. Побывать мне там до этого времени не удалось ни разу. Родители переехали в Петербург ещё до моего рождения. Отец получил хорошую должность при Министерстве Финансов, и семья осела на новом месте уверенно и надолго. Никто и подумать не мог, что всё обернётся так, как вышло. Матушка исчезла, позабыв о прошлой жизни и любви, отец спился, а дом, что так нравился им обоим, пошёл с молотка. А я стал сиротой и нищебродом.
Конечно, нельзя сказать, что во всём мире у меня никого не осталось – был мой верный слуга Ильдар, которого отец привёз из деревни в столицу и который не отходил от меня ни на шаг всю мою жизнь. Потому он давно уже стал никаким не служкой, но полноценным членом семьи не далее родителей и уж гораздо ближе каких-нибудь кузенов и дядьёв. А теперь и вовсе всей моей семьёй.
В хлопотах и сборах прошёл сентябрь, а уж к началу октября двинулись мы в неблизкий путь, рассчитывая добраться до места к первому снегу. Поначалу дорога была сносной и не особенно полна лишений. Но чем дальше отъезжали мы от европейской части, чем глубже проникали в сердце России, тем сложнее становился ход, и тем более унылая картина разворачивалась вокруг. До той поры ни разу не приходилось мне совершать таких длительных и дальних путешествий, потому всё было мне в диковину, и не всё давалось и принималось моей избалованной натурой легко. Хотя я был рад дорожным тяготам, которые позволяли мне хоть на время забыть свою беду и тоску по прошлой жизни, что теперь уходила от меня, казалось, навсегда.
Меж тем октябрь брал своё. Пронизывающие насквозь ветры и первые ночные заморозки изрядно омрачали наш с Ильдаром путь. Первое время постоялые дворы попадались достаточно часто и радовали чрева наши и спины. Сменные кони всегда были в наличии, так же как и тёплый очаг да горячительная чарка, которую в особенности уважал мой Ильдар, не упуская ни единого случая приложиться к бутылке. Причём каждый раз оправдание было другое, чем в прошлый: то здоровье того и гляди даст слабину, то цвет у пития больно необычный, авось какое новшество во вкусе. Что по мне, так бормотуха и есть бормотуха, в какой цвет её ни выкраси. Так вот, по истечении семи дней в дороге зачастую приходилось нам ночевать в кибитке, а питаться походной пищей, которая, несмотря на все старания Ильдара, всё же была скудновата.
Шла вторая неделя нашего пути. Уже начала сеять лёгкая пороша, высекая щёки и голые руки. Мы забрались в какую-то несусветную глушь, хотя дороги не потеряли. Тем не менее, деревья обступили нас таким плотным образом, что создавалось полное впечатление зелёного лабиринта на манер французских садов. Только с русским колоритом и размахом. Дело шло к вечеру. Мы уже отчаялись найти хоть какой-то сносный ночлег. Лошади слушались плохо, устав и замёрзнув. Мы попали колесом повозки в какую-то колдобину и вылезли наружу, чтобы помочь лошадям преодолеть её. И вдруг впереди послышались крики…


1

- Куда же ты нас завёл, дубина?!- кричал я на Ильдара.
- Барин, видит Бог, вот она дорога, вот он лес, всё делал, как люди сказали!
- Бестолочь ты! Больше слушай людей своих. Ведь я же говорил, что на развилке надо правее забрать!
Ильдар уставился в землю:
- Не гневайся, барин… Но разве же бывал ты в здешних местах?
- Да что ты глупости спрашиваешь, ведь знаешь, что не бывал.
- А мне старожилы местные дорогу рассказывали, да и сам я уже проходил такое путешествие с вашим батюшкой, пусть земля ему будет пухом.
Я понял, к чему он клонил:
- И что же, помнишь эти лес с дорогой, следопыт этакий?- Ильдар потупился и пошёл осматривать колесо, ради которого мы и слезли с коляски.
- То-то и оно,- пробубнил я и, поёжившись на холодном ветру, присоединился к спутнику.
Мы хмуро уставились на выбоину, в которую угодили. Видать, ночной морозец так прихватил землю, что сделал её почти каменной. Колесо разбилось прилично.
- Эхе-хе, надёжно засе…
- Тихо!- я поднял руку, призывая Ильдара к тишине. Мне явственно послышались какие-то недалёкие звуки и человеческие крики. Я двинулся вдоль дороги посмотреть, кто там шумит. Ильдар, хотел, было, меня остановить, но потом махнул на кибитку рукой и отправился следом.
- Надобно хоть пистоль из коляски взять, барин, мало ли разбойники какие.
- Да какие же в такой глуши могут быть разбойники, дурень. Тут разве что лис грабить или сов.
Ильдар недовольно покачал головой, поворчал, но пошёл за мной.
Сразу же за поворотом нам открылась точно такая же картина. Её часто встретишь на наших российских дорогах. Вокруг накренившегося набок тарантаса стояли четверо: семейная, по всему видать, пара среднего возраста и двое молодцов в армейских кителях. Муж, статный мужчина немаленьких размеров, командовал солдатами, которые изо всех сил пытались вернуть тарантас в вертикальное положение. Сам наваливался на неё всем весом, но со стороны было довольно просто определить всю безнадёжность их стараний: из-за больших габаритов транспортного средства задняя ось неестественно изогнулась, прямо указывая на трещину. Тут требовался ремонт посерьёзней нашего. Жена, стройная красивая женщина в модной шляпке, наблюдала за сценой со стороны и первой заприметила нас.
- Добрый путь, господа! Моё почтение. Позвольте представиться, Артём Владимирович Горожанов. Нас с моим спутником подкараулила та же беда. Только немногим выше по дороге,- я махнул назад, указывая направление.- Быть может, объединив наши усилия, мы сможем помочь друг другу?
- Доброго пути и вам, господин Горожанов.- Мне ответил мужчина.- Штабс-ротмистр кавалерии Сергей Владимирович Жуковский. Моя жена, Катерина Александровна. Наши сопровождающие, гусары Лейб-гвардии драгунского полка, Константин Задонский и Георгий Демидов.
- Очень рад. Мы, изволите видеть, направляемся к Симбирску. В мою фамильную усадьбу. Да вот встретили на пути препятствие. Как, собственно, и вы.
- Симбирск? Позвольте, изрядно заплутали вы, господа,- заметил Штабс-ротмистр.
Мы с Ильдаром недоумённо переглянулись, но раньше, чем успели удивиться вслух, на дороге возникли конные. Их было всего человек пять. Все в старомодных красных платьях прислуги. Они остановились возле нас и окинули место происшествия взглядом.
- Здравствуйте, господа, заговорил один из них, что был ближе.- Наша дорога и вам подкинула неприятные сюрпризы. Частенько в этих местах застревают путники, потому госпожа Мальцева посылает нас проверять, не нужна ли кому-то помощь. Её усадьба располагается совсем близко, она приглашает вас переждать непогоду у неё в гостях, пока мы не починим ваши экипажи.
Мы в недоумении переглянулись. Чрезвычайно странная штука. Соблазн был велик, что уж и говорить. Начинало смеркаться, ветер крепчал, а своими силами нам тут было никак не совладать с починкой.
- Прошу,- продолжал тем временем человек,- Прошка проводит вас до усадьбы. Воспользуйтесь нашими конями, а мы, когда вытащим экипажи, приведём ваших к усадьбе.
Ветер сдул всё удивление и подозрительность. Потому, недолго думая, мы приняли приглашение, ибо иного выхода не было, не околевать же здесь, посреди леса. Взяли самые необходимые вещи, штабс-ротмистр оставил своих сопровождающих в помощь нашим спасителям, и мы отправились к усадьбе верхом. Ехать было совсем близко, потому минут через пятнадцать въехали мы во двор особняка…



2

- Забавная штука, не находите?- Сергей Владимирович сравнялся со мной в аллюре на пути до усадьбы неизвестной дамы.- Откуда знать нашей чудесной спасительнице об этой беде? Да если и так, с чего бы такое радушие? Ведь мы совершенно незнакомые люди.
- Ведь сказал этот человек, что подобные казусы здесь не редкость,- отвечал я.- А помощь страждущим есть первое дело для православного, Сергей Владимирович. Скажите лучше, какими судьбами вас сюда занесло? Да ещё и с женой.
Штабс-ротмистр кавалерии, неудивительно, что на лошади он держался, как влитой. Уверен, надёжен, статен. На вид ему было не более тридцати лет.
- Навещали родителей жены моей. Они, изволите знать, как раз в Симбирске живут. Нонче же направляюсь в расположение полка, в Петербург.
Удивлению моему не было предела.
- Сергей Владимирович, как же это возможно: коли я направляюсь к Симбирску, а вы – от него, не могли мы ехать в одном направлении. Ведь повозки наши засели друг за другом.
Штабс-ротмистр равнодушно пожал плечами:
- Потому и сказал я, что вы заплутали. В этих лесах не мудрено, сам чёрт ногу сломит!
Всё равно странная штука, даже если мы с Ильдаром свернули не туда на последней развилке, ведь не могли же мы ехать в обратную сторону. Только утром у местных дорогу спрашивали.
- Надобно разобраться, Сергей Владимирович. А-ну как это вы сбились с курса?
- Исключено, голубчик. Я специально обучен науке топографии, но для вашего покоя уточню.- С этими словами он немного подался вперёд и окликнул нашего провожатого.- А скажи, милейший, что это за местность? Есть какой-нибудь городок поблизости?
Но тот не отозвался, только обернулся и уставился на штабс-ротмистра.
- Да что с тобой,- не унимался последний,- к тебе обращается барин! В какой стороне Симбирск?- тот продолжал смотреть.- Тьфу, пропасть! Отвечай же, или ты язык проглотил?!
Видно было, что Жуковский стал распалён. Горячность отличает кавалеристов всех стран, пожалуй, самый вспыльчивый народ. Вероятно, у них эта черта так же характерна, как у народностей кавказских гор. Будто они рождаются кавалеристами, а не становятся.
- Серёженькая, угомонись. Может быть, несчастный нем,- это заговорила Катерина Александровна, дотоле молчавшая.- Оставь, вот доедем до его барыни, там и разберёмся. Ну, дался вам сейчас этот Симбирск, раньше утра всё равно никуда не деться.
- Да и чёрт с тобой, олух,- махнул Сергей Владимирович на проводника, а тот вдруг улыбнулся. Не страшно или хитро, но всё равно сделалось мне неприятно от улыбки его. А может быть, и показалось мне, и не улыбался он вовсе.
Как бы то ни было, но к тому времени мы уже доехали до дома, что намеревался стать нашим приютом на эту ночь. Внутри нас уже ждали хозяева и их юная дочь…


3

Мы слезли с коней, отдали поводья подошедшим служкам и направились к дому. Дом был велик. Старый, по всему видать, раньше умели строить на совесть, с размахом и штилем. Он был из белого камня, хотя вид имел всё равно мрачный и тёмный. Трудно сказать, отчего так, возможно, всему виной был полумрак, опускавшийся на землю, возможно, унылый пейзаж, окруживший дом. Голые осенние деревья переплелись корявыми сучьями, сделав непроходимую стену на некотором расстоянии от самого особняка и от небольшой деревушки, что ютилась по левую сторону от него. Из печных труб лениво тянулись хилые струйки дыма, на улице не было ни души, только возле господского дома суетились люди, распрягая и чистя коней.
И какое-то запустение царило кругом. Не то, чтобы был беспорядок или грязь, но ветхость чувствовалась в воздухе. Крайне странное чувство, верите ли. Пороша угомонилась совсем, и ветер стих. Хотя не далее двадцати минут назад пробирал до костей. Ещё и этот давящий покой добавлял мне неуюта.
Весь особняк окружал балкон на уровне второго этажа. А к главному входу вела широкая парадная лестница, по которой мы, чета Жуковских и я (Ильдара я отправил на кухню к прислуге, чтобы его накормили и напоили, да и нашу кибитку должны были подвезти в какой-то срок), и вошли внутрь.
Огня было маловато. Оттого случайные тени гуляли по углам просторных помещений. Дворецкий, встретивший нас, показал нам дорогу в главную залу, где нас уже ожидали хозяева.
Первой заговорила дама:
- Добрый день, господа. Прошу вас, проходите, располагайтесь. Я уже распорядилась накрыть на стол и добавить огней. А мы пока с вами познакомимся.- Она улыбалась и была очень радушна. Все расселись, начались представления.- Меня зовут Алина Владиславовна Мальцева. Это мой муж Андрей Валерьевич,- невысокий тихий мужчина сидел дальше всех от нас, держа в руках томик, в который периодически заглядывал.- И наша дочь Лизанька.- Этой особе я посвящу отдельное описание чуть позже, а пока сама г-жа Мальцева.
Это была статная женщина, красивая, с огненно-рыжими волосами, в пышном изумрудном платье, с изрядным набором украшений на теле и в волосах. Держалась она по-хозяйски. Сразу видно, муж её, Андрей Валерьевич, смерился с главенствующей ролью супруги и не вступал в бессмысленные пререканья. Обычное дело и для Петербурга, что уж говорить об этой глуши, затерянной чёрте где.
Настала наша очередь представляться. После была обычная праздная беседа в ожидании ужина. Нам принесли бокалы с подогретым вином. Наконец, подали и яства. Все разместились за одним длинным столом, двое лакеев стояли по обе стороны у стен. Всё было ужасно старомодно, и это на меня давило, сам не пойму причины. Я был крайне напряжён, только один лучик питал меня – Лиза.
О, это была красота. Нежна и невинна. Юна, на вид ей вот-вот сровнялось семнадцать. Сразу был я пойман и сдан в плен своей волей. Уж простите великодушно за штампы, но именно они лучше всего отражали моё тогдашнее состояние души. Не могу сказать наверняка, влюбился я или увлёкся. Я и теперь затруднюсь провести грань, а уж в те юные годы и подавно. Но чувство охватило меня великое. И неважно было мне, есть ли у нас что-то общее, я сидел и косил в её сторону взгляд весь вечер, теряя мысли и размазывая еду по тарелке.
Штабс-ротмистр тем временем беседовал с хозяйкой:
- Мы безмерно благодарны вам, господа, за наше спасение, не побоюсь этого слова! Поступок ваш в крайней мере благороден. Я понимаю, помогать путнику долг каждого православного человека, но не каждый сделает это бескорыстно,- Жуковский рассмеялся своей шутке.- Знаете ли, любезная Алина Владиславовна, у нас с Артёмом Владимировичем в пути возник спор. Дело в том, что мы ехали встречными направлениями, я из Симбирска, а он в Симбирск. И странная история вышла, что оба наших экипажа на дороге встали друг за другом.
- Так в чём же тут спор, господа,- поинтересовалась Алина Владиславовна.
- А спор в следующем, кто же из нас сбился с пути? В какой стороне Симбирск? Ваш служка, что провожал нас, Прошка, что ли, будь он неладен, ни черта ответить не смог! Как воды в рот набрал!
- Не его вина, штабс-ротмистр, мальчик лишён языка с ранних лет. А места наши глухие, тут бывает, и старожилы плутают, а уж новым людям и подавно дороги не найти. А экипажи ваши починят, доставят сюда, и утром сможете продолжить свой путь…
- Позвольте, так всё-таки…- начал, было, Сергей Владимирович.
- Это если, конечно, не захотите погостить у нас денёк-другой. Сами понимаете, глушь. Бывает, что и поговорить не с кем, что уж о развлечениях, они крайне редки. Хотя как раз сегодня в полночь я жду ещё гостей на бал-маскарад, приглашаю вас присоединиться.
- Разве это не глухие места? Откуда же здесь взяться гостям?
- Нынче особенный день, Лизавете исполняется совершеннолетие, наши друзья едут издалека и вот-вот должны быть.
Штабс-ротмистр хотел сказать ещё что-то, но хозяйка опередила его:
- А сейчас, господа, прошу пройти в верхние комнаты. Вы, конечно, устали с дороги. Я распоряжусь нагреть воды и доставить вам ещё вина. Пожалуйте, лакеи проводят вас.
Услышав о вине, Жуковский довольно крякнул и, взяв под локоток Катерину Александровну, двинулся вслед за одним из лакеев. Мне ничего не оставалось, как, пропустив весь разговор мимо ушей, отправиться следом за другим, бросив печальный взгляд на виновницу грядущего торжества, нечаянными участниками которого стали и мы.
Нас отвели в комнаты. Я уже думал вздремнуть, умывшись и завалившись на кровать, как вдруг что-то потянуло меня на свежий воздух…



4

После трапезы, против обыкновения, мне не спалось. Я довольно долго лежал на кровати, в общем-то, ничем не занимая свои мысли, как вдруг осознал, что перед глазами у меня всё это время стоит образ Лизы. Чудесное чувство, знакомое всем без исключения, насыщающее, бередящее, захватило меня. Такая нежность, что способна пробудить титаническую силу, крушащую горы. Не в состоянии больше выносить волнения в груди, я поднялся.
В моей комнате была дверь на балкон, что опоясывал всё здание по периметру. Я вышел. Балкон был довольно широк, с каменными перилами и небольшими статуйками на них через каждую пару метров. На одну из них, в виде льва, я и облокотился, уставившись на небо. Луна была полна и ярка сегодня особенно. Смешно сказать, даже слегка слепила глаза так, что невозможно было высмотреть на неё длительное время. Редкое облачко проплывало где-то вдали. Уж не показалась ли нам сегодняшняя пороша и свинцовые тучи над головами. Ветер, трепавший одежду, исчез нынче бесследно. Тишина и покой царили вокруг.
Что-то коснулось моего плеча. Я обернулся, то была Лизавета.
- Нынче полнолуние, Артём Владимирович.- Она стояла рядом со мной в одном лишь халате поверх ночной рубашки.
- Я не ожидал встретить вас здесь в столь поздний час, Лиза.
- Не так уж и поздно. Кроме того, скоро начнётся бал, на котором мне придётся присутствовать… А вы знаете, крестьяне верят, что в подобные ночи самое время для нечистой силы.
Я рассмеялся, приняв её слова за шутку:
- Это глупо, Лиза, верить в подобные вещи в наш просвещённый век.
- Значит, в Бога вы тоже не верите?
- Верю, но религия и суеверия совершенно разные вещи, вы не находите?
- Не нахожу.
Я недоумённо молчал. Да, конечно, глушь и всё такое, но её родители производили впечатление вполне образованных людей. Вдруг Лиза продолжила:
- Вам когда-нибудь приходилось принимать решения, от которых – вы знали наперёд – зависит вся ваша дальнейшая жизнь?
Я совершенно потерял нить беседы.
- Конечно. Всем время от времени приходится принимать такие решения. И Хорошо, что именно мы вершим свою судьбу.
- А что если не всегда мы, а кто-то решает за нас?- она подошла ещё ближе.
- Какое-то время нашим воспитанием заняты родители, это вполне нормальный уклад…
Лиза прервала меня:
- Скажите лучше, Артём Владимирович, вы защитили бы меня в случае опасности?
Я был растерян совершенно, ну и беседа выходила у нас.
- Разве вам угрожает опасность?
- Просто ответьте.
- Конечно, защитил бы, Лиза, какой странный вопрос!
- Хорошо,- она была уже совсем близко ко мне так, что я чувствовал её дыхание. Вдруг она резко развернулась и побежала по балкону на другую сторону дома, где располагались комнаты хозяев.
Я остался в недоумении полнейшем, хотя и приятном в каком-то роде. Вскоре же решил проверить, как там обстоит дело с нашими экипажами, совершенно не представляя себе, что ждёт меня…


5

Свесившись с балкона, не обнаружил я ни одной живой души во дворе. Спустился вниз и прошёл в конюшню – пусто. Что за чёрт? А где лошади?
- Артём Владимирович! Артём Владимирович!
Я обернулся. Ко мне со стороны кухни бежал Ильдар, безумно вертя глазами. Вид у него был растрёпанный совершенно. Даже больше, чем обычно.
- Что с тобой, Ильдар, опять залил за воротник вне всякой меры?
- Никак нет, барин! Уж лучше мне пьяным валяться, чем в уме быть.
- Да что такое? Лопочешь, как безумный. Объясни толком, что стряслось-то.
- Я же остался к комнате для слуг, а там они…
- Кто они?
- Эти,- он тыкал пальцем в сторону служебных помещений,- эти… ой, господи Боже, спаситель наш.- Причитал и непрестанно крестился Ильдар.
- Соберись, дубина!- никогда прежде не видал я его в таком расстройстве, хуже белой горячки.- Да говори же ты с расстановкой, ни черта не понятно.
- Все эти камердинёры служат диаволу! Ей-ей, бесовы дети!
- Что за вздор!
- Они все сидят с открытыми глазами, не шелохнуться, и смотрят на меня. В упор сморят, не моргая. Будто куклы неживые.
Я оторопел. Вспомнился мне моментально наш провожатый, что не отвечал на вопросы Сергея Владимировича. Так ведь он был немой, одёрнул я себя.
- И слушать не желаю!- оборвал я Ильдара.- Поди вон хоть на конюшню, всё равно утром уедем отсель. Как там наша кибитка, не доставили ещё?
- Никак нет,- Ильдар весь поник, тоскливо глядя в сторону кухни.
На этом я его и оставил.
Я шёл вдоль дороги, которая вела к месту нашей аварии, в надежде разузнать, как обстоят дела с починкой. Луна светила ярко, небо было чистым, дорога просматривалась чётко и далеко. Впереди раздался вой. Я встал на месте. Волки. Плохо дело, у меня с собой ни пистоля, ни ножа. Я взял правее, углубляясь немного в чащу. Нашёл палку попрочнее да подлиннее. Надо же узнать, что стряслось.
Через пару минут увидел я тарантас Жуковских, тот был перевёрнут уже полностью. Вокруг него разгуливали три волка. Растерзанные в клочья тела гусар лежали тут же, рядом с ними – оголённые сабли. Лошадей не было. Один из волков валялся навзничь проткнутый, видимо, мёртвый. Слуг Мальцевой не было видно вообще, разве что их кафтаны, разбросанные то тут, то там.
Я притаился за особо густым кустом, крепко сжимая свою дубину и всматриваясь. Что-то странное было во всей этой картине. Это не бросалось в глаза, но явно создавало ощущение ненормальности, необычности. И тут я понял! Задние лапы волков сгибались вперёд, как человеческие ноги! Дрожь пробрала моё тело. Вот тебе и пьяный Ильдар. Не померещилось ему, значит? Или я уже и сам вижу то, чего нет. Воображение разыгралось.
Волки заволновались. Их глаза явственно отливали пурпуром. Даже не отливали, они светились. Тут стало мне совсем жутко. Я начал постепенно отступать дальше в лес. Ветер дул мне в лицо, я надеялся только, что они меня не почуют, не развернуться в мою сторону.
Мало-помалу я отошёл на приличное расстояние, но не остановился, продолжая пробираться всё дальше в чащу. Я примерно рассчитал траекторию так, чтобы выйти к деревне, что была возле дома. Разные мысли посещали меня, а перед глазами всё стояли ужасно ненормальные создания, задние лапы которых выгибались, как человеческие ноги. Я шёл и смотрел вниз, чтобы не зацепиться ногой за какую-нибудь особо коварную корягу. Холод постепенно пробрался под камзол, усеяв меня мурашками.
Вдруг под ногами блеснул огонёк. Я поднял голову. Впереди меня раскинулась обширная поляна, вся усеянная людьми… людьми? Нет, люди там тоже были, но затесались они в невероятно странную компанию: какие-то сучки сплетённые на манер рук и ног, какие-то мерзкие лохматые твари, ростом с двенадцатилетнего ребёнка, звери, все сплошь неправильные, как только что встреченные мной волки, рогатые полулюди-полукозы, да мало ли кто ещё! Но самое странное было то, что среди них стояла Алина Владиславовна с какой-то незнакомой мне женщиной под ручку. Все собрались вокруг большого костра в центре поляны.
Я встал за широкое дерево, чтобы остаться незамеченным. Все эти существа нетерпеливо перетаптывались, перебрасываясь короткими фразами, будто ждали чего-то. Минуту спустя глаза мои расширились, как до этого у Ильдара: на середину поляны, к костру, вышла Лиза. А вслед за ней что-то, совершенно потрясшее меня…


6

Лиза шла в одной белой сорочке, босиком. Волосы её были распущены и лились по плечам. Я невольно залюбовался зрелищем этим, высунувшись из укрытия, но вовремя спохватился. Над поляной настал галдёж. Каждый из присутствующих что-то кричал, кто-то скандировал на языке, мне неизвестном, кто-то даже пел. Лиза была сама не своя: отрешённый взгляд выдавал её состояние.
Неожиданно одномоментно наступила полнейшая тишина, вслед за которой послышалась тяжёлая поступь. Раздался треск ломаемых кустов. С правой от меня стороны поляны появилась гигантская фигура. То была противоестественная смесь человека и животного. Торс и руки были человеческими, ужасно огромными и мускулистыми. Ноги были козлиные, от пояса покрытые густой бурой шерстью, вместо стоп – копыта. Голова же была какой-то вытянутой, больше похожая на морду. Густая щетина скрывала лицо, только злые глаза с вертикальными зрачками блестели в свете костра. Нижняя челюсть заметно выдавалась вперёд. Скулы были остры. Вместо человеческого носа был какой-то звериный - не то собачий, не то свиной. Венчали картину длиннющий хвост и завитые в дугу рога. Рост у существа был огромный, не менее трёх с половиной аршинов, а то и все четыре.
Оно оглядело всех, кто стоял вокруг поляны, пока не увидело Лизу. Та была обращена к нему спиной, единственная в белом среди разномастных лохмотьев и балахонов. Чудище глухо зарычало и двинулось к девушке.
Я обмер. Ужас сковал меня. Не в силах был я разжать пальцы, мёртвой хваткой впившиеся в шершавую мёрзлую кору. Не мог моргать, таращась во все глаза на разворачивавшееся действо.
Тем временем неведомое создание подошло к Лизе и взяло её за плечи. Медленно уложило на землю. Тут затянул хор. Я вздрогнул. Все существа начали петь и раскачиваться в такт своей зловещей мелодии. Ни одного слова я так и не разобрал, хотя и не шибко вслушивался. Но звучало что-то похожее на латынь.
Чудище склонилось, нависнув всей своей тушей над несчастной, что казалась сейчас совсем ребёнком. Задрало сорочку, оголив ноги. Подтянуло их, согнув в коленях, и раздвинуло. Казалось, сердце моё перестало биться, дыхание остановилось. Монстр навалился огромными волосатыми бёдрами, глядя Лизе в глаза. Та отвернулась в мою сторону. И тут наши взгляды встретились. Целую вечность мы смотрели друг на друга, а потом будто что-то толкнуло меня. Я перевёл глаза и наткнулся прямо на козлоногого. Он смотрел на меня. Он смотрел в меня, всё ещё нависая над Лизой. Хор оборвался. Постепенно все заметили, куда смотрят главные действующие лица, и перевели взгляды туда же. Я оказался разоблачён.
Колени мои ходили ходуном. Я еле сдерживал рыдания от страха. Руки нещадно тряслись. Сердце упало. Над поляной разнёсся голос Алины Владиславовны, которая, видно, опомнилась первой:
- Схватить его!
И я побежал…


7

…Я бежал, не разбирая дороги. Не зная, в какую сторону. Дикий животный ужас объял меня всего, придавая прыти и выносливости. Ветки цепляли одежду и царапали лицо и руки. Сзади свистело и улюлюкало, трещали сучья, был слышен громкий топот и рык. Воображение рисовало ужасные картины. Но я был не в силах заставить себя обернуться, опасаясь увидеть что-то более страшное, чем мог себе вообразить. Не знаю, сколько продолжался этот безумный бег, но постепенно шум начал отставать. Я вылетел из непролазного леса на голую землю и врезался в стену деревянной избушки. Сердце колотилось так, что грозило поломать рёбра. Дыхания отчаянно не хватало. А всё тело горело огнём. Ноги не держали меня боле, и как был, я рухнул на землю.
Постепенно придя в себя, держась дрожащими руками за стену, я обошёл сруб. То оказалась маленькая деревянная церквушка, заброшенная и поросшая мхом. Дверь была плотно прикрыта, но не заперта. Я решился войти.
Внутри, несмотря на убогий внешний вид, было довольно чисто. В углу я нашёл пучок свечей, три из которых и запалил, чтобы осветить помещение. Иконостас был беден и стар. Кое-где образа потрескались, кое-где стёрлась с них позолота. Тем не менее, выглядело всё довольно прилично. Я прочитал несколько молитв и вышел.
Церквушка стояла на отшибе деревни, довольно далеко от барского дома, потому я решил поспешить, пока сюда не заявилась вся честная компания во главе с самой Мальцевой.
Не тут-то было. Во всех окнах горел свет. Внутри было веселье, раздавались звуки музыки и возбуждённых голосов. Особняк был непохож сам на себя. Где тот ветхий заброшенный вид, где увядание?
На подходе меня встретили два лакея, выросшие будто из-под земли. Сказали, что все ждут только меня и пригласили внутрь, не очень вежливо, но настойчиво, из чего я сделал вывод, что лучше подчиниться.
Внутри гудел бал. Веселье было в разгаре. Вся зала был наполнен уже знакомыми мне персонажами с поляны. Среди них я обнаружил и чету Жуковских, и Андрея Валерьевича, а вот самой г-жи Мальцевой, Лизы и того ужасного существа видно не было. На меня не очень-то обращали внимание, потому я пробрался сразу к штабс-ротмистру с женой. Они были веселы и беззаботны, что поставило меня в тупик. Ни тени испуга или хотя бы удивления.
- Ааа, Артём Владимирович, где это вы пропадали, голубчик?- улыбнулся мне Сергей Владимирович.- У нас тут веселье полным ходом…
- Опомнитесь! Какое же это веселье? Разве вы не замечаете, кто вокруг нас?
- Конечно, замечаю,- отозвался штабс-ротмистр,- почтенные гости нашей хозяйки и её мужа.
Я испугался, что и Жуковские одни из этого адова племени, но тут подошёл Андрей Валерьевич.
- Это от вина. Оно дурманит. Она специально подлила им. Вы выпили совсем немного, потому и взгляд ваш не затуманен,- заговорил он.
- Так вы это тоже видите? Я уж думал, что с ума схожу. Но почему вы так спокойны?!
- Привык, знаете ли. Чуть не каждое полнолуние собирается этот шабаш. Правда, сегодня особое событие, потому гостей гораздо больше. И чины у них повыше рядовых леших да бесов.
Удивлению моему не было предела. Всё это не укладывалось у меня в голове! Бесы, лешие, шабаш! Да что же это такое? Как это вообще может быть?
- А что же за особое событие?
- Посвящение Лизы.
- Вашей дочери?! И вы так просто об этом говорите! Ведь они убьют её!
- Не убьют,- он резко посмурнел.- Сделают своей. Одной из них.
Я оторопел. Ведь это его дочь, как он может быть таким безучастным.
- Но как же так? Разве нету способа помешать им? Или и вы тоже…
- Нет, я им не гожусь. Понятия не имею почему. У нас что-то вроде негласного соглашения. Они не трогают меня, а я не рушу им планы. И не смотрите так, что я могу им противопоставить? Это?- у него в кармане виднелся небольшой молитвослов, именно эту книгу держал он в руках при нашей первой встрече.- Конечно, молитва имеет над ними некоторую силу, но явно недостаточную.
Глядя на сего смирного человека, я растерял всю свою нерешительность. Какого чёрта, в конце концов!
- Я этого так не оставлю. Я что-нибудь придумаю… обязательно придумаю.
Но не успел я даже начать выдумывать план своих действий, как музыка стихла, и в дверях возникли три фигуры. И началось…


8

Взгляды обратились к дверному проёму, в который только что прошли Алина Владиславовна, женщина, что была рядом с ней на поляне в лесу, и Лиза. Сама г-жа Мальцева вышагивала в пышном иссиня чёрном платье, обшитом жемчугами. Вторая женщина была облачена в такого же кроя платье, только пурпурного цвета. А на Лизе был легкий красный наряд, который ей, надо заметить, невероятно шёл. Впрочем, я могу быть предвзят.
- Приветствую вас, достопочтенные гости,- разнёсся над залом голос Алины Владиславовны.- Благодарю за принятые приглашения. Сегодня наша семья пополнится ещё одним членом. Лизавета станет достойной дщерью нашего Господина.
Рядом со мной кто-то звонко охнул – пришла в себя Катерина Александровна. А вслед за ней и Сергей Владимирович, который тут же осел бы на пол, не подхвати я его под руку. Маски спали. Хозяйка дома говорила ещё что-то, гости довольно бурно реагировали на её слова. А я пока посвятил в происходящее своих спутников.
- Пресвятая Богородица,- причитала Катерина Александровна. Она жутко побледнела, руки у неё тряслись, а голос дрожал, хотя держалась она вполне сносно, памятуя моё первое столкновение с этой шайкой. Как часто бывает, при виде испуганной и растерянной женщины, мужчины собрались и подтянулись, что, безусловно, в тот момент было жизненно необходимо.
- Надо что-то решать, господа,- начал штабс-ротмистр, но со стороны двери до нас донеслись последние слова Алины Вячеславовны…
- Преподнесём этих людей в подарок Господину!..
И вновь все взоры были обращены в мою сторону. Я серьёзно испугался, что второй раз за вечер этого не выдержу. По природе своей я довольно застенчив и конфужусь на публике, а уж на т а к о й публике и подавно.
Толпа медленно двинулась к нам. Надо было действовать, и немедля!
- Отступаем,- крикнул Жуковский.- За мной! На второй этаж!
Лестница была прямо за нами, мы ринулись. Дорогу преградили двое лакеев с какими-то ужасными карикатурными мордами. Штабс-ротмистр сбил их плечом. Мы взлетели по лестничному пролёту за две секунды. Впереди бежал кавалерист, за ним мы с Катериной Александровной, а замыкал колонну Андрей Валерьевич, хотя уж он, по его же уверениям, мог не волноваться совершеннейше. Мы вломились на второй этаж.
- В мою комнату, живо!- скомандовал Жуковский.
Все забежали. Заперлись на ключ. Андрей Валерьевич бросился за креслом, желая подпереть для надёжности двери. А сам хозяин комнаты уже вытаскивал из саквояжа два пистолета, саблю и трость. В ответ на мой недоумённый взгляд он нажал на какую-то неприметную кнопочку, и нашим глазам предстало недлинное лезвие рапиры, упрятанной в трости. Её он кинул мне:
- Фехтовать умеете?
- Батюшка брал мне уроки,- кивнул я.
- Отлично. Вот вам ещё пистоль…
Тут голос подал Андрей Валерьевич:
- Позвольте, а как же я? Для меня у вас не найдётся оружия?
- Вам я пока не доверяю, извините, придётся как-то самому.
- Да и чёрт с вами,- махнул он рукой, и в этот момент дверь потряс удар. Доски заскрипели, затрещали, но выдержали. Дом был стар, а двери раньше делали массивные, основательные, как и всё остальное.
- На балкон,- сказал Жуковский,- сейчас же, я вас прикрою!
Катерина Александровна хотела, было, что-то возразить, но мы с Андреем Валерьевичем подхватили её под локотки и буквально вынесли на улицу. Балкон был на высоте полутора человеческих ростов над землёй. Я прыгнул первым, огляделся, засунул пистолет за пояс и дал добро остальным.
Раздался жуткий треск – дверь не сдюжила. Выстрел, чертыхания штабс-ротмистра, вылетающего на балкон и судорожно рубящего саблей, не видимого мне врага. Катерина Александровна испугалась прыгать, Андрей Валерьевич почти спихнул её вниз, мне в руки. Я кое-как смягчил её падение. Следом приземлились двое остальных беглецов.
- К конюшне,- крикнул Жуковский.
- Смысла нет, коней увели… или съели,- невесело пошутил я.- Надо забрать Ильдара, он был на кухне!
Я метнулся к хозяйственным помещениям, на бегу вытаскивая пистолет, но было поздно. Ильдар лежал на полу в то время, как остальная прислуга рвала его на части и ела. Он был ещё жив, кричал, пытался отбиваться, но было видно, что силы неравны. Я замер на пороге. «Быстрее»,- слышался голос Жуковского,- «Надо бежать, Артём Владимирович!». А я всё смотрел и смотрел на последнего своего родного человека, который отдавал Богу душу на моих глазах. Он заметил меня, протянул руку, желая что-то сказать, но изо рта вырвался только ручеёк крови. Я поднял дуло, взвёл курок и выстрелил.
Пуля попала Ильдару в грудь, он дёрнулся от толчка и замер. Твари, дожёвывавшие моего друга, обернулись ко мне. Пистолет был теперь бесполезен, я отбросил его в сторону, взяв наизготовку необычную трость. Первая же нечесть рухнула к моим ногам, проткнутая насквозь. Вторая получила полосную рану на животе и откатилась, жалобно скуля. Но тут же шла третья, за ней четвёртая, пятая… их оказалось куда больше, чем я сперва заметил. Надо было срочно ретироваться, и я припустил.
Мои спутники уже добрались до леса, вот-вот намереваясь скрыться в чаще. А я вспомнил про церквушку на отшибе деревни.
- Стойте!- закричал я, что было мочи.- Забирай правее, к деревне!
Видно было замешательство штабс-ротмистра, но я решительно направился в указанном направлении, и Андрей Валерьевич, видно, понял, что я задумал, и двинул за мной. Потому Жуковскому ничего не оставалось, как взять за руку жену и присоединиться.
Мы не прогадали, церковь оказалась спасительной пристанью…


9

Все расположились на полу. Я зажёг свечи, почти все, какие были. Катерина Александровна молилась, отсторонившись от нас. Мы же, остальные, тяжело дышали, не глядя друг на друга.
- Чёрт знает, что такое!- сквозь зубы процедил Жуковский, но поймав гневный взгляд своей жены, понял неуместность выражения и смутился.- Пули их не берут! Я лично попал одному в голову, а он улыбнулся и пошёл дальше. Сабли они не боятся…
- Только если изрубить на куски,- вставил Андрей Валерьевич.
- Но ведь я одного заколол насмерть…
- Дайте-ка вашу рапиру, Артём Владимирович,- попросил Андрей Валерьевич. Он внимательно осмотрел её, стерев кровь.- Серебро. Всё ясно. Первое средство от нечистой силы.
Штабс-ротмистр пристально глянул на него:
- Что за бред вы городите! Сказки какие-то, детей пугать!
- Вы всё ещё не верите в сказки,- прервал я Жуковского.- Андрей Валерьевич, продолжайте, что ещё вы знаете о них? Как их можно убить?
- Самый действенный способ, пожалуй, огонь. Их можно сжечь. Всех.- Он помолчал.- Почти всех. Но…
- Никаких «но»!- заговорил штабс-ротмистр.- Сделать побольше факелов, раздобыть у крестьян масла…
- Ты никуда не пойдёшь.- Над нами стояла Катерина Александровна.- Это не война, это не люди. Какое вам дело до этой нечисти? Они здесь были сколько лет, ещё столько же пробудут, а потом на нет сойдут. Что вам с них?- её застенчивость и покорность как рукой сняло. Сейчас это была решительная женщина, которая не собиралась принимать пререканий.
- Катюша,- начал Сергей Владимирович.
- Нет! Ничего не хочу слушать!- она заплакала.- Как их победить? А если они не сгорят, если вырвутся, что тогда? А я?
- Я боевой офицер, я не могу этого так оставить. Ты ведь и сама знаешь. Я давал присягу…
- Я тоже пойду с вами,- вступился я,- там женщина, дорогая моему сердцу.
Андрей Валерьевич окинул нас взглядом. Потом немного помолчал.
- Надо дождаться рассвета, сейчас они слишком сильны. Займёмся пока факелами.
На рассвете мы оставили Катерину Александровну в церкви с пистолетом и твёрдым обещанием вернуться при первой же опасности, а сами двинулись к особняку…


10

Андрей Валерьевич сказал, что в погребе есть запас пороха, потому наша первоначальная цель была определена. Подойдя к дому, мы остались снаружи, отправив хозяина за порохом, чтобы не плутать и не путаться под ногами. Через некоторое время он появился и попросил подсобить с бочонками. Набралось четыре штуки. Мы расположили их с двух сторон, сговорясь поджечь одновременно, как только я выведу изнутри Лизу. Как я собирался это сделать? – понятия не имею.
Только ступил я на порог, как Андрей Валерьевич нагнал меня. В руке у него был деревянный кол.
- Она моя дочь, и если есть шанс спасти её, я обязан попытаться.
Я кивнул, и мы двинули внутрь.
- Скорее всего, все они вповалку спят в главной зале. Надо быть осторожными, и действовать тихо,- предупредил меня Андрей Валерьевич.
Мы вошли внутрь. Всё было, как и сказал мой спутник. Тела, в основном голые, беспорядочно валялись, усеивая весь пол. Смрад стоял страшный. Да у них тут была оргия, неожиданно осознал я. Мебель была разбросана, повсюду виднелись пятна от вина и ещё чёрте от чего. Я внутренне содрогнулся. Мы прошли дальше от двери, и я увидел у самой дальней стены красное пятно - платье Лизы. Она лежала навзничь, раскинув руки, рядом с тем самым козлоногим. Её бедра были оголены и залиты кровью. Я хотел ринуться к ней, но меня остановил Андрей Валерьевич. Он покачал головой и одними губами сказал «поздно». Я упрямо насупился и вырвался. Подошёл к Лизе. Склонился над ней. Всмотрелся в милые черты. Её лицо будто было сделано из воска, какое-то неживое, холодное. У меня защемило сердце.
- Вот и опоздавшие гости пожаловали,- разнеслось, как гром среди ясного неба. Я вздрогнул.
По лестнице со второго этажа спускалась Алина Владиславовна. Она была уже в другом, каком-то откровенном, даже вульгарном платье.
- И ты здесь,- обратилась она к мужу.- Набрался смелости.
По залу прокатился её смех.
- Довольно,- ответил тот.- Я терпел достаточно, теперь всё! Отпусти нас добром.
- Нет уж, господа хорошие, теперь я вас отпустить никак не могу. Вы – обещанный подарок, и не в моей воле распоряжаться вашими жизнями теперь.
Внезапно Андрей Валерьевич ринулся на неё, дико крича. В руке он сжимал тот самый колышек, но отчего-то замер на полпути. Я решил не терять времени, подхватил Лизу на руки и собирался уже бежать к выходу, но кто-то схватил меня за ногу. Это была огромная ручища козлоногого. Он был будто со сна, еле ворочался, но сила у него всё же была недюжинная. Я хотел вырваться, но не смог, споткнулся, чуть не упал с Лизой на руках, которая никак не приходила в себя. Обернулся в надежде на Андрея Валерьевича и ахнул. Он подносил остриё кола к своему горлу, а г-жа Мальцева стояла всё также на лестнице, вздёрнув руку навстречу ему.
Козлоногий заворочался ещё больше, пытаясь подняться. Следом за ним шевеление расползалось по всему залу. Я запаниковал. Вот и пропали, думал я. Вот и сгинули.
Внезапно двери распахнулись от молодецкого пинка. На пороге стоял штабс-ротмистр во всей красе: в одной руке пистоль, в другой сабля наголо.
- А-ну, чёртово племя, разлетись по углам! Против русской кавалерии никому не сдюжить!
Моментально оценив ситуацию, он выстрелил в Алину Владиславовну. Угодил в плечо, этого хватило, чтобы она пошатнулась и растерялась. Тут же, будто вырвавшись из невидимых пут, Андрей Валерьевич кинулся к ней. Кол вошёл ей в грудь, напротив сердца. Дикий вопль огласил весь зал. От него лопнули стёкла. Нечесть проснулась окончательно.
Более медлить было нельзя. Прижимая Лизу одной рукой к себе, я выхватил рапиру штабс-ротмистра и полоснул ею по руке козлоногого, что впилась в меня когтями уже до крови. Он зарычал, хватка немного ослабла, и я рванулся. Получилось! Раскроив икру, я оказался на воле и, что было сил, побежал к окнам.
Жуковский за моей спиной так и орудовал саблей, отбиваясь от окруживших его со всех сторон упырей. Движения его уже теряли твёрдость и уверенность. Лезвие то и дело застревало в плоти, сокращая и замедляя мах. Но я не мог бросить Лизу.
Добежав до окна, я нырнул головой вперёд. Кое-как смягчил падение нам обоим и остановился возле чьих-то ног. То была Катерина Александровна. Держа в руках пистолет, она смотрела в окно, из которого я только что выпрыгнул. Конечно, она видела безвыходное положение мужа, видела Андрея Валерьевича, задушенного какими-то отродьями, но расплатившегося за все годы гнёта. Видела, как уже первый ряд во главе с козлоногим преодолевал оконные рамы, скалясь в нашу сторону.
Неожиданно растерянное выражение на её лице сменилось твёрдой уверенностью. Она подняла пистолет, прицелилась и выстрелила в ближайшие к нам бочонки с порохом. И громыхнуло. Взрывной волной откинуло нас на некоторое расстояние. Затем сдетонировал порох с другой стороны. Обрушился балкон, осел второй этаж. Никто не успел выбраться наружу, все твари остались внутри. Наши друзья остались внутри. Муж Катерины Александровны, муж г-жи Мальцевой, мой верный Ильдар. Гусары, что были съедены волками. Их гибель была не напрасной: мы выжили. Я спас Лизу.
Первыми занялись занавески, затем картины и мебель. Дом горел очень дымно. Казалось, даже небо закоптилось. То и дело раздавались изнутри душераздирающие вопли. Катерина Александровна сидела на земле и плакала, глядя на зарево огня. Я сидел рядом и гладил Лизу по голове. Она так и не очнулась, будто кто-то выпил её жизненные силы. А через пару часов прервалось её дыхание. Мы оставили Лизу там же, в огне.
Придя в себя через продолжительное время, кое-как мы с Катериной Александровной добрались до соседней деревни. Рана на ноге моей стала совсем плоха. На третий день пути я скончался от гангрены. Судьба жены штабс-ротмистра мне неизвестна.


Декабрь 2009 года
 отзывы (0) 
Оценить:  +  (0)   
12:38 26.11.10