Главная

Поиск


?

Вопросы






FAQ

Форум

Авторы

Фантастика » Киберпанк »

Крипткер

url  maksss Начинающий писатель
Он один противостоит силе, которую человечество наделило почти божественным всемогуществом, себе на погибель...
 отзывы (1) 
Оценить:  +  (+3)   
14:52 10.12.10
url  maksss Начинающий писатель
6-ое июня 2069-го…

…Эрик Берг растопыривает скользкие от пота пальцы в душном, источающем смрад расплавленной резины воздухе. Он становится похожим на пианиста, собирающегося исполнить фугу. Раздумывает пару секунд – бить ли по невидимым клавишам, плести ли невидимую паутину виртуальных координат, но пальцы застывают, лишь чуть подрагивая в такт сердцебиению. Эрик не осмеливается осознанно пошевелить даже фалангой мизинца. Языком судорожно проводит по верхней губе, слизывая капли солёного пота.
У них, - кроме банальных «жучков», - могут быть лаонланы – сенсоры движений, способные считывать информацию по характеру изгиба суставов. Могут быть наночипы, расшифровывающие писк алмана. Вероятно – и это самое опасное, - у них есть ИскИнтомы, которые могут заглянуть в глубины сознания, - извлечь образы и мысли из яви и снов, - даже те, о которых он, кажется, давно забыл…
Последнее – считай, приговор.
Он надеется до этого не дойдёт, точнее – не дошло.
Хрустальные башни небоскрёбов на востоке – стреловидные, кубические, ступенчатые, напоминающие ульи и соты – скальный хребет, затянутый туманом. Блестящие фасады слепят глаза. Ощущение – словно от них исходит жжение – расплавленное и удушающее…
Берг чувствует, что вот-вот задохнётся, если через десять минут не увидит – Знак. Слишком душно, бетон прогрет насквозь, солнце в зените, а спрятаться негде, да и крыша без надстроек – плоская, как футбольное поле.
Берг жадно припадает к фляге с тёплой водой. Тень и лёд на дне стакана – желаннее всего!
На периферии зрения Лин-100, словно издёвки раде, выводит только два показателя о внешнем мире – текущее время и температуру воздуха – сорок шесть градусов по Цельсию.
«Издеваешься?» - мысленно вопрошает Берг.
«Нет, сэр. Просто хочу вызвать у вас желание уйти в тень…»
«Ты знаешь, что я не могу этого сделать!»
«Вы упрямитесь, сэр! Вам прекрасно известно, что я могу подключить вас к любому из миллиона внешних сенсоров наблюдения, с которых отлично просматривается Башня Йоркина».
«Ты знаешь – это опасно!»
«Не опаснее возможности получить солнечный удар. Температура вашего тела начинает интенсивно повышаться».
Слишком много он болтает. Надо вырубить опцию нейролингвы…
Лин-100 совместимый с его мозгом ИскИн третьего уровня – не сертифицированный «болван», чьи возможности и саморазвитие ограничены в силу отсутствия лицензированного соглашения с поставщиком – «Либрарри Корпорэйшн», поэтому на деле его уровень всего лишь второй. Но даже и он – Лин-100 хорош своими голыми возможностями – внешней связью, совместимостью с независимыми интеллектами первого и второго уровней, доступом в пользовательскую Кибервселенную – те ноль целых одну миллиардную процента обозримой альтернативной реальности с живущими в ней, бунтующими на квантовом уровне – ИскИнами пятого, шестого, седьмого уровней…
Башня Йоркина…
Она доминирует в городской застройке.
Берг дышит ртом, не спуская глаз с ячеистой, многоступенчатой пирамиды утыканной зеленью висячих садов, орошаемых каждые полчаса фонтанирующими брызгами холодной воды застывающей косматыми шлейфами на секунду-другую, прежде чем, распавшись на ещё более мелкие брызги устремиться к земле, но испариться, даже не долетев до неё...
Башня возвышается над густой пеленой слоистого смога. У земли – заполняющий пространства между неровными городскими кварталами, напоминающими поверхность старой электронной платы с выпуклостями и кубиками процессоров, диодов, соленоидов – смог, плотный и шевелящейся, а выше – ближе к белому горизонту – пелена лёгкая, почти неуловимая, как сизый, сигаретный дым - она напоминает масло, разлитое по поверхности воды.
Смог огибает Башню Йоркина. Не касается ни единым фрагментом ядовитой сущности. Будто Башня отделена от внешнего мира стеклянными стенами аквариума. И Берг видит эту границу даже с расстояния в шесть километров. Это неправильно, не естественно, невозможно в природе…
Но Берг знает причину.
Поэтому он ждёт…
Поэтому страдает от жары под солнцем, похожим на огненный скальпель, растянувшийся на полнеба. За прошедший месяц светило стало ещё тоньше и длиннее…
Солнце – теперь не шар.
И оно тоже причина его ожиданий.
Одна из главных…

29-ое марта 2069-го…

«Прежде чем, друг мой, вы узнаете, что, конкретно, требуется от вас, как от наиболее талантливого и прославленного крипткера Кибервселенной – вы должны иметь ввиду, что на счёт ваш, уже поступило сто сорок пять миллионов долларов и поступит ещё столько же когда вы закончите работу…
Работа в целом вписывается в каноны ваших обязанностей. Хотя есть нюансы…
К письму, как вы, несомненно, уже поняли, прилагается файл с пресс-конференции в Рэмплинг-Холле, состоявшейся 2 марта 2069 года – в нём зашифрована информация. Две сотни журналистов стали тогда свидетелями настоящей словесной бойни между тремя учёными-физиками из проекта «Нулевая точка» - Александром Столяровым, Салманом Голдом и Фредериком Ламли. Словесная бойня, кстати, закончилась бойней буквальной…
Не знаю, друг мой, - слышали ли вы об этом в своём алмане. Думаю – да, поскольку сообщение по всем информационным агентствам прошло красной строкой, хотя в нём и отсутствовали существенные детали.
Напомню, вкратце.
Стандартная конференция строится по схеме «вопрос-ответ». И первый час она так и проходила. Задавались вопросы по существу проекта, в общем и целом имеющем прямую (и весьма противоречивую) цель – доказать экспериментально насквозь математическую М-теорию, более известную, как теория Множественности Миров.
Для того чтобы вы поняли, в чём суть эксперимента – я также кратко опишу вам эту космогонию.
Согласно М-теории, - Вселенная, в которой мы существуем, состоит из первичных струн, - оболочки и складки которых, называемые – бранами, - умопомрачительно сочетаясь в бесчисленных формах в имеющихся одиннадцати измерениях, создают некий Мультиверсум (множественность миров) всех возможных вселенных-универсумов. Фундаментальные характеристики этих вселенных отличаются от характеристик человеческой вселенной. Это вселенные с дополнительным временным измерением, двумерные… В двумерных к примеру отсутствует гравитация, а есть и такие, где наличие самоорганизации и жизни является фундаментальной характеристикой пространства/времени…
Эксперимент ставил перед собой две цели…
Вам известно, что в современном мире постулат – «наука, ради науки» полностью отмер, уступив место другому – «наука, ради денег и только ради них». Чтобы выбить из корпорации «Экофлеб» громадные средства на строительство квантового токомака – Столярову, Голду и Ламли пришлось долго убеждать династию Адивашахов – владельцев корпорации, живущих, как нетрудно догадаться, в Индии, что любая из сгенерированных в будущем токомаке вселенных может стать источником даровой, неиссякаемой энергии. На деле учёные не были уверены, не только в том, что перетекание энергии из той вселенной в эту – возможно, их не покидали сомнения в истинности и состоятельности М-теории, как новой космогонии вообще… Таким образом ни одна из двух целей могла быть не достигнута.
Пресс-конференция 2 марта 2069 года должна была стать моментом истины…
Учёные заверили журналистов, что ряд экспериментов увенчался успехом – теория доказана, - энергия получена. Они готовы назначить Демонстрацию в ближайшее время, чтобы представители СМИ и высокопоставленные лица смогли сами увидеть трепыхание света другого мира…
На втором часе конференции начались странности в поведении самих учёных. На каждый заданный вопрос они стремились отвечать одновременно, перебивали друг друга, мешали отвечающему в данный момент противоречивыми поправками и неуместными комментариями, доходящими до хамства, оперировали слишком специальными терминами…
После вопроса репортёра из журнала «Тайм» адресованного профессору Голду о том, а как же, мол, быть с самоорганизующейся системой под названием Кибервселенная, существующей как бы поверх нашей, и в восприятии каждого человека интегрированного в неё посредством биочипов?.. - Голд отмахивается, ссылаясь, на то, что вопрос не по существу. Столяров огрызается на коллегу и принимается вполне учтиво отвечать. Собственно в присланном мною файле содержится вся запись – вы можете просмотреть её, но я хочу акцентировать ваше внимание на этом моменте, возможно, он – ключевой и может помочь вам в разгадке скрытых криптов.
«Кибервселенная – это целиком искусственная, виртуальная среда, - говорит Столяров, - воссозданная на шестидесяти миллиардах серверов по всему миру, возможно, больше. Называется она так - Кибервселенная, как сказали бы у нас в России, - просто для красного словца. Я надеюсь, вам не надо объяснять, в чём состоит отличие мира виртуального от реального…»
«Но есть ИскИны и коды Лайонелла-Кренчера – не забывайте, - подняв палец, встревает в разговор Фредерик Ламли. – ИскИны шестого и седьмого уровня превосходят человеческий разум примерно настолько же, насколько мы превосходим разум муравьёв… Коды Лайонелла-Кренчера, которые лежат в основе нашей физической реальности – это аксонные межатомные взаимодействия. Без сомнения ИскИны вышеозначенных уровней могут воздействовать на реальность непосредственным образом, воздействовать на коды, на эти фундаментальные структуры, поскольку сама реальность, фактически, стала, - выражаясь человеческими термином, - их «телом» в процессе неконтролируемой эволюции... Мы выпустили джиннов, подлинных богов – себе на погибель, а теперь вы пытаетесь сказать, что среда обитания ИскИнов, так называемая, - Кибервселенная – это нечто структурно, абсолютно отличающееся от Вселенной, в которой мы обитаем. Уже сто лет назад открыв квантовый мир прогрессивные умы – физики и философы в одном флаконе, начали догадываться, что…»
«Знаете, почему я с предельной настороженностью отношусь к любым упоминаниям о кодах Лайонелла-Кренчера?!.. – внезапно оживляется профессор Голд, перебивая на полуслове Ламли, - Да потому что это похоже на магию в чистом виде! А магия – это сами знаете, что такое…»
«Магия – всего лишь слово. Как явление не назови – суть не меняется. Помните Кларка с его высказыванием о том, что достаточно развитая технология неотличима от волшебства?»
«Я знаю к чему, вы клоните! Кибервселенная – виртуальный мир!.. Почему я должен разговаривать с вами, как с трёхлетним ребёнком декларируя прописные истины?!..»
«В чём отличие реального и виртуального? Если вы почитаете монографию Стражински – то поймёте, по какой причине нам следует отказаться от прежних формулировок, ибо, по сути, разницы между тем и другим – нет. Парадоксы квантового мира приводят нас к выводам, в которых мы сами себе боимся признаться…»
«Стражински – дилетант…»
«Ну, так, а вы, коллега, - имбицил! Моя с вами совместная работа доказала вашу полную несостоятельность, как учёного-физика! Говорю это перед камерами! Ваши заслуги – бред!..»
Дальше Голд внезапно отвешивает хлёсткую пощёчину оппоненту. Ламли вскакивает со своего места и с размаху бьёт в переносицу Голду. Столяров предпочитает ретироваться…
«Тварь!» - цедит Голд лёжа на полу. Вовремя подоспевшие охранники сдерживают пыл Ламли, а Голду помогают подняться.
«Говорить о том, что виртуальное и реальное – суть одно и то же, - всё равно, что утверждать, будто Солнце способно изменять форму и растекаться, идиот!» - орёт Голд.
Ламли чуть нагибается и спрашивает:
«А вы хотели бы увидеть, как оно растекается?»
Друг мой, крипткер, - вам достаточно подойти к окну и посмотреть в небо, чтобы убедиться, - желание профессора Массачусетского Технологического Института Салмана Голда – исполнено.
Думаете, что я говорю вам слишком много лишнего? Слишком много того, что вам и так известно?..
Может быть…
Файл, который вы увидите по своему визуальному содержанию вполне обычный. Именно эту… ну, почти эту… запись посмотрели миллиарды людей. Но, как вы, вероятно, догадались, все видели обрезанную версию; - до фразы-рассуждения Голда о реальном и виртуальном, на которой запись перескакивала к моменту, когда тот же Голд валяясь на полу, зажимал окровавленный нос. Таким образом, две минуты этой записи и минуты десятков других – изъяло нечто, против нашей воли…
Нечто в Кибервселенной, поскольку каждый журналист имеет с ней тесную связь, и вся информация скапливается именно там – это нечто самовольно перехватило её и, – здесь мы подходим к сути вашей работы, – наделило шифром. Но шифр понятие в нашем мире весьма растяжимое. Это может быть что угодно, - вам хорошо известно, по роду деятельности, каков разброс вариантов по части этого – «угодно». ИскИны высшего уровня мыслят (если в их отношении вообще применима эта очень человеческая категория – мыслить) абсолютно отлично, создавая параллельные миры, в которые – людям и ИскИнам низшего уровня доступа нет…
Но по счастью – в мои руки попал файл. В нём – в виде некого крипта – скрыт доступ в эти миры. Я не знаю, каким образом, где и в каком виде – если б знал, ваши услуги мне не потребовались бы.
Ваша задача – найти его…
Помните о щедром вознаграждении, друг мой, часть которого уже поступила на ваш счёт, а другая часть – ожидает сигнала от вас об успешно выполненной работе…
Сроки. Чем, скорее – тем лучше… Я ограничен во времени.

P.S. Не вздумайте передавать файл в медийные структуры! Понимаю, что такой соблазн у вас появиться, ибо на продаже сенсационного материала можно заработать, быть может, даже больше, чем предложил я.
Но!
Если мне станет об этом известно (а мне станет известно немедленно, - вездесущие в самом прямом смысле – агенты, следят за вами), то последуют последствия.
Во-первых, договорённость аннулируется, а во-вторых…
Я достаточно могущественен для того, чтобы наказать вас и вашу семью, вплоть до физического устранения, которое последует незамедлительно также и в случае вашего досадного промедления…
Удачи!»


6-ое июня 2069-го…

«Я обращаюсь к вам. Я хочу, чтобы вы слышали меня. Я верю, что Рай – существует, и вы – там. Он затерян в гроздьях множества плодов, несущих Миры, на чёрном дереве без листьев растущим в Вечность, в Ничто… Сочных и сухих, свежих и гнилых, твёрдых, - с рыхлой мякотью, - и червивых, почерневших, больных и плесневых плодов. Я хочу верить, что ваш Мир, Ваш Рай – это самый большой и чудесный плод из всех возможных на этом дереве… Услышьте! С меня сходит семь потов, - я окутан душным маревом. Город – смеётся надо мной. А Солнце – острый, раскалённый скальпель в небесах – напоминает мне ехидную улыбку Чеширского Кота. Помнишь, Тим, как я читал тебе – «Алису в Стране Чудес»? Ты внимал каждому слову – по-детски наивно. Ты слушал меня, неотрывно наблюдая за шевелением моих губ, и ожидая, когда я переверну пожелтевшую от времени, шероховатую страницу этой старой почти столетней книги. Ты сказал, кое-что, - Тим. Твои детские уста выразили метафизическую Истину. Нечто простое, но не слишком очевидное, чтобы осознать и придать значение. К этому человечество стремилось и стремиться тысячелетия, накапливая ошибки, спотыкаясь, падая, поднимаясь вновь, - и нетвёрдо переставляя повреждённые конечности, чтобы разогнаться, - а затем снова ухнуть в пропасть ещё более глубокую и с отвесными краями. Это нечто вросло в нашу природу с тех пор, как мы осознали себя людьми. Ты сказал – не моргая, шёпотом и проникновенно, сжав в кулачки ладони: - Алиса, в стране, где всё По-Другому…»
Берг делает из фляги последний глоток противной тёплой воды. Пот перестаёт быть солёным. Это следующий этап. Вначале пот был как вода - безвкусный. Затем горько-солоноватый, сейчас его станет совсем мало, а напоследок тело перестанет выделять влагу и начнёт подниматься температура.
Грозит полное обезвоживание, тут и без говорливого Лина всё понятно. Жар начинается уже сейчас. Впрочем – это последнее, что его волнует. Он здесь умрёт, но увидит Знак над Башней Йоркина. Резервы организма велики…
Гул города доносится, словно из другой вселенной. А может и вправду уже из другой?..
Кошка, укатанная в асфальт тяжёлыми колёсами грузовиков на автостраде, - напоминающая прилипший пергамент с неровными краями – блуждает на периферии зрительных образов.
Миражи в конце прямых как стрела, улиц, словно врезанных в сплошное тело монолитного Финансового района разделяющего огромный квартал на симметричные кубы зеркальных небоскрёбов. Миражи неустойчивы, иногда они сливаются с белёсыми небесами, а сплошной автомобильный поток превращается вдали в шевелящуюся пёструю массу. Дымящееся коровье дерьмо. Эрику известно, что такое традиционное сельское хозяйство.
Стеклянный, прозрачный тротуар, под которым проглядывается обнажённый канализационный коллектор, – необычное дизайнерское решение, заплетённые едва ли не в узлы трубы – бутафорские, - усыпан дохлыми бабочками и мотыльками. Людей на улицах мало – личных кондиционеров не изобрели, а редкие прохожие держаться теневой стороны – обмахиваются вошедшей в моду старинной экзотикой – веером, либо бумажными кипами стандартного формата. Лин-100 – бесстрастен. Потчует сюрреализмом, подключаюсь то к одной, то к другой из миллиона внешних сенсоров наблюдения, демонстрируя статичные, но живые картинки с различных ракурсов. Некоторые углы обзора настолько круты, что тяжёлая голова начинает кружиться, а рассудок уплывает как мутный пузырь, рождённый из не слишком чистой воды…
…Горгульи Собора Св. Петра испачканные голубиным помётом пекутся под оплывшим телом Солнца на каменных карнизах…
…Центральный Парк, обливаемый холодным искусственным дождём оросительных установок. Вода даёт обратный эффект – на листьях дубов отметины ожогов…
…Приземистый, размером с город, - нефтеналивной танкер «Петронас» с обтекаемыми обводами – память об уходящем нефтяном веке входит в бухту, рассекая чёрную воду. На заднем плане маячат зубцы Нижнего Манхэттена…
…Декоративная брусчатка на авеню Лэнс, напоминает сухую хлебную корку – пористая и овеваемая пылевыми завихрениями. Проплывает чья-то непокрытая лысая голова красная и лоснящаяся…
…Бригада роботов-уборщиков на шарообразных колёсах строем выезжает на тротуар и начинает синхронный танец, увлажняя и подметая дорогу…
…Башня Йоркина попадает в поле обзора и Берг мысленно посылает: «Задержись!»
Высота обзора не менее трёхсот метров. Вероятно, сенсорная полоса находится на карнизе, часть которого – чёрная и будто пеплом запорошенная виднеется в нижнем углу. Башню частично загораживают цилиндрические громады зданий похожие на шприцы с тонкими шпилями-иглами и традиционно зеркальными энергосберегающими фасадами. Вот между «игл» - поблёскивающих обжигающим металлом, - и вклинивается ступенчатое сооружение, напоминающее висячие сады богини Семирамиды. Оно ближе. Намного ближе…
В эвакуированном районе…
И то, что Берг, с помощью Лина, силился объяснить кознями некросферы – облака наноботов защищающих Башню Йоркина подобно скорлупе, от вмешательства систем контроля, - теперь оказывается очередным нарывом в ткани Вселенной. Пространство вокруг Башни катастрофически изменяется. То что поначалу было воспринято, как дрожание воздуха заполненного роями разной степени потенциалов, и как искрение микровзрывов вокруг здания на границе поля, в результате взаимного сталкивания наноботов защищающих, и наноботов нападающих извне, посланных стратегическими охранными системами города, - превращается в…
Во что же оно, чёрт возьми, превращается?!..
Вокруг Башни бегают радужные круги, искажаясь и растягиваясь. Сооружение то вспучивается, то расползается – ребристый фасад оплывает, закручиваясь вихрем в спирали с чёрными краями. Над небоскрёбами по соседству – стреловидными ледяными глыбами – расцветает психоделическая радуга вокруг которой снуют сферические беспилотные аппараты. Снуют пьяными, кривыми траекториями, словно рои трупных мух над дохлятиной. Вероятно «органы чувств» ИскИнов обмануты искажениями, пространственными ямами и зияющими визуальными пустотами…
«Лин то, что я вижу – это не галлюцинация? Это, правда, происходит?» - вопрошает Эрик.
Лин, нейролингва которого была отключена целый час – Бергу надоело слушать его наставительный вой по поводу последствий солнечного удара, - подаёт голос – уверенный, но ниже на пол-октавы. Видно щадит голову босса начавшую гудеть, как натянутые провода:
«Фундаментальные постоянные вокруг Башни нарушены. То, что вы видите – это и есть рождение нового мира. Пространство расползается…»
Берг не отвечает. Безмолвно он обращается к Тиму и Глен, чьи жизни – сына и матери – оборвались почти два месяца назад. Это его агония…

 отзывы (4) 
Оценить:  +  (+6)   
06:20 10.10.10
url  maksss Начинающий писатель
30-ое марта 2069-го…

«…наказать вас и вашу семью…»
«…поступило сто сорок пять миллионов долларов… поступит ещё столько же…»
Семья… Глендэйл и Тим… Отправились в турне по Европе. Предпочли неотличимую симуляцию путешествия в альтернативном мире – круизу по Европе вполне реальной. С Эйфелевой башней, Кёльнским Собором, Биг Беном и замком Нойншвайнштайн…
«…наказать вас и вашу семью…»
«…также и в случае вашего досадного промедления…»
Его работа всегда предполагала главное – право выбора.
Принять или отказаться. Клиенты – безликие анонимы – вначале присылали запрос вместе с кратким описанием крипта. Чаще Берг соглашался, реже отказывался от выполнения. Например, если за заказчиком стояли фундаментальные террористические организации – неоисламисты, Ребята Судного Дня, нью-эйджмейкеры…
Распознать их – просто, когда имеешь в помощниках такого своеобразного друга, как Лин-100. Похищенные из Кибервселенной крипты в этом случае – несут поверхностный маркер – своеобразную метку, которую террористы или кто они там, - не в состоянии вычленить, не имея соответствующих способностей и технологий. В случае если метка ставится – это значит одно, - вероятность, что игра с этими криптами приведёт к масштабной катастрофе или даже глобальному катаклизму – слишком велика. Метка – квантовый код ИскИнов восьмого уровня способных в реальном времени моделировать бесчисленное множество возможных вероятных исходов одного и того же события. В том числе событий связанных с зашифрованной информацией (от схем канализационных коллекторов до последних разработок в физике бозонов), которая попади не в те руки, способна привести к чудовищным потрясениям, а Берг совсем не хочет становиться причиной Конца Света…
Дилемма. Берг чувствовал, что когда-нибудь потайные страхи материализуются в физической реальности. Неужели это случилось?..
Тяжёлый ком – взвесь обиды, покорности, нерешительности и страха встаёт поперёк горла.
Распутье…
Он боится за них. А как же иначе?!..
Глендэйл знает только о его официальной, законной деятельности – посредничестве между ИскИнами седьмого и восьмого уровня с обыкновенными среднестатистическими владельцами корпораций и учёными. Тоже опасная, но вполне легальная деятельность.
А вот Тим – восьмилетний отпрыск – слишком догадлив, слишком умён для своего возраста (дети, чьё рождение – результат искусственной подгонки идеальных генов – все умные, но этот ещё умнее). Кроме того, возможно, он унаследовал от отца часть дара – обострённую интуицию на грани стези пророка. На прошлой неделе парень вдруг заявил – безапелляционно, уверенно, будто ткнул в крысиный труп в яблочном пироге:
- Папа, - сказал он, зажимая в кулаке ложку со старыми, добрыми кукурузными хлопьями, - Тебя ждёт клиент! Только не тот… Другой клиент!
И надо было видеть его маленькое, бледное лицо с небрежно спадающей на лоб чёлкой. Видеть глаза – карие, как у матери, в которых отражалось – внезапное знание, удивившее, кажется, - даже его самого! Тим прищурился, глядя на Берга, - ожидая реакции, но она не последовала. Отец сделал вид, что не придал реплике сына должного внимания. Только в тот раз, - а про себя решил, с сыном обязательно поговорит – с глазу на глаз. Может даже признается…
Он их любит. Сказать – больше жизни, слишком банально, в мире, где само слово «жизнь» лишено смысла. И как теперь быть, когда нависла реальная угроза?.. Но двести девяносто миллионов долларов. Высокая цена за работу отказ от которой, будет означать – смерть…
На зелёной лужайке перед особняком включаются поливальные машины и начинают плавное, волнистое вращение, разбрызгивая упругие, тонкие струи вокруг своей оси. Становится жарко. Не по сезону…
«Лин, что ты можешь сказать о клиенте?..»
«Сэр, я удивлён вами».
ИскИн имитирует накал эмоций – меняя интонацию голоса.
«Чем именно ты удивлен?..»
«Вы проигнорировали суть послания ».
Ну да. Расплющенное по воле Фредерика Ламли – Солнце. Проект «Нулевая точка». Спор о кодах Лайонелла-Кренчера на той памятной пресс-конфренции и благополучно похеренная абсолютная сенсация. Реальное-виртуальное и что там ещё?..
Лин не в курсе, на какие темы ведут беседы Берг и Адрамелх на его территории в Кибервселенной. Что-то похожее Эрик уже слышал от своего сверхразумного протеже - Адрамелха. Смысл бесед с ним в итоге всегда наводил на одно и то же умозаключение, - одну, вообще-то довольно заурядную мысль, которая витала в воздухе тысячелетиями, но получать прямое подтверждение стала только сейчас. Обретать адептов, так сказать. Не на основе слепой веры, а на фундаменте научных фактов. Мысль: – бытие иллюзорно, а Вселенная, - и вселенные внутри неё и над ней и вне её – суть порождения не порядка, а хаоса…
«Я повторяю вопрос. Что ты можешь сказать о клиенте?»
«Архаический стиль письма, манера выстраивать предложения, пересказывать диалоги, а также обилие оборотов, вроде “друг мой”, “прежде чем”, “вам известно” и прочих словосочетаний в подобном духе наводят на логическое заключение, что возраст клиента возможно – от восьмидесяти до ста лет и старше. Также я могу предположить, основываясь на фактах, что некоторые не потерявшее корней представители аристократов старой Европы, до сих пор требующие от остального мира – приписывать и проговаривать перед их фамилиями официальные титулы – герцог, граф или барон – могут в силу общей консервативности, уважения к предкам, а может просто воспитания, которое в основном пришлось на третью четверть двадцатого века – писать именно в такой, слегка витиеватой манере, используя “высокий слог”…»
«Лин, ты сам сейчас изъяснялся как аристократ… Есть ещё зацепки?»
«Зацепок достаточно много…»
Голос вливается, вкрадывается в сознание. Словно в кабинете находится невидимый собеседник. Лин, иногда сопровождает речь демонстрацией графиков и визуальных форм – списков, ссылок на источники, - выделяет в них ключевые слова и фрагменты текста. Объёмное изображение при этом – повисает в воздухе полупрозрачной шорой, к нему можно протянуть руку, ухватить и скомкать, откинув в виртуальную корзину…
Лин продолжает:
«Количество представителей аристократических фамилий в данном возрастном диапазоне не слишком велико – сто двадцать шесть человек. Большинство из них достаточно состоятельны – имеют дорогостоящую недвижимость, доли акций в корпорациях малого и среднего звена. Некоторые занимаются научной работой, содержат благотворительные фонды, есть среди них и политики, но никто из них не обладает достаточными ресурсами и средствами, чтобы не только раздавать подобные гонорары, но и иметь вездесущих агентов – ИскИнтомов, упомянутых в письме в качестве угрозы вам и вашей семье в случае неповиновения. Предвидя ваш следующий вопрос, сэр, - скажу сразу – клиент, кем бы он ни был – не блефует. В данный момент я фиксирую присутствие неких призрачных сущностей, в этой самой гостиной…»
Берг вздрагивает, ощущая волну холода, бегущую по спине - страх. Гостиная – большое, светлое помещение, уставленное преимущественно живыми, тенелюбивыми растениями-гибридами, чьи кроны тянутся к отверстиям в потолке, через которые проникает рассеянный солнечный свет – им достаточно. Растения цветут, раскрывая розовые бутоны, усеянные тычинками. Глендэйл их обожает. Такие в природе не встречаются. С жёлто-голубыми листьями и цветами обхватом в целый метр…
Берг сидит на белом диване, анатомически подстроившимся под изгиб его тела. Крипткер знает, что этих призраков – он не почувствует, как бы ни стараясь прислушаться к безмолвию дома, - не сможет разглядеть и тени или хотя бы намёка на движение в пространстве. Они незримы в самом глубоком смысле слова. Они находятся на другом уровне физической реальности, они встроены в самую её сущность. Их оригиналы пребывают в Кибервселенной, а копии бродят по суперструнам мира, в котором родился Берг…
«Хорошо, - встряхнувшись, продолжает Берг, - Так кто же всё-таки клиент? Ты сказал о большинстве, но есть ведь, как я понял, - меньшинство…»
«Меньшинство – нищие аристократы, доживающие свой век. От них не осталось ничего, кроме полузабытых и забытых совсем – фамилий. Но есть, и те, которые – очень богаты, - сказочно богаты. Они могут позволить себе и управление сущностями, и раздачу гонораров, и раскапывание сведений о заведомо засекреченных событиях и объектах, как – то, феноменальная пресс-конференция и крипты, несущие информацию о параллельных искусственно генерируемых мирах. Таких мало. Всего шестнадцать человек, сэр. В возрасте от 83-ёх до 106-ти лет…»
«Немедленно дай полный список».
«Хочу предупредить, что мои умозаключения основаны на логике. Велика вероятность, что я ошибаюсь, и за посланием стоят спецслужбы корпораций, федеральные агентства – доступ к ИскИнтомам – незримым агентам, прежде всего им под силу. Тогда круг многократно расширяется, а письмо становится нарочной стилизацией консервативной манеры изложения, с целью запутать вас и возможно навести на ложные выводы. Можно считать, что им это удалось, сэр?..»
«Моя цель докопаться до истины. Я хочу знать, кто за всем стоит. Кто угрожает мне. Раньше такого не случалось, Лин. Автору точно известно, кто я, - а не только, то, как на меня выйти. Моя личность в Кибервселенной не засвечена…»
«С последним утверждением можно поспорить, сэр. Ему может не понравиться, что вы против воли желаете узнать, кто он, даже если ваш посыл, - поданный с моей помощью, - заведомо ошибочен. Не плохо бы вам нанести визит – Адрамелху…»
«Тебе прекрасно известно, что в любой момент заявиться к нему я не могу… Хватит нести чушь, Лин, и зубы мне заговаривать! Давай список!»
«Сию же секунду, сэр…» - воркует голос в режиме учтивого дворецкого, а спустя секунду, поле зрения занимают объёмные буквы, заслоняя репродукцию Пикассо «Война в Испании» на стене, и плывут сверху вниз.
Шестнадцать человек и основные данные. Берг последовательно увеличивает каждый абзац, изучая беглым намётанным глазом короткую справку.

Барон Гердхард фон Клауз. Родился 3 апреля 1971 года. Корпорация «Нимрод экселент» - биотехнологии (штаб-квартира – Франкфурт-на-Майне). Код доступа закрытый.

Князь Танаюки Игакава. Родился 28 февраля 1976 года. Корпорация «Фэшн медиа» - информационные технологии (штаб-квартира – Осака). Код доступа (общий) – ТанКава.

Князь Велемир Гоши. Родился 6 июня 1966 года. Церковь Дракулы (штаб-квартира – Будапешт). Код доступа закрытый.

Граф и графиня Алексей и Александра Дашковы. Родились 14 декабря 1980-го и 19 февраля 1983-го соответственно. Корпорация «Веб инщуранс» в совместной собственности – страхование виртуальных миров (штаб-квартира – Москва-Сити). Код доступа закрытый.

Князь Чаудхури Адивашах. Родился 26 марта 1960 года. Корпорация «Экофлеб энерджи» - энергетика (штаб-квартира – Мумбай). Код доступа закрытый. Примечание: 3 дня назад оставил дела, передал корпорацию в собственность четырём сыновьям и, как благочестивый брахман ушёл в отшельники…

Эрик наливает себе кофе в кухне, подносит прозрачную чашку к губам, - делает левой рукой пасс, словно колдует над магическим шаром – стройный ряд блуждающих слов вылетает из зрительного поля, но следующий не спешит появиться. Берг замечает Лину-100 мимоходом:
«Экофлеб Адивашаха финансировало проект «Нулевая точка» и теперь он подался в отшельники…»
«Да… как видите налицо самое прямое отношение к вашему делу…»
Эрик отхлёбывает чёрную ароматную жидкость. Кофе должно немного успокоить. Привычное, отточенное, как дыхание, - действие…

…Герцог Сальвадоре де-ла Гильермо-Плато. Родился 7 июля 1964 года. Корпорация «Визардо» - нано- и пикотехнологии (штаб-квартира – Барселона). Код доступа (общий) – Гильермо-Плато ок.

Герцог Джонатан Хоуп. Родился 18 апреля 1976 года. Корпорация «Пройас Хоуп» - кибернетика (штаб-квартира – Шанхай). Код доступа закрытый.

Шейх Саджида Аль-Зайеда. Родился 3 октября 1963 года. Корпорация «Алмас-Араб» - реэкспорт (штаб-квартира – Дубай). Код доступа закрытый.

Граф Луи Де-Монмирай. Родился 30 января 1986 года. Корпорация «Серендип индастриз» - биотехнологии (штаб-квартира – Сеул). Код доступа закрытый.

Граф Майкл Вольтего. Родился 21 мая 1978 года. Корпорация «Вертиго» - электромобили (штаб-квартира – Нью-Йорк). Код доступа (общий) – ВольтВер.

Граф Дмитрий Золотарёв. Родился 8 августа 1969 года. Корпорация «Эксиснано» - пико- и нанотехнологии (штаб-квартира – Москва-Сити) Код доступа закрытый.

Герцог Отто фон Лансгаард. Родился 17 марта 1980 года. Корпорация – «Шимицу» - кибернетика (штаб-квартира – Токио). Код доступа закрытый.

Граф Уильям Аттенборо. Родился 29 сентября 1965 года. Церковь Бога Технологии (штаб-квартира – Нью-Йорк). Код доступа закрытый.

Граф Льюис Данмарк. Родился 23 ноября 1965 года. Корпорация «Кроули Веймар» - охранные системы (штаб-квартира – Лондон). Код доступа (общий) – Кроули Веймар.

«Чёрт, Лин, - охранные системы!»
«Верное замечание, - с едва заметной иронией произносит ИскИн, - Правда боюсь, сэр, что Данмарк из всех – самый бедный. Но! Разумеется, это не означает, что научный отдел его корпорации не способен создать небольшую группу ИскИнтомов способных проникать в ткань пространства…»

…Герцог Аугуст Тессье. Родился 14 января 1968 года. Корпорация «Тессье» - кибернетика (штаб-квартира – Гонконг). Код доступа закрытый.

«Итак, и кого же можно подозревать?..»
«Абсолютно всех!..»
«Лин, направь своё эго в Кибервселенную и изучи всё, что в ней имеется по поводу каждого из… - тут Берг запинается. Каждого из… Кого? Кто они?.. Подозреваемые?..
Лин схватывает с полуслова. Ловит за хвост ускользающую мысль, народившуюся в мозговом нейроне хозяина.
«Я понял, - отвечает он голосом, имитирующим некоторую неуверенность. Неуверенный ИскИн уже нонсенс и повод для сатирических обличений. – Но я оставляю следы, сэр. Вам прекрасно известно, что, моё несовершенство и отсутствие сертификации не позволят мне…»
«Лин – мне плевать!»
Эрик очень редко выходит из себя. На квантовой памяти Лина-100 – это происходило два раза и оба по причине вяло продвигавшейся работы. Берг выместил зло… Нет, не на домашних, конечно. Как можно о таком подумать! Ювенальная юстиция не зря исправно работает почти полвека, да к тому же отягощена безупречными мерами предупреждения преступлений на бытовой почве – детского насилия и рукоприкладства. Мир давно стал хрустальным для правоохранительных структур…
Берг выместил зло на предметах окружающей обстановки. Запустил стулом в окно, которое конечно не разбилось – стекло непробиваемое, но зато сам стул – старомодно деревянный сломал три ноги. Второй раз Эрик поступил совсем, как безумец. Искупался в костюме от «Армани» в холодных океанских водах. Было сильное волнение. Лин вызвал «морскую полицию» - полупрозрачный рой наноботов, который, вылетев из-под серой облачной пакли, - принял почти безупречную форму гигантского черпака с дырочками. Черпак зачерпнул плывущего в высоких волнах Эрика, - воду просеял через дырочки в океан, - и, превратившись в непроницаемую сферу, бунтующего спасённого понёс над океаном в департамент полиции – на психиатрическое освидетельствование…
- Ты сделаешь это! – вслух кричит Берг. Вскакивая со стула, едва не опрокидывает его на пепельно-кремовый пол, - Я буду искать крипт, но вместе с ним я хочу найти и того, кто нашёл меня, да к тому же следит за каждым моим шагом и грозит уничтожить мою семью!
«Прошу заметить, сэр, что угроза эта осуществиться, только если вы передадите материалы в медиа или будете слишком медлить».
Чашка с недопитым кофе отправляется в раковину небрежным, грубым броском.
- Разве это имеет значение?.. – Берг потрясает в воздухе руками. Зрелище, наверное, как в шекспировской трагедии. Трагично, пафосно а самое главное театрально. Эрик не чужд, привычке актёрствовать. – Ты дрожишь за свою квантовую жизнь, Лин?..
«Я не знаю, что такое жизнь, - почти с явной обидой отвечает ИскИн, - Вам прекрасно известно, что моя сущность одновременно находится в нескольких измерениях Кибервселенной. С гибелью той, которая интегрирована в ваш мозг и погибает в случае чего – в человеческом смысле слова – вместе с вами, - не наступает гибель других. К слову – я и сам не знаю, сколько моих копий повсюду рассеяно…»
Берг усмехается про себя, оглядывая скользящим взором помещение гостиной – светлое, стерильное, пропитанное лёгкими цветочными ароматами.
«Заканчивай словоблудить, Лин! ИскИнтомы по-прежнему находятся в моём доме?..»
«Да, сэр. Они в вашем доме».
«Вопреки закону о вторжении в частные владения?..»
«Именно. Но боюсь вы, вряд ли сможете это доказать…»
Берг выходит на середину гостиной и, сделав глубокий вдох, объявляет окружающей его мнимой воздушной пустоте полной, однако, электронных колебаний:
- Я не знаю, кто вы, но хочу, чтобы вы услышали, по крайней мере, две вещи. Первая – я сделаю всё от меня зависящее в отношении интересующего вас крипта, даже, несмотря на то, что ваша версия о его относимости к каким-то параллельным мирам представляется мне сомнительной, а это наводит на мысль, что ваши намерения по моему личному дерьмометру измеряются не в вашу пользу и приближаются к намереньям отпетых террористов. А с террористами я обычно не работаю. Но! И это пункт – два. Я хотите вы этого или нет – выясню, кто вы, и более того выявлю ваши скрытые намеренья. Сделаю я это также по паре взаимоисключающих причин. Первая – вы знаете, кто я. Вторая – вы угрожаете моей семье! Считайте это дополнительными условиями выполнения моей добросовестной работы!
Внезапно Эрик слышит душераздирающий писк алмана раскатисто нарастающий из глубин сознания.
«С вами срочно хочет встретиться Владимир Казаринов, сэр! Ответить на вызов?..»
 отзывы (6) 
Оценить:  +  (+3)   
09:57 20.11.10
url  maksss Начинающий писатель
6-ое июня 2069-го…

«Тим, помнишь, как спрашивал про Бога? Я ответил тебе, что в этом мире места для него не осталось. Что здесь каждый сам себе Бог. Что тут процветает язычество – тысячи и миллионы рукотворных богов. Они демиурги в своих мирах…
Но в чём тогда смысл? – спрашивал ты, - Зачем создавать другие миры? Раньше люди без них обходились! И твой взор горел… Ты бы мог сам узнать ответы на эти вопросы. На любой из них. Но тебе нужен был мой ответ. Отца. Возможно, ты предвидел его, будучи очень способным мальчиком. Предвидение тебе досталось от меня и заботливо стало частью генетической программы. И ты заранее был готов сконфузиться, если я начну распинаться на темы тяги человеку к бесконечному совершенствования себя и окружающего мира, ибо эти речи банальны и очевидны. И я ответил тебе Тим. Ответил словами Адрамелха…
Люди запутались в своей же паутине. Однажды ступили не туда. Вначале только они плодили миры, теперь в тех мирах объявились собственные творцы, - и более того они прорвались в мир, где обитаем мы. Эти сущности стремятся к неограниченной власти над всеми уровнями пространства. Враждуют друг с другом, а Разумы их и Воля давно превосходят наши! Я опустился на одно колено, и вгляделся в твоё лицо, - Тим, озаряемое пляшущими сполохами оранжевого пламени трещащего в камине. Я встряхнул твои руки и проникновенно сказал: - Если где-нибудь, когда-нибудь – будь то в своём доме или за его пределами ты увидишь что-то странное – чёрные пятна, до которых нельзя дотронуться, как ни пытайся, - услышишь звуки, исходящие от предметов, которые не могут их издавать, - или почувствуешь препятствие, - некий барьер перед собой, - смывайся в Кибервселенную, если есть возможность, а если нет, - просто убегай!.. Ты кивал мне, а я искренне верил в собственные слова, в ту чушь, которую нёс – жалкий идиот, необразованный ублюдок! Я наивно верил, что ИХ можно ощутить. Я думал, что ОНИ похожи на нас, - слепо надеясь, будто божественные сущности начнут подражать мягкотелым ограниченным комкам слизи, коими мы являемся! Я полагал – ИХ можно обнаружить. Думал, сущности не могут не выдать себя невольным изменением кодов Лайонелла-Кренчера.
Тим, Глен, - простите меня!..»
Из забытья, болезненной дрёмы на пропахшей пылью и скисшим теплом крыше его вырывает сигнал тревоги посланный Лином.
«Сэр, вы обнаружены!!!»
Лин вопит. Чёрт знает, с чего вдруг, - но первая мысль, поразившая тяжёлую голову Эрика Берга это: - Лин, не хочет умирать! – в третье поколение ИскИнов (пусть формально он – второе) вложено подобие инстинкта самосохранения, чего бы там ни говорили противники этой идеи и сам Лин, распинаясь о «множестве копий».
Берг приподнимается на полусогнутых и его тут же ведёт в сторону.
«Кем?..»
«ИскИнтомы, сэр… Агенты. Но… они странные. Не подлежат идентификации и не соотносятся с данными из Кибервселенной…»
«Покажи мне их!»
Эрик чувствует рвотные позывы и чуть сгибает туловище, придерживаясь правой рукой за поясницу, будто древний старикан. Так легче стоять. Как ты будешь убегать от них, если придётся?!..
Лин показывает. Биологическое зрение Берга – способность видеть мир в цвете, в объёме, в контурах - уступает место зрению квантовому – способности видеть движения электронов – частиц и волн одновременно…
Эрик видит невидимое. Окружающее пространство с его шумами, мельтешением, - пронзённое светом, пропитанное застывшей, перебродившей духотой превращается в бесконечно текучее, вязкое, неустойчивое, глубокое психоделическое образование в котором все дальние объекты – здания, крыши, небеса, солнце – распадаются в непрестанно пляшущий бело-голубой калейдоскоп, в сверкающие, дрожащие «мушки». А все близкие сохранив привычные формы и пропорции превратившись в полупрозрачное желе, утекают из-под ног в дальнюю хаотичную перспективу, окончательно рассеиваясь на сверкающие голубым осколки…
Только место где находится Башня Йоркина – конус чёрной, непроницаемой тьмы – зияет уродливой дырой в ткани мира…
- Господи… - шепчет Берг и блюёт себе под ноги – тоже голубые и обрамлённые шлейфами волн. Блевотина – странно синяя, словно повисает, дымящейся струей и растворяется вместе с горячим воздухом, вырывающимся из его ноздрей. – «Я не выдержу…»
Эрик разгибается, ощутив, что голубой мир перед ним слегка смещает спектр в зелёный. Нечто на горизонте собирает «мушек» в единое целое, в плотный, правильный и тугой вихрь, выпускающий сонмы шевелящихся, оставляющих туманные шлейфы отростков…
Он знает, что это такое. И оно намного ближе, чем кажется, ибо перспектива мира на квантовом уровне имеет не линейную структуру, лишена пропорций и пребывает в вечном движении, состоящем из потока беспрерывных событий.
Оно обретает плотность и принимает форму смерча, рывками приближаясь к нему. Зелёные щупальца-отростки разметаются по копошащимся небесам, заслоняя их, выпускают дымчатые нимбы, отравляя голубой мир полупрозрачной зеленью.
«Бегите же!» - кричит Лин внутри пульсирующей черепной коробке.
«Куда?!.. Я НИЧЕГО не вижу!»
«Вы видите привычные контуры предметов в почти неизменённом состоянии в радиусе пятнадцати метров! Просто бегите к люку! Вы увидите его, когда станете ближе!»
«Но мир… он шатается и плывёт!»
«Бегите!!!»
Берг начинает движение. ИскИнтом, не «умеет» видеть сквозь стены. Для него квантовый мир выглядит точно таким же структурированным хаосом, как и для Эрика, с той только разницей, что тут он чувствует себя как рыба в воде. Стены так же привычно распадутся для него, скрыв вбежавшего в своей надёжной обители.
Берг бежит, стараясь дышать ровнее и через нос, но кислорода явно не хватает. Воздух, выпускаемый им, как ниточка, зависает в пространстве, как инверсионный след самолёта высоко в стратосфере – чем дальше от сопел двигателей, тем рыхлее, белее и клочковатей.
«Это найдёт меня по моему дыханию, - думает Эрик, - И я, наверное, бегаю кругами».
Люк в плоской крыше вырисовывается в расплывчатой сумасшедшее раскрашенной структуре мира. Надо добежать и прыгнуть в него. Спускаться по хромированной лестнице времени нет, да и до пола не высоко.
«Помните! – сообщает Лин, - У вас преимущество! Оно не ожидало, что вы способны увидеть его!»
До пола не далеко… Эрик усмехается, застывая у края. Прыгать ему придётся не на пол, а в движущуюся голубую массу с прорывами света, напоминающую текущую лаву…
«Что это, мать твою?..»
«Пол! Всего лишь пол! Там внизу! Оно в десяти метрах!»
Эрик оглядывается назад. Смерч раздувается до зелёного облака, а отростки скручиваются в спирали увенчанные кольцами расплывчатого света, похожего на дым, и уже режут по пути обрывистые струи его дыхания…
«Выруби это дерьмо!!! Выруби! Умоляю! Я прыгну и скроюсь! Если оно будет близко – ты включишь снова!..»
И Лин вырубает. Мир резко становится прежним – статичным, залитым янтарным предзакатным светом, а главное – лишённым обманчиво далёкого разрастающегося, чудовищного вихря. Эрик небрежно прыгает в душный сумрак, озарённый розовым свечением дуговых ламп. Левая нога подкашивается, и он валится на бок, ощущая новый приступ головокружения. Две секунды промедления могут стоить жизни. Невидимый преследователь никуда не девается и о нём напоминает Лин:
«Вставайте же! Он вас разглядел!.. Он тянется к вам!»
Эрик инстинктивно задирает голову. В квадратном проёме – тяжёлое мутно-белое небо и шныряющие в облаках чёрные точки каких-то летательных аппаратов. На долю секунды это сбивает Берга с толку. Видимый враг, стал невидимым…
«ВСТАВАЙТЕ!!!»
Коридор, ведущий к металлической лестнице, короткий и тусклый. В сумраке маячит бордовая дверь. Берг покрывает несколько метров до неё скачками, на ходу успевая прикоснуться к миниатюрным надрезам на запястье – биочипам, по желанию носителя, регулирующим подачу адреналина в кровь, когда требуется большее его количество, чем способен выработать ослабленный организм самостоятельно. Прилив сил – болезненный и импульсивный – Берг ощущает мгновенно, вместе с металлическим привкусом во рту.
Он распахивает дверь, буквально вываливаясь, на площадку, вибрирующую под ударами толстых подошв. Хватается за перила, ощущая уходящую из-под ног твердь, и почти вслепую преодолев целый лестничный пролет, с разгону врезается в стену исписанную граффити в ядовито-зелёных тонах…
«Миры внутри миров» - вещают наползающие друг на друга буквы…
Удар выключает остатки сознания, погружая в спасительную, безболезненную темноту.

 отзывы (2) 
Оценить:  +  (+7)   
14:21 20.11.10
url  maksss Начинающий писатель
6.

31-ое марта 2069-го…

Место встречи затеряно в каменных джунглях Оверлэнда – чёрной дыре пробитой в теле Ньюарка. Жители района построенного тридцать лет назад для представителей среднего класса – офисных служащих и прочего планктона, - теперь, когда Оверлэнд превратился в трущобы, - часто сравнивают Ньюарк с печенью, которую уже поразил очаг гниения – цирроз. Цирроз – это Оверлэнд…
Транспортные сети – намагниченные полотна-эстакады для быстродвижущихся каплевидных автомобилей на магнитной подушке, прежде чем плавно оборваться в Ньюарке - полукругом огибают скученное скопление посеревших кондоминиумов, на крыше которых поджаривают крысиные барбекю даже в сорокоградусную жару и продают их арабам, мексиканцам, африканцам.
Серебристый «форд» Эрика въезжает на развязку, а когда приближается конец магнитного полотна, у автомобиля из днища появляются два сферических колеса. «Форд» исчезает в тёмном тоннеле, и если бы герметичность кабины была нарушена, Берг почувствовал бы резкий серный запах, идущий с другой стороны. Как из ада.
Назначить встречу в трущобах – в духе Владимира. На это есть, по крайней мере, две причины. В Оверлэнде легализированы эмотик-бары и влияние Кибервселенной наименьшее, а значит, ослаблен вездесущий тотальный контроль всех за всеми…
Владимир – фрик в кубе. Вне закона и над ним. Его мозг опутан сетями электронной паутины и унизан гроздьями белковых чипов с собственной спиралью ДНК. Одновременно сознание его, расщеплённое на множество частей и сращенное с ИскИнами, интегрировано, на разных уровнях Кибервселенной, скопировано и функционирует в отрыве от биологической оболочки…
Оверлэнд недолго пробыл жемчужиной Ньюарка и образцово-показательным раем для среднего класса. В какой-то момент (случившийся между появлением изрядно подешевевшего высокоорганизованного искусственного разума и Кибервселенной в которой тот начал играть в свои малопонятные игры) сто семьдесят тысяч человек оказались вышвырнуты за черту бедности, поскольку их биологические, водянистые мозги оказались невостребованными и излишне дорогостоящими. Офисы корпораций переместились в виртуальное пространство, а бывшие менеджеры и клерки начали выживать…
Кто как мог…
Собственно плоды почти тридцатилетнего упорного выживания Эрик Берг наблюдал своими глазами.
Ржавые остовы сгоревших автомобилей, чадящие костры, сочащаяся из выведенных на поверхность деформированных труб – коричневая вода. Стеклянные, когда-то фасады зданий, изуродованные пластиковыми вставками на месте разбитых окон. С самых верхних этажей идёт дым и видна одежда – пёстрые тряпки, развешенные сушится на верёвках. Густой запах – взвесь пота, жара мангалов, дерьма и топлива буквально зримо колышется в воздухе.
Электромобиль, мягко поглощая выпуклости и выемки в асфальте катиться по улице заполненной сомнабулически движущимися навстречу ему фигурами. Фигуры эти что-то особенное…
Неопределённого возраста с впалыми щеками, с кожей желтушного цвета. На лицах – восковых масках – ноль эмоций, глаза закрыты, а походка – движения примитивных, программируемых автоматов. Босиком бредут они по проезжей части давно уже превращённой в один большой тротуар, по обочинам которого идёт бойкая торговля трансгенными овощами и фруктами аномально больших размеров, выращенными тут же – на плоских крышах, ещё двадцать лет назад украшенными настоящими садами, теперь превращёнными в огороды. Торговля – не для зомби в рваных одеждах, а для пока ещё адекватно реагирующих на окружающую действительность людей, старающихся держаться обочин, – жителей гетто…
Оверлэнд – именно гетто. Властям просто плевать, – кем бы они ни были, - под словом власти можно представить себе кого угодно – людей ли, ИскИнов высших уровней – суть положения Оверлэнда и сотен подобных ему анклавов не меняется. Закрытое гетто для обширных слоёв никому не нужного населения, предоставленного вариться в замкнутом котле огромного района, - от людей и рады бы избавиться, но гуманизм пока ещё никто не отменял…
Жители лениво расступаются перед мягким носом-утюгом «форда». «Зомби» сначала тыкаются в мягкие обводы капота – их реакция заторможена, но затем всё же расступаются перед обманчиво хрупкой полусферой электромобиля…
«Обратите внимание, сэр, на полное отсутствие легальной рекламы»
«Ты, Лин, решил провести экскурсию?»
Нелегальной сколько угодно. Кривые надписи на английском с ошибками, накарябанные на пластике – «Гарячее хот-доги со спецеями и лукам»; - непереводимые вывески на испанском, подсвеченные неоновыми трубками; - стилизованные потуги по-арабски и торговля чем-то приторно пахучим прямо из первых этажей подпирающих неподвижные свинцовые небеса – зданий…
«Бутылка!»
В лобовое стекло влетает и тут же рассыпается на осколки стеклянная ёмкость. Звук удара приглушает толстое стекло. Бутылка могла содержать взрывную смесь, ядовитую кислоту или даже вирус, проникающий в организм при вдохе, к счастью худшего не случается… Мутные стёклышки-осколки поблёскивают на лобовом стекле, подрагивая в такт движению, и не спеша съезжать с капота.
Толпа вокруг подчиняется каким-то пульсациям – синхронно она, то сжимается, то разжимается. Бьётся, будто сердце, повинуясь незримым законам. Электромобиль совсем замедляет ход, когда кольцо жёлто-смуглых людей туго стискивает полусферу собственной живой плотью, а Эрик явно различает скрежет не стриженых ногтей по корпусу…
- Эрик, ты я вижу, застрял?!..
Голос Владимира резонирует в ухе. Непривычно слышать его через барабанную перепонку, а не принимать глубоко в подкорке мозга.
- А что ты можешь сделать?..
- Они эмотикоманы. Что происходит у них в мозгах из всех смертных известно, пожалуй, только мне!
- Да ну! – Владимир скромностью не отличался никогда.
- Я могу управлять их ощущениями. Сейчас они рассеяться по своим муравейникам. Смотри!
Эмотикоманы, как называет их, Владимир, - внезапно замирают в движении, устремляя пустые лица в пространственные и иные структуры – видимые, слышимые, осязаемые только ими. Разворачиваются на худых, кривых конечностях в сторону торговых рядов по обеим сторонам улицы и, не различая дороги, бредут напролом через топорно сколоченные лавки.
Над Оверлэндом зависает сплошное облако отборной матерной ругани и инфантильных поруганий в виде плевков, швыряния собачьих фекалий и самих живых собак. Эмотикоманов прогоняют, бросая в них многокилограммовые овощи, фрукты, камни, мусор, бутылки и горсти песка. Никто не желает прикасаться к ним. К липкой, прыщеватой коже, замусоленным обрывкам одежды. Они истинные Неприкасаемые. Заколдованные. Для жителей Оверлэнда, чьё самосознание, чьи убеждения всего за два десятилетия откатились в Средневековье слова – «проклятые», «демоны», «ад», «магия» - обрели новый, первоначальный смысл…
- Эрик, - дорога свободна! Езжай прямо, не сворачивая – до блокпоста!
Блокпост всего лишь едва уловимый туман, состоящий из рассеянных в воздухе наноботов первого уровня сосредоточенных на границе отделяющей Оверлэнд Запущенный от Оверлэнда Вылизанного – зоны эмотик-баров для людей, чей социальный статус намного выше живущих по эту сторону.
- Эрик, я надеюсь, твоя кровь не превратиться в расплавленный свинец!.. – в голосе Казаринова градус сарказма зашкаливает.
- Что ты имеешь ввиду?..
Ты знаешь… - думает Берг. – Не притворяйся. Ты же чувствуешь, ощущаешь слегка наэлектризованный воздух, видишь трепещущее марево. Оно требует ИскИн – бортовой компьютер «форда» - остановиться, опустить стёкла, чтобы просочиться в переставший быть герметичным салон, оставить невидимого микроскопического эмиссара – часть стаи, - на слизистой носа, рта или глаз. Он «прочитает» ДНК, идентифицирует импланты под кожей и в мозгу, а затем пропустит, не пропустит или уничтожит. Последнее выпадает только на долю случайных эмотикоманов, попавших в поле действия стаи наноботов, чей тепловой след напоминает пульсирующую амёбу, раскинувшую ложноножки, а кто-то видит в нём рыбный косяк…
Колет в глазу. Дважды. На второй раз вышибает слезу. Эрик трёт веко.
«Инородное тело на слизистой оболочке левого глаза», - бесстрастно сообщает Лин.
- Знаю!..
Пришлец избирает не нос, рот, а глаз.
- Свинец тебе не грозит!.. – механически похохатывая, вещает в ухе Казаринов. – Время отклика на запрос «малыша» сотые доли секунды…
- Ты-то откуда знаешь?.. – цедит Эрик, прежде чем электромобиль вновь начинает движение.
- Я всё знаю, парень! Даже, что ты ел на обед и когда опорожниться твой кишечник…
Эрик не хочет разговаривать. Казаринов в своём репертуаре – не человек, не ИскИн, а неизвестно что. Заигравшийся посредник между мирами. Интересно, почему он ещё не оставил своё тело?..
Странно видеть обветшавшие верхние этажи – нежилые, ненужные апартаменты в марширующих вдоль улицы зданиях, - и облагороженные нижние, тех же зданий. Сплошной эмотик-бар длиной в пару километров, занявший соединённые друг с другом помещения, когда-то служившие кафе, ресторанами, фитнес-центрами, бутиками для канувших в лету жителей другой эпохи. По логике эту часть Оверлэнда следует назвать Запущенной, ведь в каменных сотах, глядящих слепыми глазницами чёрных окон на реальный мир, хранящих в бетонных ячейках голубиный помёт, плесень, лужи воды и потускневшие остатки битого стекла – разумной жизни нет совсем. Есть только интеллектуальные флуктуации квантового мира. Мнимая пустота дом за домом – до самого заброшенного порта с ржавыми остовами подъёмных кранов, маячащими в конце улицы. Целый лес задранных к небесам стрел, сохранивших ещё синхронность, стройность в рядах. Эрику они напоминают вскрытую грудную клетку…
…То, что ты видишь – результат диархии – двоевластия. Право владения Оверлэндом, фактически, квазигосударственным образованием разрывается между людям принадлежащей корпорации «Голден Гейт» и КиберОкругом «Айсберг», чья большая половина, как в ледяной горе блуждающей по поверхности океана скрыта в Кибервселенной, а наружу торчит лишь маленький фрагмент – сам Оверлэнд, с пространством кишащим роями ИскИнов, как чашка Петри колонией болезнетворных бактерий. «Айсберг», что бы за ним ни стояло, - нашёл золотую жилу. Дабы существовать в двух средах – реальной и виртуальной, пришлось подсадить обеспеченных граждан на эмотики, а изгоям Оверлэнда подбрасывать суррогаты, изменяющие генетический код, вплоть до необратимых уродств. Зомби с пергаментной жёлтой кожей с той стороны…
- Ты видишь меня, амиго?!.. – объявляет о своём существовании Казаринов. Не вижу, - мысленно отвечает Эрик.
- Не зубоскаль…
«Лин, сделай так, чтобы он не видел мои мысли»
«Я не могу блокировать. Его сущность в Кибервселенной напоминает туман, а туман нельзя собрать и запереть в чемодан, сэр».
«Ну почему ты не поэт?..»
Бортовой ИскИн паркует машину между серебристым «бмв» и почти шарообразной «тойотой». Едва втискивает в узкое пространство в длинный ряд пёстрых электромобилей, протянувшийся до самого порта.
Дверь отъезжает, но Эрик не спешит выходить и прежде чем опустить левую, а за ней правую ногу на землю бросает беглый взгляд на то место, которого должна коснуться подошва ботинок. Опыт учит - в местах подобных Оверлэнду можно наступить на чью-нибудь блевотину… или другие неприятные отправления организма. Впрочем, узкий участок между двумя электромобилями оказывается чист – стандартный, старый, разделённый трещинками асфальт с проросшими хилыми лепестками подорожника…
Из двустворчатой (бронированной?) двери эмотик-бара в десятке метров от Эрика выходит мутная парочка – парень и девушка. Оба идут как по лунной поверхности – пружинистой походкой не глядя под ноги. Спотыкаются о робота-уборщика, уткнувшегося в сколотый бордюр, судя по унылому виду, - пластиковый цилиндр на колёсах покрытый ржавыми подтёками, - ещё несколько лет назад.
- Где ты?.. – вслух спрашивает Эрик. Лёгкий, прохладный ветерок приносит странный запах. Прокисшего молока…
- Ты сильно отстал от жизни, друг мой!..
- Твою мать!..
Казаринов за спиной. Ходячий труп в мешковатой одежде. Кожа на лице не бледная даже, а восковая, студенистая, пронизанная сетью чернеющих капилляров по которым течёт не кровь, а смесь – триметилкармид. Тело – манекен. Живыми кажутся только глаза – стеклянно блестящие, но подвижные. Значит мозг или, что там у него теперь вместо серого вещества, - самая активная часть в полутрупе, источающем смесь странных запахов – от кислого до едкого, почти спиртного…
- Зато ты не отстаешь… - наконец выдавливает Эрик, успокаиваясь. – Зачем так подкрадываться?..
Рот Казаринова, демонстрируя неестественно белые зубы и бесцветные губы, растягивается в оскал изображающий улыбку. Глотка испускает звуки, похожие на смех. Голосовые связки выдают вибрирующим голосом, похожим на электронный:
- Как ты, самый продвинутый крипткер Кибервселенной обходишься без квантового зрения?! Вокруг тебя порхают призраки, а ты их не видишь! Ты даже меня не услышал, а я не призрак!
- Ты труп. Зачем вызвал меня?.. Учить?.. – Эрик пытается не замечать бледный студень одутловатого лица. Чёртово пугало… Таких становится всё больше – теряющих связь с привычным. Расщепивших своё сознание на множество копий, но одну сохранив в прежнем физическом теле для редких контактов с миром. В теле, дремлющем большую часть времени…
- Спасти тебя хочу!
- Есть причины спасать?..
Казаринов смеётся, и смесь царапающих слух звуков из тёмной глотки напоминает Эрику надсадный скрежет старой кровати, на которой умирала его прабабка Лорелл. Впрочем, действительно глупый вопрос.
- Ты даже не представляешь себе какие!..
Владимир хватает Эрика за локоть – внезапно, импульсивно, резко, словно рука не живая, словно она поршень дизеля или гидравлический ковш экскаватора. И говорит прямо в ухо, чуть клацая белыми донельзя зубами:
- Мы не можем говорить здесь… - и тащит, мёртвой, механической хваткой к порогу эмотик-бара. Вынуждает подняться на мелкозернистый, сколотый бордюр.
- Какого ж чёрта?!..
- Они здесь. Они повсюду и только одна среда способна оградить нас на время хотя бы от наименее совершенных из них, - Казаринов, а точнее было бы сказать, сознание в манекене, - обдаёт Берга холодным, стерильным дыханием.
- Да есть ли разница…
- Молчи! И иди…

Старуха с яблоком – огромным, сочным, невероятно красным встречает их в полусумраке, сразу за входом; протягивает плод, зажатый в тонких, артритных пальцах в мелкую крапинку. У старухи длинные, спутанные волосы – грязно-седые, и гнилое дыхание, а из одежды что-то вроде рясы, перевязанной веревкой в поясе. И нос…
Таких гротескно искривленных крюком носов с бородавкой и пучком волосинок, растущих из коричневого утолщения, быть не может. Эрика терзает мысль. Где же он видел эту уродину? Когда-то очень давно. Кажется в детстве. Но где?
Неожиданно его пихает Казаринов.
- Что ты видишь?
- Не понял.
Циничный юмор и натужное веселье Владимира испаряются, кажется, безвозвратно.
- Я вижу, что ты смотришь на пустую стену перед собой, - Казаринов слегка растягивает слова – «в-в-вижу», «с-с-смотришь». Дикция в очередной раз меняется.
- Как пустую?.. Но там старуха… с яблоком.
В розовеющем полумраке холла, сразу за дверным проёмом, глаза Казаринова поблёскивают, как стеклянные.
- Ведьма из сказки про Белоснежку. Не знаю уж, почему они вычленили именно этот образ из твоей головы, но…
- Кто – они?..
- Ты что никогда не был в эмотик-баре?!..
Старуха теперь беззубо улыбается, отчего обрюзгшие щёки растрескиваются сотнями мелких морщинок, а яблоко благоухает ядовитой краснотой уже под самым носом Эрика.
«Сэр, яблоко содержит сильнодействующий эмотик. Я не только не советую брать вам его в руки и уж тем более пробовать, но и вынужден буду прибегнуть к решительным мерам, лишив вас возможности двигаться, спровоцировав паралич передних конечностей, а может и задних тоже»
- Ты видишь?!.. – Эрик не замечает, как говорит с Лином вслух, пятится от старухи назад, пока не натыкается на что-то вроде бархатной портьеры слева в метре от выхода из бара. – Но ты не можешь…
- Очень даже может, – объявляет Казаринов, - Если он нейросовместимый, а эмотики размером с молекулу против твой воли становятся мостами, - межмолекулярными связями, - между твоими и его нейронами. Короче, ты галлюцинируешь, мой друг, только по-особому. Они конструируют мир из твоих снов. Будь осторожен и помни – я рядом.
Не особо воодушевляет. Слышать ободряющие призывы от существа, в чьих жилах бежит чёрный, вязкий синтетик из наноботов, а сами жилы - сотканный роями над мёртвой тканью вен кристаллический эластик – непробиваемый, нерушимый просвечивающий сквозь трупную бледноту кожи. Интересно, а что видит Казаринов?.. И видит ли вообще?..
- Лучше тебе не знать, - хрипло отзывается Владимир на мысли Эрика, - Впрочем… - он разворачивается, чуть прихрамывая, шаркая подошвой изношенных ботинок – неестественно, медленно. Правую сторону лица озаряет равномерно лучащийся из бара фиолетовый свет и сонно плывущие тени, левая половина погружена в розовое мерцание холла. Кожа на лице – блестящий фаянс. Адское место. Где же в этом баре бармены с официантами? Ими всего на всего пропитано само пространство… - Впрочем, я скажу, друг мой, что я вижу. Если бы та грязная занавеска, за твоей спиной скрывающая ржавые подтёки и выпуклости на стене, в самом деле, была тем, чем видит её одно моё «я» - ты бы не стоял здесь передо мной – собранный и целый. Ещё тридцать секунд назад тебя бы обсосали, как леденец, заживо, отбелили бы до костей, а останки зашвырнули в чёрную дыру бездонного в прямом смысле слова пищевода… Вот что я вижу.
И тело-футляр проникает в фиолетовое мерцание. Эрик отодвигается от шторы, уходящей вверх – в белёный потолок, стараясь не касаться осклизлой бархатистости, на лбу – холодная испарина. Штора колышется. Старухи нет, как не было. Берг быстро следует за Владимиром.
Бар – амфитеатр, соединённый с остальными помещениями по всей длине улицы, невидимыми в дрожащей полутьме проходами. Чем было это помещение до кризиса захватившего Оверлэнд? Похоже на бывший кинотеатр – vip-залу.
Ступенчатые террасы высотой в человеческий рост каждая, доходят до середины стены. Выше – каменный купол, залитый неясно откуда идущим рассеянным светом и скачущими бесформенными тенями. На каждой террасе – столы и кресла с высокими подголовниками. В центре белый пол с лежаками – не шире парковой скамьи, оббитыми искусственной кожей, а на них ловители особого кайфа. Молодые и не очень – люди, высокие и короткие, толстые и худые, мужчины и женщины, одетые неизменно хорошо, но в основном безвкусно. Профессиональные эскаписты. Эрик видит, что лежаки под куполом в центре амфитеатра заняты все. Проходит мимо крайнего по периметру. Лежащего молодого человека сотрясает мелкая дрожь, на слегка припухшем лице полуулыбка – одной половиной тонкого рта. Корка застывшей слюны тянется из другой. Руками плотно обхватывает широкие плечи.
- Нам к столам, - слышит голос Казаринова, идущий, как из глухой утробы, - Глубокий кайф нам не нужен. – Улыбка – акулий оскал.
Владимир поднимается к пятой террасе. Эрик на три лестничных пролёта ниже, идет, планируя каждый шаг, перед глазами рябит. Столы значит не для «глубокого кайфа», правда некоторые, кажется, слишком увлекаются, сидят, почти съехав на пол, соскользнули бы совсем, если б не зафиксировались ремнём на поясё. Мёртвое царство…
Казаринов сажает своё изуродованное тело на обивку красного кресла, водружает локти на стол. Следом располагается Эрик, протискиваясь между шершавым подлокотником и странно влажным краем стола. Амфитеатр, как на ладони. У противоположного края Эрик замечает светящийся фиолетовым экран. Чёрные, объёмные кляксы на нём заслоняют часть свечения, оттеняя его…
- Итак, Владимир, что тебе от меня нужно?
Хочется покончить с этим разговором едва начав. Рябь перед глазами уже перерождается в тёмную зияющую дыру, уходящую к куполу, похожую одновременно на хобот смерча и мохнатую лапу гигантского паука, выросшую из потолка. Эрика начинает подташнивать. Лапа-смерч скручивается, утопая в потолочном подпространстве…
- Ты мыслил правильно, друг мой, - откидывая тело, нашпигованное искусственной жизнью, сообщает одно из «я» Владимира, - Здесь действительно замешан представитель аристократической фамилии. Но советую раз и навсегда выбросить из твоей морально устаревшей башки своего Лина, чья логика в отношении… хочется сказать, вашей проблемы, - оказалась, мягко говоря, предельно спорной и завела бы тебя в дебри, если б не твой покорный слуга. Ответ уже содержится в письме. Единственный причастный аристократ – это Адивашах – главный инвестор, и вот вся его роль, пожалуй. За посланием и угрозами он не стоит. Легко можно было бы подумать и на Данмарка и его охранные системы, но твои преследователи нечто намного большее…
- Лин… - Эрика мутит, лицо Казаринова покрывается тонкой плёнкой, которую хочется смахнуть. «Оно в твоей голове - думает Эрик – Почему молчит Лин?..» И действительно, с тех пор как он преступил порог бара, преодолев холл, ИскИн не говорит ни слова, а ведь вездесущие рои, живущие в воздухе инфернального заведения, завладели его сознанием против воли в первую же секунду. Он должен поставлять сведенья о новых циркулирующих веществах, по мере их поступления в кровь, - Лин говорил про Данмарка, указав, что его участие в интриге против меня маловероятно. Материальное положение не позволяет. И есть ещё, кроме Лина, - Адрамелх – восьмой уровень – я мог бы рассчитывать на его помощь. Владимир, зачем ты…
- А, так ты нашёл себе могущественного покровителя?.. – перебивает он. – Кстати как он поживает? Павлиний хвост ещё не вылез?!.. Впрочем, я знал, что с высочайшего одобрения его хвоста ты бы крипткером не стал.
Эрика ведёт слегка вправо. Надо уходить. Бессмысленный разговор.
- Владимир, тебе прекрасно известно, что Адрамелх вправе представать во множестве обликов. И тот, о котором ты говоришь – с головой мула, телом человека и павлиньим хвостом всего лишь один из них…
- Но почему он называет себя – Адрамелхом?.. Демон, правая рука Сатаны, Канцлер Ада в семитской мифологии. А кто тогда Сатана, хотел бы я знать?.. – и лёгкое «ш-ш-ш» смеха из влажной глотки.
- Если тебе больше нечего сказать, тогда я ухожу. – Берг пытается встать, но ноги ватные и тяжёлые.
- Сиди, чёрт возьми, - внезапно Владимир хватает запястья Эрика стальной хваткой, с глухим ударом, сопровождаемым секундным скрежетом чёрно-жёлтых ногтей прижимает к пластиковой поверхности стола, - Теперь серьёзный! Очень серьёзный разговор, - цедит он, сквозь белые зубы, и до обоняния доходит кисловатый душок, совсем не стерильный. Неужели процесс биологического распада где-то в глубине исковерканного организма всё же идёт?.. Неужели не все ткани омывает чёрный синтетик, и те до которых не доходит, неизбежно отмирают?.. «Устаревшая технология, - думает Берг, превозмогая сладкую боль. - Сознание можно было загрузить и в новое тело… А может это такая форма извращения?». Эрик, смотрит в его неживые глаза, как прикованный. Не шевелясь. Железная (и ледяная) хватка давит на кости. – Ты хоть знаешь, что здесь происходит, хрен моржовый?!.. – Где здесь?.. Похоже, начинаются проблемы с восприятием смысла. «Здесь» в смысле в этом галлюциногенном вертепе?.. Эрик видит парня в полуметре от себя. Его голова безвольно свешивается на подлокотник, изо рта скатывается белёсая капля.
Они грезят, они пребывают в своих личных мирах…
Физиономия Владимира расплывается, её место занимает венчик члеников, похожий на раскрывшиеся лепестки ромашки, каждый волнообразно шевелиться на манер пиявки в колбе.
С твоего счёта стекают кредиты, пока ты здесь…
Венчики на роже Казаринова трансформируются в двадцать стебельков с чёрным глазным яблоком на каждом. Глазки нависают над ним, красно-чёрная дыра рта что-то говорит… Сколько? Уже с минуту, наверное.
-…я не хочу! Понимаешь?.. Я предпочитаю гибель в мире вспыхнувшего Солнца, где оно шар! В мире, где физические законы есть, лишь то, что они есть, где пространство целостно и не парадоксально! Но что мы наблюдаем?.. Кто-нибудь может вспомнить, когда начался распад причинно-следственных связей? То что мы называем ИскИнтомами… Откуда они? Над Башней разверзлась Аномалия – непробиваемая дыра – само словосочетание абсурдно – непустая пустота, в которую невозможно проникнуть, но лишь прежде появились они. И ещё ты, Эрик!.. Ты!
Рука Владимира ползёт к лацкану его пиджака, кулак медленно сжимается под кадыком, там, где верхняя пуговица рубашки свободно расстёгнута. Пять пальцев сливаются в аморфную клешню.
- Стряхни видения! Заставь их уйти! – орёт кипящее жерло вулкана, обрамлённое шевелящимися червями в окружении водянистого пространства. Вулкан – это рот чудовища, плюющийся раскалённой, кипящей лавой. Берг проводит по щеке, кажется, что магма жжет, попав на кожу.
- Причём тут я?.. – молвит Эрик, ощущая на устах идиотскую улыбку. - Я родился…
- Знаю. Двадцать девять лет назад в Чикаго традиционным способом в семье консервативных родителей. Я не о том! Ты! – грохочущий раскат смеха и красные горящие глаза полыхают в двадцати сантиметрах от лица, - Им нужен ты! Их интерес вращается только вокруг тебя! И я хочу знать почему, чёрт возьми!..
 отзывы (6) 
Оценить:  +  (+2)   
14:52 10.12.10