Главная

Поиск


?

Вопросы






FAQ

Форум

Авторы

Фантастика » Альтернативная история »

Капитан

Действие рассказа разворачивается в альтернативной реальности в 2150-х годах, главные действующие лица - девушка-диверсатнка и имперский офицер. Условия, в которых они встретились, требовали того, чтобы они стали злейшими врагами, но вышло так, как вышло... А насколько хорошо это вышло - судить вам))
Рассказ еще не закончен, представлено только несколько первых глав.
 отзывы (0) 
Оценить:  +  (0)   
00:05 22.11.10
К 2156 году в результате глобального кризиса, затронувшего всю экономику планеты, Центральная Европа переросла в Империю. Центром стал мегаполис с громким именем Москва. Вся же Империя состояла из нескольких городов-полисов, колоний-областей, поддерживающих режим Империи, и множества очагов сопротивления, в которые превратились области, ре-шившие противостоять Имперскому режиму. Колонии получали хорошее финансирование, в ответ на это поставляли Империи продовольствие или же другие товары, необходимые для поддержания жизнедеятельности мегаполиса. Полученные от продажи деньги снова воз-вращались в Империю в виде оплаты за охрану колонии от враждебных посягательств не-дружелюбных соседей. Проще говоря, колонии, согласные на покровительство Империи, становились ее рабами, сами того не замечая.
С очагами сопротивления дело обстояло сложнее: если город представлял интерес для Империи, с ним сначала велись переговоры о заключении взаимовыгодного контракта с хорошими перспективами для самого городка; чаще всего последний, уставший жить в нищете и разрухе, соглашался. Со временем Империя вытягивала из него все ресурсы и прекращала всякую дальнейшую поддержку. Поднимать восстание в опустошенной бывшей колонии было попросту некому: большинство мужчин трудоспособного возраста рекрутировались в армию Империи. Непокоренные области Империя брала в блокаду и, чаще всего, последние, после долгой или не очень борьбы, прекращали своё существование.
Однако, некоторые крупные очаги сопротивления, возглавляемые неглупыми лидерами, поддерживали связь между собой, даже находясь на весьма отдаленном расстоянии друг от друга. Именно они и представляли реальную угрозу Империи. Главным оружием таких очагов восстания были многочисленные диверсионно-разведывательные отряды, в сферу деятельности которых входила как диверсионная деятельность, так и пропаганда в Имперских городах-колониях антиимперских настроений. Проще говоря, отряд проникал на враждебную территорию и призывал местных подняться на борьбу с империей. Иногда это срабатывало: от Империи отваливался сочный кусок и примыкал к противоборствующей стороне.

Пролог. Кимберли.

Меня зовут Кимберли Комарова, я родилась и выросла в нищей окраине Мегаполиса, от-казавшейся присоединиться к Империи. С детства я чувствовала антиимперские настроения во всем. Частые рейды солдат, обыски, побои укрепили мою веру во вселенское зло, которое несет Империя. Я решила во что бы то ни стало противостоять этому злу. На базе нашего по-селения был создан диверсионно-разведывательный отряд, в который я с охотой вступила, как только мне исполнилось пятнадцать лет. Вступила бы и раньше, только не принимали.
Желание попасть в этот отряд было настолько сильно, что все свое свободное время я усиленно занималась физическими тренировками и изучением иностранных языков и таких дисциплин, как история, политология, дипломатия, а также тактика и стратегия ведения боя. Так что моё радужное детство закончилось, когда мне было чуть больше двенадцати лет. А дальше...

Еще в детстве я подружилась с одной девочкой с территории Империи. Это было всего в паре километров от нас, но это был другой мир: там люди жили спокойно и размеренно: подъем, отбой и питание по расписанию; никто никого не бьет, всем всего хватает, вот только после 21.00 - комендантский час, и не дай вам бог оказаться в это время на улице - на стенах всюду плакаты, возвещающие о том, что после 21.00 ведется огонь на поражение. Наверное, именно благодаря этому количество грабежей, изнасилований и убийств в Империи было сведено к нулю. Хотя кому в голову придет считать убийством расстрел мирного жителя - нарушителя комендантского часа? Имперские об этом знали, но сытая и размеренная жизнь была приятнее мятежной свободы.

Нам с Бонни было лет по двенадцать, когда мы познакомились.
На нейтральной полосе, разделяющей враждебные стороны, находилась небольшая березовая рощица, где в июне просто ступить некуда от земляники. На открытой местности появляться было небезопасно: имперские снайперы просматривали, а иногда и простреливали территорию, просто для профилактики. А вот роща - совсем другое дело! Имперские туда ходить боялись, а наши не считали нужным.
Эту земляничную полянку я обнаружила случайно, когда петляла, уходя от снайпера. Подползая к спасительной канавке, я даже не заметила пьянящего запаха спелой луговой земляники. Лишь по прошествии примерно получаса, отдышавшись и осмотревшись, я поняла, что нахожусь в земляничном раю. Какое же это было удовольствие - в теплый июньский день валяться в траве и собирать губами спелую землянику!
Я стала ходить туда каждый день. Рискуя жизнью, я ползла от канавки до коряги, чтобы снова попасть в свой маленький рай, насладиться покоем и одиночеством, в конце концов, просто поесть сладкой земляники.
И вот, в один из таких дней, объевшаяся и счастливая валяясь на траве, я услышала, что кто-то ломится сквозь кусты. Сон сняло как рукой, и я неслышной тенью метнулась в ближайшие заросли.
Через пару секунд, к моему глубокому изумлению, на полянку выскочила до смерти перепуганная девчонка, моя ровесница. Только вот одета она была, в отличие от меня, словно кукла с витрины дорогого магазина игрушек. Мне сразу стало ясно, что она из имперских, но что эта кукла делает здесь?
Девочка остановилась посреди полянки (моей полянки!), испуганно огляделась по сторонам, немного успокоилась и принялась поправлять своё платье. Очевидно, состояние платья, для которого беготня по кустам бесследно не прошла, повергло девчонку в некое подобие шока. Она долго смотрела на порванную юбку, а потом спрятала лицо в маленьких ладошках и разрыдалась.
Подождав минут десять, я поняла, что погони за беглянкой нет, и решила заявить о своем присутствии, тем более что девочка немного успокоилась и теперь пребывала в состоянии крайней растерянности. Осторожно, стараясь не шуршать, я на четвереньках подползла к ней сбоку. Девочка, похоже, меня не замечала. Мне показалось странным, что такую недотепу снайпер не снял при первых же ее шагах по нейтральной территории. Метрах в пяти я остановилась и решила ее позвать.
- Пссс... - продолжая стоять на четвереньках, прошипела я.
Девочку точно током ударило. Она заверещала, вскочила на ноги и бросилась бежать в сторону города. Мне тоже пришлось броситься за ней - почему-то стало жалко, если на моих глазах эту куклу уложит снайпер. В три прыжка я нагнала ее, прыгнула и повалила в высокую траву.
- Ты глупая? Там же снайпер! Ползем назад в рощу!
Словно в подтверждение моих слов, в нескольких сантиметрах левее, там, где должна была бы быть девчонка, не останови я ее, просвистела снайперская пуля.
- Пусти! Пусти!! Пусти!!! Я имперская, это они в тебя стреляют!!!- продолжала верещать девочка.
- Имперская ты была в городе, у них приказ стрелять во всё, что движется по нейтраль-ной полосе! Ползи назад, если хочешь жить!
Инстинкт самосохранения сработал, и имперская гостья поползла в сторону рощи. Вскоре над головой уже приятно шумели листвой спасительные деревья.
- Теперь вправо, там канавка, видишь?- скомандовала я, как только мы оказались в относительной безопасности,- Заползай и ложись.
Мы лежали на дне неглубокой, но весьма безопасной канавы и пытались унять колотящиеся сердца. Первой пришла в себя я.
- Ты здесь что делаешь, имперская?
- Я Бонни, они со мной дружить не хотели, говорили, что я трусиха, и забоюсь идти за периметр,- голос Бонни все еще дрожал и срывался.
- Так ты это на спор? Ну, ты даешь, Бонни!- мне хотелось посмеяться над ее глупостью, но на такой поступок вряд ли отважился бы кто из наших, а тут городская кукла - и пронеслась под обстрелом. И для чего? Чтобы доказать свое право быть принятой в компанию, куда ее, скорее всего, всё равно не примут. Я пыталась понять, чего здесь больше - смелости или глупости, но тут голос подала гостья:
- Ты меня теперь в заложники возьмешь? Выкуп потребуешь?
- А что, надо?- я постаралась, чтобы мой вопрос звучал как можно беззаботнее.
- Ну, ты же из сопротивления, а там одни бандиты и мародеры. Они убивают и грабят мирных жителей нашей Великой Империи.
- Этому вас в школе учат?- мне казались нелепыми ее слова.
- Да,- похоже, Бонни искренне верила тому, что говорила.
- А у вас правит тиран и диктатор, который расстреливает мирных жителей только потому, что они не успели вернуться домой до 21.00,- выпалила я то, что знала об имперских за-конах.
- Мирные жители по ночам дома сидят, а расстреливают только негодяев!- девчонка, как могла, пыталась защитить свою правоту.
- А если ты не успеешь, тебя же тоже расстреляют!- парировала я.
- Я всегда успеваю! У меня папа - заместитель коменданта. Вот,- Бонни отвернулась и надула губки.
- Посмотрим, как ты успеешь попасть за свой периметр сегодня. У тебя есть полтора часа, а потом- 21.00,- настал мой черед радоваться.
Бонни сидела и растерянно моргала.
- Я не успею? И что мне теперь делать?- до нее, наконец, дошел весь смысл понятия "комендантский час", и даже папа ничего здесь сделать бы не смог.
- Значит так: переночуешь здесь, а перед рассветом я отведу тебя к периметру. Не бойся, я знаю тропу, которая не просматривается с вышек.
Я понимала, что сильно рискую, показывая эту тропу представителю Империи, но мне было искренне жаль бедную девочку, которую расстреляли бы свои же, попробуй она вернуться назад в открытую.

Бонни оказалась хорошей девчонкой. Весь оставшийся вечер мы просто ели землянику и болтали обо всем, что приходило в голову. Сами того не зная, выдавали друг другу стратеги-чески важную информацию, за разглашение которой в любой из противоборствующих сторон полагалась бы смертная казнь, и я всё больше проникалась чувством глубокой симпатии к своей новой подруге. Бонни говорила, что никогда не ела такой вкусной земляники, что у них продают её, лишь искусственно выращенную. Ближе к утру, я, как и обещала, проводила ее до периметра. Добрались мы благополучно и пообещали друг другу встретиться в той же роще через два дня...

Я пришла, как мы и договаривались, ближе к полудню. Бонни еще не было, и я принялась уплетать спелые ягоды. Время шло, но моя новая подруга так и не появлялась. В голову лезли разные мысли, но одна была самой настойчивой: она не придет, имперские все одинаковые, она меня обманула. Так, поедая ягоды, я доползла до края полянки, ближайшего к нейтральной территории.
Недалеко в траве что-то белело. Я уже выучила здесь каждую корягу и знала, где лежит какой камень. Это "что-то" появилось здесь совсем недавно, и поэтому могло представлять опасность.
Я затаилась и прислушалась: "что-то" не шевелилось и не двигалось. Стараясь не шуршать, я поползла узнавать, что же это такое. Подкравшись ближе, мне удалось рассмотреть, что это какая-то тряпка. Только очень большая какая-то тряпка.
Я поползла дальше и неожиданно наткнулась на лакированный розовый башмачок, запутавшийся в траве.
На меня, словно ледяной шквал, обрушилось осознание всего произошедшего здесь не-задолго до моего появления. Теперь уже с полной уверенностью я могла сказать, что это была за тряпка и как она здесь оказалась. Горло сжал сильнейший спазм, дыхание перехватило, и я испугалась, что никогда не смогу больше дышать. Все вокруг стало неясным и размытым из-за нахлынувших слез. Однако мне захотелось убедиться в верности своей догадки и я по-ползла дальше.
Теперь я уже четко различала кружева и бантики на ее платье. Это действительно была Бонни. Широко раскрытые голубые глаза невидяще смотрели в небо, из уголка губ стекала тонкая струйка крови, а на виске, прикрытый непослушным белокурым локоном, красовался автограф снайпера.
Поначалу я даже не обратила внимания на небольшой подарочный пакетик, который все еще сжимала в руке мертвая девочка. И только когда слезы уже катились по моим щекам, не мешая видеть, я заметила, что в траве валяется что-то красивое и блестящее. Это были конфеты, которые Бонни несла мне!
Боль, горечь, обида и ненависть переполнили меня, и я закричала. Птицы вспорхнули с ветвей, поднялись в небо, провожая невинную душу маленькой Бонни, чья жизнь оборвалась, даже толком и не начавшись, на краю этой прекрасной земляничной полянки.
Ее тело я перетащила в ту канавку, где мы прятались от снайпера два дня назад, но казалось, что это было так давно, словно в другой жизни. Первой попавшей под руку корягой я принялась осыпать края канавки, раздирая руки в кровь и размазывая слезы, которых уже не замечала.
Глаза ей закрыть я так и не смогла, просто прикрыла лицо ее кружевной шляпкой. В голове крутилась только одна мысль: она пришла, она все-таки пришла ко мне, моя подруга, моя Бонни, даже конфеты принесла. В нашем поселении я слыла дикаркой и одиночкой, подруг и друзей у меня не было, общению с людьми я предпочитала общение с собаками и лошадьми. Так что получалось, что Бонни - моя первая и, наверное, единственная подруга, хотя и длилась наша дружба меньше суток.
В своей среде Бонни тоже была изгоем, ее боялись и не хотели дружить из-за ее отца - заместителя коменданта округа. Вот мы и нашли друг друга, только мне повезло, и я продолжала жить. Хотя трудно сказать наверняка, кому из нас повезло больше.
Со своей скорбной работой я управилась, когда было уже далеко за полночь. В этот день я, наверное, выплакала все слезы, потому что потом, насколько я помню, больше не плакала никогда. Я сорвала всю землянику, что росла на поляне, и засыпала ей свежевырытый холмик, ведь Бонни так любила эти ягоды!

Домой в поселение я вернулась под утро и услышала рассказ о том, что ночью был обыск. Искали какую-то девочку, то ли дочку министра, то ли самого коменданта, якобы похищенную бандитами с целью выкупа. Сделав вид, что мне все равно, про себя подумала: "Фиг вам всем! Бонни моя, и только я знаю, где она! Имперские сволочи, вы же сами ее рас-стреляли. Будьте вы прокляты! Вы её не достойны!.."
Наверное, именно этот эпизод и укрепил моё желание вступить в отряд, чтобы хоть как-то противостоять имперскому злу.
 отзывы (4) 
Оценить:  +  (+1)   
01:24 18.09.10
Часть первая. Капитан.

Воспоминания детства бесцеремонно прервал Джек Робин (Робин-Бобин, как называли его мы между собой)- идейный лидер нашего отряда и мой непосредственный начальник.
- Кимберли, иди сюда!- его голос звучал приглушенно, но требовал немедленного исполнения приказа,- Значит так, карту я тебе не дам, смотри и запоминай, пойдете налегке. В случае чего - косите под сектанток, но мне хотелось бы верить, что до этого не дойдет.
Я промолчала, но мысленно согласилась с Джеком. Он продолжал:
- Вот,- его палец ткнул в карту в том месте, где река и затон сливались,- здесь раньше была переправа. Остатки моста всё еще можно найти, но они тоже под водой. Оптимальный вариант - переправляться здесь. Ориентируйтесь на сваи, с курса не собьетесь. К месту мы вас подвезем, насколько позволит проходимость грузовика: берега там болотистые, можем и увязнуть. Но вы-то пройдете. Курс держите на старую пристань, только осторожнее - там то-же патруль. По возможности не светитесь. Если что - вопрос решайте сразу и по-тихому, не стрелять, на выстрелы весь караул примчится. Там возьмете лодку, дальше - к Северному Порту. Держитесь ближе к камышам, веслами не плещите. Около Северного Порта есть заболоченный участок, поросший рогозом - затаитесь там до пересменка караульный патрулей, это ровно в 6.00. Пяти минут вам будет вполне достаточно, чтобы заплыть под причал. Там, метрах в двадцати от центрального шлюза, будет большая труба - сток портовой канализации. По моим сведениям, решетка там имеется, но гнилая и хлипкая. Если не поддастся - плеснешь реагентом,- с этими словами Робин-Бобин протянул мне миниатюрную бутылочку черного цвета.
- А этого хватит?- на вид в бутылочке было не больше двадцати граммов.
- Главное - не торопись, капай строго на металл. Одной капли достаточно, чтобы про-жечь стальной лист толщиной в сантиметр, а решетка там, как я уже говорил, старая и ржавая.
Мне снова ничего не оставалось, как согласиться с ним.
- Ну а дальше - попадете в город и сольетесь с толпой. На счет дальнейших действий, я полагаю, ты уже проинструктирована. Да, и не забудьте переодеться: там, в машине лежит рогожа, из нее сделайте себе балахоны. В городе есть секта, участники которой носят рогожные балахоны и никогда не моются. Думаю, после посещения портовой канализации и в та-ком одеянии вы легко сойдете за сектанток и патруль, даже что-то и заподозрив, просто по-брезгует вас досматривать. Они там вроде неприкасаемых. У меня всё. Часа полтора вам на подготовку, потом выезжаем.
Я хотела спросить, откуда Робин-Бобин так хорошо осведомлен о системе портовой канализации, но, ссылаясь на то, что его сведения всегда были достоверными, решила, что у каждого должны быть свои маленькие профессиональные тайны. Кем был Джек Робин до то-го как попал к нам в отряд? Сколько ему лет и откуда он вообще взялся - маленький толстый негр, двигающийся с грацией кошки, который мог незаметно подойти и схватить тебя за колено, когда ты ясно видишь и слышишь, что рядом с тобой никого нет и быть не может. Воз-можно, это был гипноз. Впрочем, как я уже говорила, у каждого есть свои маленькие секреты, и Робину-Бобину мы привыкли доверять.
Настало время поговорить с девчонками. В отряде, как и полагается командиру, в свои семнадцать я была старшей, а в подчинении у меня трое совсем юных "спецов"- Лиза, Мика и Кэт. Все они прошли хорошую школу, и каждая в отдельности была мастером. Лиза метала ножи так, что белке не то, что в глаз, а в ноздрю попасть могла; Микаэлла мастерски владела рукопашным боем, а Кэт жить не могла без своей снайперской винтовки. Хотя сегодня мы и шли "налегке", то есть лишь с кинжалами и собственными навыками, за Кэт я была спокойна. Её кошачье чутьё не раз нас всех выручало: казалось бы, всё в порядке и надо идти, но Кэт стоит, как вкопанная, и шагу не сделает. Если мы прислушивались к ее чутью и осторожно проверяли опасный участок, там и впрямь оказывалась засада или какая-то другая неприятность. Несмотря на то, что Кэт была младшей в группе, я распорядилась, что именно она займет место командира отряда в случае моей гибели.

Мы вытащили из машины рогожку, штыками распороли ее на четыре части, прорезали дыры для головы и получили вполне сносное прикрытие девичьей наготы. Нижнее белье Робин-Бобин заставил снять, так как, по его мнению, сектанты вряд ли носили трусы и лифчики вообще, а уж тем более не могли носить качественное спортивное белье, которое было на нас. Это, конечно, не имело значения при благополучном решении проблемы, но в случае провала операции (а этот вариант никогда не следовало отрицать) могло даже спасти нам жизни. По-этому спорить я не стала.
Близился закат, а вместе с ним и "час Х". С последним лучом солнца грузовик тронулся в путь. Несмотря на поздний час и не совсем позднюю весну, температура воздуха была немного выше 25 градусов. Лиза попыталась пошутить:
- Хорошо еще, что при таком климате в это реке пираньи не завелись.
- Я бы не была так уверена в их абсолютном отсутствии,- скептически заметила Микаэлла.
После этого высказывания боевой дух в отряде несколько поник, а может быть, наоборот, девчонки сильнее сосредоточились на поставленной задаче. Кэт промолчала и все увидели в этом добрый знак. Так или иначе, но подтвердить или опровергнуть наличие пираний нам предстояло в самом ближайшем будущем - под колесами грузовика уже предательски чавкала жижа болотистого берега. Останавливать здесь машину было бы самоубийством, и мы выпрыгнули из машины на полном ходу, как только Робин-Бобин подал сигнал.
Честно признаться, брести по колено в болотной жиже, рассекая кожу на открытых участках острой осокой, рискуя попросту увязнуть в грязи и не дойти до реки, было занятием не из приятных, и я очень обрадовалась, когда впереди, наконец-то, блеснул участок открытой воды. Дойдя до границы болота и реки, мы на секунду замерли, всеми чувствами стараясь прощупать дальний берег и заранее обнаружить опасность, если таковая имелась. Все переглянулись и посмотрели на Кэт, та молча кивнула. Друг за другом мы неслышно, без единой брызги, словно русалки, поплыли, ориентируясь на одиноко торчавшую посреди реки сваю. Если верить Робину-Бобину, это и были остатки моста. К этому времени над горизонтом уже начала всходить бледная апрельская луна, и мы рисковали быть замеченными с противоположного берега. Я первой добралась до сваи и, к своей радости, обнаружила под ногами до-вольно прочную площадку. Половина пути пройдена еще не была, но сил явно поубавилось, и лишняя минута передышки была просто необходима. Я тихо присвистнула, призывая отряд.
На отдых ушла пара минут, и мы снова нырнули в воду. Пока ни одной пираньи не обнаружилось, и мы повернули в затон. Вода здесь была теплее, да и плыть легче из-за отсутствия течения. Наконец стали попадаться полуразрушенные секции деревянного моста, значит, мы шли по курсу. Местами мост то появлялся, то пропадал, но идти тоже всегда приходилось по воде, а местами переплывать от секции до секции. Наконец-то мы с девчонками добрались до "пристани": тесового сарайчика, забитого разной утварью, шлангами, какими-то деталями, канистрами. Однако, в этом сарайчике был еще и "кабинет"- комнатка почище, в которой горел свет. Всплыли мы непосредственно в открытом полу в самом сарайчике, не потревожив естественный ход жизни его обитателей. Девчонки присели в углу на передышку, а я решила пойти на разведку. Подкравшись к окну, я привстала и заглянула внутрь. Увиденная картина заставила мое сердце биться чаще: в дальнем углу комнатушки спиной ко мне перед зеркалом брился по пояс раздетый молодой "капитан". Мне почему-то показалось, что он именно Капитан, наверное, потому что на нем были синие форменные брюки, а на двери висел китель. Я смотрела на его обнаженную спину, а в зеркале видела, как он сосредоточенно доводит до совершенства свое итак красивое лицо. Бритву он держал в мокрой руке. Следующий эпизод я увидела, как в замедленной съемке: с руки срывается капля воды, падает ему на грудь и медленно стекает вниз, оставляя за собой влажный след. Грудь плавно поднимается в такт его дыханию. Вопреки здравому смыслу, я закрыла глаза и мысленно начала ласкать его, одно-временно ощущая, как нарастает мое собственное возбуждение. Капитан, наверное, почувствовав мой пристальный взгляд, перестал бриться и прислушался к тому, что происходит на вверенном ему объекте. Как раз в это время одна из моих девчонок в углу приглушенно чихнула, и этого оказалось достаточно. Я рывком метнулась от окна, одновременно приказывая группе отходить. Капитан тем временем выхватил револьвер и притаился за дверью. Девчонки неслышно одна за другой попрыгали в воду, а я поняла, что не успеваю уйти. Тогда, сдернув ножны с кинжалом с ноги и распластавшись на полу, я решила играть в невинность. Еще раз чихнув для пущей убедительности, что первый чих тоже принадлежал мне, я застонала. Из-за двери сначала показалось дуло револьвера, а потом и сам Капитан. Не переставая держать меня на мушке, он подошел почти вплотную, в то же время сохраняя безопасную дистанцию, опасаясь штыковой атаки. Пытаясь изобразить абсолютную невинность, я подняла на него взгляд, полный страха и мольбы.
-Ты кто?- первый вопрос Капитана был вполне предсказуемым.
- Не отправляйте меня назад! Я не хочу в город!
- Ты кто такая? Зачем сюда залезла?- Капитан опустил револьвер.
- Вы меня теперь в город отправите, да? Не надо, я не хочу... Мы хотели бежать, там стреляли... Кэт не доплыла...- последняя фраза утонула в рыданиях.
- Замерзла? - голос Капитана стал мягче и нежнее.
- А вы меня в город не отправите?
- Посмотрим. Вставай, пойдем...
- А в город...
- Если ты так настаиваешь, могу хоть сейчас конвой вызвать,- Капитан начинал раздражаться, сомнения по поводу моего появления были немного развеяны, и в город он меня отправлять, по всей видимости, был не намерен, во всяком случае, шанс на благополучный исход операции оставался.
- Нет, - я попыталась изобразить испуг и начала неуклюже подниматься на якобы неслушающиеся ноги.
Капитан хотел помочь мне подняться, но потом передумал, разглядев то, во что я была одета.
- Слушай, а ты вообще-то с мылом знакома?- Капитан повелся на мою легенду, что не могло не радовать.
- Обижаете, у нас там было мыло...
- Было? - лощеный красавчик скептически ухмыльнулся.
- Ну да, было... Потом, правда, кончилось...
По выражению лица Капитана я поняла, что он окончательно уверовал в мое "помоечное" происхождение. Шансы на выполнение операции возрастали, однако, в глубине души мне стало как-то не по себе от того, что встретилась я с ним не в то время и не в том месте. Я снова чихнула, теперь уже не шутя. Капитан все еще был раздет и недобрит.
- Ой, а у вас пена...
- Знаю. Долго стоять будешь?
- ?...
Капитан кивком указал в противоположную сторону сарая, и я послушно побрела под его конвоем. Там оказалась еще одна тесовая дверь. Когда он приказал мне войти в темный чуланчик, в душе черной птицей метнулась паника. Деваться было некуда, и мне пришлось повиноваться. Все планы обрушились в один момент, когда Капитан закрыл дверь снаружи на замок. Я кинулась к двери и принялась с остервенением колотить.
- Успокойся, сейчас свет включу. Выключатель в кабинете.
Когда свет, наконец, зажегся, я поняла, что нахожусь в импровизированной душевой кабине. На сердце стало легче. Откуда-то издалека донесся голос капитана:
- Помоешься - свистни, открою.
Пытаясь себя успокоить и убедить, что не все еще потеряно, я стащила с себя все лохмотья и принялась мыться слегка тепловатой водой. Вместе с грязью уходили мысли о подробностях последних дней, о тяготах и лишениях, выпавших на наш отряд, о том, что где-то рядом в грязной и холодной воде сидят остатки моего отряда и ждут своего командира, о том, что под угрозой срыва находится вся операция. Я постепенно возвращалась в тот мир, где люди спят на белых простынях, едят свежеприготовленную еду и пользуются всеми благами цивилизации. Я подумала о Капитане. Он такой красивый, сразу видно, что не глупый, и вообще, парень, что надо. Ведь не будь он врагом, вполне мог бы стать другом или даже любовником. А так, скорее всего, придется его убить. Отвлечься от тяжких мыслей помогла холодная вода, которая пришла на смену и так еле теплой. Осмотревшись, я поняла, что одеться мне не во что. Пришлось стирать свое исподнее и надевать его же, мокрое... Накинув сверху полотенце, я залихватски свистнула, как и просил Капитан. Последний не заставил себя долго ждать и вскоре появился на пороге с какими-то шмотками в руках.
- Свистишь мастерски. Выглядишь заметно лучше. Я вот тут нашел кое-что, все-таки лучше, чем твое,- он протянул мне старые джинсы и армейскую футболку явно не моего раз-мера.
- Спасибо, вы очень хороший! - стараясь выглядеть как можно естественнее, я широко улыбнулась и приняла "дары".
Мы так и стояли, смотря друг на друга: полуодетая диверсантка и офицер при исполнении, в грязном сарае на краю осажденного города; две половинки, тянущиеся друг к другу; два полюса - плюс и минус...
Капитан первым прервал неловкое молчание:
- У меня там консервы есть... Водка тоже... Если хочешь... Хочешь?
- Да. Только оденусь.
- Приходи в кабинет. И давай на "ты". Идет?
- Идет.

Одежда, была, конечно, великовата, но надеть чистое и сухое белье, без сомнения, было приятно.
Как и обещал, Капитан открыл банку тушенки и достал бутылку водки. Удивленный теми чудесами, что способны творить вода и мыло, он часто искоса посматривал на меня, надеясь, что его взгляды останутся незамеченными; я, в свою очередь, старалась делать вид, что тоже этого не замечаю.
- А ты здесь один? - как будто между прочим спросила я.
- Пока да, а что? Тебя это смущает? - спросил он, разливая водку в не слишком чистые стаканы.
- А "пока"- это как? - стараясь говорить как можно беззаботнее, спросила я.
- "Пока"- это до 6.00, а там смена караула.
- А потом меня опять в город, да?- затянула я свою старую песню.
- Послушай, не принимай меня за идиота, я же сразу понял, что ты пришла не из города. Это как в том старом мультике: " Только не бросай меня в терновый куст!"
Внутри у меня всё оборвалось и упало. Он всё понял, грош цена моему актерскому талан-ту!
- Если бы ты действительно была из города, и по вам, как ты говоришь, стреляли, здесь такой бы поднялся переполох, что водку мы бы с тобой сейчас не пили.
- А кто же я, по-твоему?- спросила я, стараясь выглядеть как можно спокойнее.
- Это мне тоже очень хочется узнать. Кстати, как тебя зовут?- спросил он, передавая налитый стакан водки.
- Ким,- не могу сказать, что соврала, но и правду говорить в такой ситуации тоже было бы глупо.
- А меня Барни. Будем знакомы?- он поднял свой стакан, предлагая и мне сделать то же самое.
- Будем,- кокетливо улыбнувшись, я решила играть пока по его правилам, и залпом вы-пила содержимое стакана, в котором, к моему изумлению, оказалась действительно водка, а не суррогат, причем качественная, и, что не менее приятно, охлажденная.
- Ты закусывай,- он передал мне вилку и банку с тушенкой.
Мне не оставалось ничего другого, как воспользоваться его предложением. Тушенка тоже оказалась нормальной. Видимо, в Империи заботились о состоянии здоровья солдат.
- Ну что, не хочешь рассказать мне правду?- алкоголь добавил его темным глазам озорного блеска, что сделало Капитана еще более привлекательным.
Рассчитывая на то, что правда, сказанная в такой ситуации, вряд ли воспримется за действительность, я выпалила:
- А я диверсантка, меня заслали, чтобы убить вашего коменданта и взорвать Дом Правительства.
Расчет был верным, и Капитан едва не подавился тушенкой, пытаясь подавить приступ смеха.
- Ну да, конечно, диверсантка, как я сразу не понял! Нищенка в грязных лохмотьях! Диверсантка! Ха! А теперь послушай мою версию: я знаю, из-за осады города крестьянам негде торговать, а солдаты в Империи на заработок не жалуются; вот вы со своей подругой и реши-ли штурмовать затон в поисках легких денег на рынке интимных услуг. Я даже могу предположить, что ты действительно была не одна и подруга твоя не доплыла. И в эту версию я по-верю с большим удовольствием. А вот на диверсантку ты, извини, не тянешь!
Сделав вид, что меня действительно расстроил факт того, что поймали меня на попытке незаконного проникновения в город с целью занятия проституцией, я удрученно уставилась в пол. Хотя, по сути, такое положение вещей меня вполне устраивало. Теперь все будет зависеть от Капитана: сдаст он меня караульному патрулю или нет.
- Мы тут ваших частенько отлавливаем, не думай, ты не первая! - Капитан снова наполнил стаканы, хотя на этот раз себе налил вполовину меньше,- Держи.
- А потом? Куда их потом?- я попыталась сделать вид, что очень озабочена судьбой незадачливых крестьянок.
- Здесь уж как повезет, кого пропускаем, а кого патрулю сдаем. У нас здесь своего рода фэйсконтроль. Страшных баб и в городе хватает, а ты, вроде бы, ничего. Давай, за твой про-пуск!- он поднял стакан.
Оживившись из-за предполагаемого благополучного разрешения проблемы, я схватила стакан, нарочно расплескав половину. Перспектива руководить операцией, будучи пьяной в хлам, меня не привлекала, как и потеря времени на отсыпку в какой-нибудь придорожной канаве.
- Если ты и во всем такая неумелая, тебя проще патрулю сдать,- в голосе Капитана слышались нотки раздражения, - поаккуратнее надо!
- Я всё уберу...- засуетилась я, пытаясь казаться радостной.
- Сиди, я сам,- Капитан поднялся и ушел за тряпкой.
Воспользовавшись его отсутствием, я остатками трезвого ума оценила ситуацию: бежать сейчас глупо, да и шансы на благополучный побег маловаты, но и до смены караула лучше не дожидаться. Кобура с табельным револьвером неосмотрительно брошена в дальнем углу диванчика. Капитан и впрямь не воспринимал меня как потенциального противника. Я пересела так, чтобы при случае револьвер оказался в зоне досягаемости.
Тем временем в комнату вернулся Капитан. Во внешнем виде произошли некоторые изменения, которые, впрочем, добавили шарма: китель он снял, а рубашку расстегнул до поло-вины. То ли от выпитого на голодный желудок, то ли в убогости окружающей обстановки, то ли он действительно был таковым, только Капитан мне показался божественно красивым. "Жаль будет тебя убивать,- мелькнула некстати возникшая мысль,- не доводи меня до этого, Капитан!" Словно прочитав мои мысли, Капитан подошел к столу, бросил тряпку в сделанную мной лужу и искоса взглянул на меня. В его взгляде читалась гремучая смесь самоуверенности и откровенного желания.
- А, может быть, тебе еще рано пропуск выписывать? Ты мужчине удовольствие-то сможешь доставить?- он обошел стол по кругу и поднял стаканы, - Давай выпьем "на брудершафт", а потом и проверим.
- Ну, давай,- игриво ответила я, стараясь поддержать его тон.
Капитан присел на диван рядом со мной и протянул стакан с водкой. Я его взяла.
- А ведь ты красивая, если тебя еще приодеть и накрасить - вообще конфетка будешь.
Переплетая руки, имперский офицер смотрел на меня, раздевая взглядом. Я тоже смотрела. И что самое поганое во всем этом - я его желала.
- Ты капитан?- задала я глупый и неуместный в такой ситуации вопрос.
- Да. Ты что, разбираешься в имперских знаках отличия?- он удивленно поднял бровь.
- Нет, что ты,- как можно наивнее ответила я,- мне почему-то сразу показалось, что ты именно капитан.
- За тебя,- молодой офицер, не отрываясь, смотрел мне в глаза,- за твои красивые глаза.
- За тебя,- повторила я, понимая, что пить придется до дна.
Закрыв глаза, я залпом осушила стакан и выдохнула. В следующее мгновение я уже чувствовала на своих губах его поцелуй, и не могу сказать, что мне это не нравилось. Я старалась отключить все чувства, но природа брала своё - я его хотела. Кое-как справившись с на-хлынувшими эмоциями, я мягко отстранила пылкого потенциального любовника и сделала вид, что смущена его настойчивостью. Он тоже откинулся на диван и смотрел на меня теперь как на надкушенный бутерброд, который надо было непременно доесть.
- У вас в деревне знают, что такое "жесткий секс"?
- Ну...- замялась я, а в душе мелькнула мысль: " Да вы, батенька, еще и извращенец?"
- Это когда с плетками, цепями, наручниками. Хочешь, попробуем, тебе понравится. Еще и спасибо скажешь.
Я ожидала чего угодно, только не этого, и мне стало по-настоящему страшно.
- Давай наоборот, - неожиданно для самой себя выпалила я.
- Как это?- Капитан, похоже, был удивлен таким поворотом событий.
- Это я тебя свяжу и буду ласкать до тех пор, пока ты не попросишь пощады,- сказала я и с вызовом посмотрела ему в глаза.
Капитан и впрямь не ожидал от меня такого предложения, но, судя по всему, оно его за-интересовало.
- А ты горячая штучка, не ожидал. Давай, если тебе так нравится.
Я расстегнула на нем рубашку и рывком обнажила плечи.
- Поосторожнее, это всё-таки форма офицера Объединенных Имперских Войск,- Капитан попытался вяло протестовать, но правила игры принял.
- Как прикажете, господин офицер!- я понизила голос до соблазнительного шепота и стала расстегивать ремень на его брюках.
Одним движением выдернув ремень из брюк, я толкнула Капитана на продавленный диван и принялась томно снимать с себя футболку, так любезно предоставленную мне совсем еще недавно.
- А ты круче, чем кажешься,- имперский офицер с явным удовольствием любовался моим телом.
- Молчи и делай, что я скажу!- мне хорошо удавалась роль властной госпожи, и Капитан послушно умолк. Я бросила ему снятую с себя футболку, - Глаза завяжи, дальше будет еще круче!
-Ja, ja, meine frau!- Капитан уже достиг точки кипения.
Как только он завязал глаза, я схватила ремень и крепким нескользящим узлом перехватила его запястья, Затем быстро метнулась в сарайчик за своим кинжалом, прихватив кусок веревки.
- Ты не соскучился, мой птенчик, я пришла,- а сама тем временем уже привязывала его ноги к спинке дивана.
Когда офицер был надежно зафиксирован, я села на него сверху.
- Ну не томи, начинай, кошка!- Капитан горел желанием.
- Конечно, уже начинаю,- я провела тупым концом кинжала по его груди.
Офицер хоть и стонал, но явно был доволен всем происходящим. Кончик кинжала скользил вверх, пока не попал в нежную ямку в том месте, где кончается шея и начинается грудная клетка. Я уперла кинжал и продолжала нажимать, пока тело подо мною не напряг-лось.
- Эй, хватит, мне больно!
- Здесь я буду решать, когда хватит. Лежи и не дергайся, хуже будет! - одной рукой продолжая удерживать кинжал, другой я сдернула футболку с его лица, - Теперь слушай меня, Барни: не получится у нас жесткого секса, я сейчас уйду, а ты останешься. И благодари бога, что сердце у тебя еще бьется, а член стоит!
Офицер Объединенных Имперских Войск Барни Левин не верил не своим глазам, не ушам: его провела какая-то девчонка, как он мог так подставиться? Воспользовавшись минутным замешательством Капитана, я разорвала его рубашку, которой он так дорожил, и использовала как кляп, затолкав в рот. В глазах Барни еще читалось удивление и непонимание всего происходящего.
Я сгребла свой балахон и вышла. В дверях я все-таки оглянулась и небрежно послала несостоявшемуся любовнику воздушный поцелуй.
- Будь здоров, Капитан! - сказала я и направилась к глянцевой поверхности воды, так не-естественно выглядевшей среди всего этого хлама.
Стянув джинсы и облачившись в свой балахон, я снова почувствовала себя в более привычной для меня роли. Там, в кабинете, Капитан брыкался и пыхтел, пытаясь освободиться, и мне начинало казаться, что это у него скоро получится. Поэтому, недолго думая я прыгнула в воду. Бодрящая прохлада освежила мысли и чувства. Я набрала побольше воздуха и нырнула, а всплыла уже за пределами пристани. Оглядевшись по сторонам, я заметила три кочки, которые отделились от зарослей камыша и двигались по направлению ко мне. Это были бойцы моего отряда. Я оттолкнула от причала небольшую деревянную лодочку и толкнула к камышам. Все втроем мы навалились на левый борт и перевернули ее, обеспечивая себе хоть ка-кое-то укрытие после восхода солнца.
 отзывы (2) 
Оценить:  +  (+1)   
01:27 18.09.10
Часть вторая. Северный порт.

Пока не было необходимости прятаться, мы плыли рядом, по очереди толкая лодку впереди себя. Затон, окружавший город полукольцом, оказался не таким уж и маленьким, как казалось вначале, и мы едва-едва успели доплыть до спасительных зарослей до того, как небо на востоке начало светлеть. Теперь оставалось только отсиживаться в камышах, отдыхать и, по возможности, набираться сил, дожидаясь смены караула.
Из зарослей открывался прекрасный вид на причал Северного Порта.
Четверо часовых – по два с каждой стороны от центрального шлюза – лениво прогуливались по деревянному настилу, который служил причалом для маленьких рыбацких лодочек. Еще шестеро торчали наверху, но об их присутствии говорили лишь торчавшие в бойницах стволы и дружный хохот подвыпившей компании, существовавшей отдельно от своего оружия. Начинало казаться, что если бы мы решили переплыть затон в открытую, нас даже и не заметили бы. Однако, рисковать не стоило, и мы продолжали ждать, наслаждаясь утренними песнями болотных лягушек.
Ровно в 6.00 над городом, взрывая тишину, прозвучал трубный глас сирены, возвещавшей об окончании комендантского часа и, по совместительству, о смене караула. Четверо нижних с воодушевлением потянулись к Центральному шлюзу, а верхние, вспомнив про оставленные стволы, решили с ними воссоединиться.
Нам же сирена возвестила о начале штурма Северного порта.
Заранее приготовив из полых стеблей трубочки для дыхания под водой и кое-как приладив их к голове, чтобы не мешали плыть и не были видны с берега, мы осторожно спустились под воду.
Самым сложным было не сбиться с курса, плывя почти на ощупь в непроглядно-мутной воде затона и при этом соблюдать полную конспирацию. Ведь если часовые что-то заподозрят, они разбираться не станут и от души повеселятся, высаживая в нас свой суточный боезапас.
Доверяя интуиции Кэт, я пустила ее первой, за ней Мику и Лизу, а сама поплыла замыкающей. Вскоре над поверхностью воды показались четыре соломинки, от которых расходились миниатюрные волны. Издалека это было похоже на то, как плывут лягушки.
Усложняло задачу то, что затон был мелкий, и Кэт частенько ногами цепляла за дно, поднимая облака ила, чем значительно усложняла задачу плывущих позади. Оставалось надеяться на то, что никто из плывущих впереди меня не потеряет из виду плывущего впереди себя, иначе мы могли выплыть где угодно, только не под причалом, а это было бы равно-сильно моментальной гибели.
Вскоре мои сомнения относительно правильности курса развеяла свая, которую я случайно зацепила рукой: - значит, мы под причалом.
Дно становилось все ближе, и приходилось кое-где ползти на коленях. Через пару шагов я наткнулась на спину Микки, поняла, что та сидит, и тоже подняла голову над водой. Кэт не подвела: мы были под помостом именно в том месте, где и планировали. Впереди, метрах в пятидесяти, виднелась ржавая решетка канализационного стока.
Стараясь двигаться бесшумно, мы побрели под помостом. Труба оказалась не такой большой, как предполагал Робин-Бобин, да и решетка только с виду была хлипкая. Пару раз дернув для верности, я поняла, что без реагента из черной бутылочки нам не обойтись.
Мы поменялись местами, и Микаэлла, аккуратно откупорив кислоту, капнула маленькую каплю на стальной прут решетки. Реакция последовала незамедлительно: резко запахло чем-то противным, из-под ржавчины показался металл, который на глазах становился все тоньше и тоньше. Окинув взглядом решетку, я поняла, что придется потратить еще 2 – 3 капли реагента. Указав на нужные прутья , я снова кивнули Мике. К этому времени прут истончился и был готов сломаться. Кэт и Лиза держали решетку, чтобы та, не дай бог, не загремела, свалившись с трубы.
Прошло еще минут семь, и преграда пала, точнее упала к нашим ногам. Упасть, конечно, девчонки ей не дали, а аккуратно сняли и положили возле стены.
Всё это время я смотрела сквозь щель в настиле, наблюдая за парой часовых на Цен-тральном шлюзе. Два доблестных представителя Объединенных Имперских Войск, были очень увлечены светской беседой и, казалось, не замечали ничего вокруг себя. Авторитет Непобедимой Имперской Армии немного пошатнулся в моих глазах. В голове мелькнула крамольная мысль: а к чему тогда вообще вся эта конспирация? Прошли бы в главные ворота, так никто и не остановил бы, может быть. А то теперь лезь в эту клоаку! Однако, на то я и командир отделения, чтобы не обсуждать приказы вышестоящего начальства. А командиром я себя считала хорошим.
Лиза толкнула меня в бок и кивнула в сторону трубы, показывая, что путь свободен. Беглым взглядом я окинула окрестности и, не обнаружив ничего подозрительного, шагнула по направлению к трубе.

То, что это был канализационный сток, чувствовалось сразу. И в этом нам очень даже повезло: не будь здесь своих ароматов, запах взаимодействия металла с реагентом непременно вызвал бы немалое любопытство патруля.
Я подтянулась на руках и перекатом нырнула в трубу. Девчонки должны были последовать за мной по команде, как только я огляжусь на месте.
Все было спокойно. Я издала короткий, но звонкий свист, но за мной никто не последовал. Когда я подползла к краю и выглянула, моему взору предстала странная картина: Кэт что-то страстно приказывала Микаэлле. Приглядевшись, я поняла, что последняя никак не хочет расстаться с бутылкой реагента, на чем так отчаянно настаивала Кэт. Еще рез свистнув, я привлекла-таки внимание спорщиц и приказала двигаться за мной. Мика спрятала бутылку в складках балахона, на что последовал жест Кэт, означавший, что ума у той маловато. После этого девчонки одна за другой запрыгнули в трубу. Последней залезла Мика, и мы тронулись в путь.
Через несколько минут пребывания в зловонном коллекторе обоняние немного притупи-лось, и разум стал работать яснее. Следуя по трубе, мы старались идти против течения. Труба становилась всё шире, и вскоре мы вышли в мощенный камнем коридор.
Несколько раз мы забредали в какие-то тупики, где сверху лились помои. Один роз нам даже попалось какое-то странное животное, похожее на крокодила-альбиноса. Судя по всему, оно было совершенно слепым и шло на запах «свежих» нечистот. И я также заметила, что крыс в возле места обитания крокодила не было вообще. Только вот теперь они здесь снова заведутся: Лиза метким броском кинжала рассекла чудищу череп.
Пока все шло по плану, и это даже немного пугало
Через пару часов блуждания в канализационных лабиринтах, мы устроились на привал. Кэт снова попросила Мику избавиться от этой «чертовой химии», но та сделала вид, что не расслышала.
И тут до моего уха донесся еле слышный скрип ржавых петель. Девчонки как по команде вскочили на ноги и вжались в стену. Через пару минут щелкнул засов, и стало ясно, что мы не одни в этом зловонном подземелье. Где-то замяукала кошка, а в коридоре отчетливо слышались шаги кованых сапог, которые могли принадлежать только солдату Объединенных Имперских Войск.
Неслышно пятясь назад, мы зашли в какой-то темный угол. Кэт приготовила нож.
- Ламар, негодник, куда ты подевался?- голос явно принадлежал мужчине. – Выходи, я знаю, что ты тут.
Снова послышалось мяуканье, и стало ясно, что обладатель кованых сапог явно искал эту самую кошку. Я жестом приказала затаиться, и мы присели за какой-то большой и пыльный сундук в дальнем углу.
Вдруг где-то вверху послышался скрежет, и прямо перед нами на этот самый сундук плюхнулся огромный персидский кот нежно-розового оттенка, только изрядно попачканный.
Я знала, что у Лизы реакция молниеносная, но то ли от недавнего общения с «крокодилом», то ли просто по инерции, Лиза приняла кота за неприятеля и вонзила свой нож в него. Вот только убить его неслышно в этот раз у нее не получилось: перед смертью кот издал истошный вопль, и обладатель кованых сапог не мог его не услышать.
- Лама-а-а-ар? С тобой все в порядке?- его голос сорвался на крик, а цокот с пугающей быстротой стал приближаться.
Нож Лизы снова был наготове.
Через пару секунд в дверном проеме возникла фигура невысокого коренастого мужчины. Лиза занесла руку для броска, но и солдат, видно тоже не был обделен быстротой реакции: прежде чем нож Лизы вонзился и застрял у него в переносице, тот успел выпустить пару пуль в темноту. Непосредственной цели ни одна не достигла, но последняя, рикошетом отскочив от стены, разбила что-то стеклянное. Послышался стон.
Тело солдата с грохотом свалилось в коридор.
Стон повторился снова. Глаза привыкли к окружающей темноте, и теперь хорошо было видно все происходящее. Я вышла из укрытия, следом за мной поднялись Лиза и Кэт. Мика сидела ближе всех к проходу, но вставать и не собиралась, более того, она откинулась всем корпусом и спиной привалились к стене. В ее взгляде было что-то странное.
Вдруг Микаэлла закусила нижнюю губу с такой силой, что потекла кровь. Кэт перепрыгнула через сундук и подбежала к ней с другой стороны. Мы с Лизой тоже последовали ее примеру.
В затхлом чуланчике пахло чем-то резким и неприятным, но до боли знакомым.
И тут я поняла, что это за запах. Резко оттолкнув девчонок, я бросилась к Микаэлле. Та сидела, скорчившись, на полу. Лицо было белым, как полотно, а глаза остекленело смотрели в потолок. Руки она прижимала к животу. Я попыталась их отнять, но Мика качнула головой, призывая не делать этого. Из-под сцепленных пальцев текла какая-то розовая пена – то, во что постепенно превращалось ее тело. Пуля срикошетила по злосчастной бутылочке с реагентом, и кислота выплеснулась.
- Ким, мне больно,- неслышно и почти беззвучно прошептала Мика,- Я больше не могу…
Голос ее перешел в хрип. Я смотрела на умирающую подругу и осознавала всю свою беспомощность в этой ситуации.
- Ким, кончай меня, я вот так не хочу ум…- последнее слово превратилось в стон. Мика сидела в луже розовой пены и хрипло дышала.
Я прекрасно понимала, что помочь ей уже нельзя, но никак не могла себя заставить сделать то, о чем просила Микаэлла.
- Ким, ну-у-у!...
Я постаралась максимально сосредоточиться. В руку привычно лег кинжал. Микаэлла, понимая, что так мне будет легче, закрыла глаза и откинула голову. Но последнего и не требовалось: собрав волю в кулак и стараясь не думать о сути всего происходящего, я нанесла один точный, выверенный удар.
Мика как-то сразу обмякла и затихла, повалившись на бок, а тело ее продолжало растворяться в кислоте, превращаясь в шипящую розовую пену.
Я вытерла клинок и посмотрела на девчонок. Лиза стояла, опустив голову, а Кэт, подтверждая правильность моего поступка, посмотрела мне в глаза и едва заметно кивнула.
Друг за другом мы молча, следуя традиции (и собственному желанию), опустились на од-но колено и попрощались с подругой. Нас осталось трое.
Девчонки направились к выходу, а я в последний раз посмотрела на Микаэллу, и мне стало больно и страшно, а последнее было вовсе ни к чему. Я знала, на что иду, и смерти как таковой не боялась, однако умирать молодой и по глупости не хотелось совсем.
Жаль было и Ламара, по нелепой случайности забредшего в этот затхлый подвал и нашедшего здесь свою смерть.
Обладатель кованых сапог жалости не заслуживал по определению: он – имперский солдат, и не важно, был ли он на службе или нет, точно не стал бы сожалеть о смерти четырех оборванок, застреленных им в канализации. В то же время его преданная дружба с этим красивым персидским котом, ради спасения которого он даже полез в канализацию, вызывала смешанные чувства, близкие к уважению.
 отзывы (0) 
Оценить:  +  (0)   
01:28 18.09.10
Часть третья. Церковь противоборства.

Город непривычно для глаз пестрил многоликим убранством и производил впечатление коктейля, в котором неопытный бармен смешал ром бакарди, кайенский перец, шоколадное мороженое и мелко порубленные крысиные хвосты. Ароматы благовоний из многочисленных лавок и импровизированных храмов, располагавшихся прямо под навесами возле тротуаров, не смешиваясь из-за своей густоты, сливались с запахами машин и людей, давно находящихся под нещадно палящим солнцем, и превращались в терпкую смесь, от которой с непривычки начинала кружиться голова и сознание переходило на какой-то новый уровень. После темноты и удушливого запаха подземелий глаза слезились от яркого света солнца, обилия запахов и непривычно пестрого убранства улиц. Необходимо было сесть, сосредоточится и сориентироваться в дальнейших действиях.
Накинув капюшон, я опустилась на колени прямо возле стены, чуть ранее заметив, что таким же образом поступила группа сектанток-оборванок на противоположной стороне улицы. Те четверо сидели неподвижно, лишь одна из них возносила молитвы, то и дело простирая немытые руки к небу. Чтобы не вызывать подозрений, мне тоже приходилось повторять ее движения. Через несколько минут я уже делала этот на автопилоте, полностью погрузившись в свои мысли о дальнейших действиях. Было необходимо сделать то, ради чего я проникла на вражескую территорию – лишить головы правительство Южного Мегаполиса, убить премьер-министра – даже ценой собственной жизни. На осуществление отводилось пять дней. И четверо бойцов, из которых осталось трое…
- Сестры, не желаете ли пищи вкусить?- раздалось справа, и я даже не сразу поняла, что высказывание обращалось к нам.
В бок больно ткнулось что-то, и я, бросив взгляд влево, увидела округленные глаза своих бойцов, которые смотрели мимо меня на источник голоса.
- Пищу вкусить не желаете?- спросил голос снова.
И тут уже мои глаза тоже округлились, потому что справа от нас стояла процессия из четырех сектанток, которые ранее сидели на тротуаре на противоположной стороне улицы. Та из них, что непрестанно возносила молитвы, теперь протягивала мне давно не мытой рукой кусок заплесневевшего хлеба. В лагере по подготовке бойцов для диверсионно-разведывательных отрядов приходилось в качестве тренировки есть и не такое, поэтому, подавив мимолетное чувство отвращения, я приняла «пищу» из рук дающих, мысленно пожелав, чтобы «пища» на этом иссякла.
Повернувшись к Лизе и Кэт, я разломила хлеб и поделилась с ними, не преминув заметить, как позеленело лицо Лизы от вида «пищи». «Только бы она сейчас переборола себя»- мысленно пожелала я, зная, как Лиза брезгливо относится к некачественной еде и отсутствию санитарных удобств. Я закрыла глаза, прекратила дышать носом и откусила кусок предложенной «пищи», представляя себе, как ем аппетитную лепешку, испеченную Робином-Бобином на костре в учебном походе. Это помогло, и кусок оказался не таким отвратительным на вкус, как на вид.
- Вижу, сестры, вы готовы предстать перед Великой Матерью, следуйте за нами.
- Что за Великая Матерь, и куда нам надо следовать?- чуть слышно спросила Лиза, а я только посмотрела на Кэт - та была спокойна и невозмутима, ни капли робости в глазах.
Тогда я кивнула и поднялась, Лиза и Кэт последовали моему примеру. Новые спутницы взяли нас под конвой – двое впереди, двое сзади, и мы двинулись в путь. Еще ни разу за два года существования нашего отряда у меня не было повода усомниться в интуиции Кэт, вот и сейчас я была спокойна, когда не почувствовала её волнения. Ничего опасного поход с сектантками не предвещал.
- Откуда вы, сестры?- услышала я вопрос, адресованный скорее всего мне, так как мои девчонки все это время шли, опустив глаза.
- Мы из провинции,- не придумав ничего лучше, ответила я.
- А что, в провинциях тоже чтят Церковь Противоборства?- не унималась «сестра».
- Нельзя сказать, что все чтят, но многие.. – продолжала лгать я.
- И много ли последователей Церкви было в вашей общине?
- Четверо, -выдохнула я.
- Да, действительно не много. Как же вам удавалось противостоять таким малым количеством?
- Мы сильны духом,- понимая, что говорю полнейшую чушь, все же ответила я.
Сестра, идущая впереди, резко остановилась и, развернувшись, подошла ко мне.
- Дай, я посмотрю в твои глаза!
В ужасе отшатнувшись, я попятилась назад от сумасшедшей сектантки, но та не отставала, и, схватив меня за подбородок, сорвала капюшон с головы. Я подумала, что сейчас настанет разоблачение, и приготовилась бежать. Но сестра подняла руки к небу, отпустив мой подбородок, и прокричала:
- Хвала Великой матери! Я слышу слова настоящей сестры Противоборства! Быть сильной духом, а не плотью! Ты и твои сестры достойны увидеть Великую Матерь!!! Идемте же .
И, не замечая нас, впав в какой-то благоговейный транс, сестры зашлись в молитве. Я вновь посмотрела на Кэт, та была спокойна, и я тоже попыталась успокоиться, продолжая принимать навязанные нам правила игры.
Больше расспросами нас никто не донимал, и можно было осмотреть город во время своеобразной обзорной экскурсии. Южный Мегаполис, как и все четыре Мегаполиса Империи, очень сильно отличался от провинций, к которым я привыкла за свое детство и юность. Богатство и роскошь здесь ничем не ограничивались, разве что силой притяжения. Сопровождаемые свитой охраны шли совсем молоденькие девушки или женщины в рассвете лет, чьим шагам вторил звон металла, которым они были увешаны. Многим наследницам это спасало жизни – при покушении пуля или стрела попадала в медальон или подвеску, поэтому мода на украшения тяготела к безопасности.
Повсюду в городе царило невообразимое смешение стилей, запахов и цветов. Офицеры и солдаты Объединенных Имперских Войск в черных форменных мундирах и белых рубашках как могли поддерживали порядок на вверенных им участках, только выражалось это в преследовании девиц легкого поведения и препровождения их в уединенные кабинеты. Блеск и нищета соседствовали здесь, но не смешивались, а как бы обтекали друг друга. Вот и нашу процессию все старались обходить стороной. Но в то же время разодетая в золото и шелка Имперская элита во время шествия по городу была отделена от толпы двумя рядами охраны в черных мундирах и с оружием наизготовку.
Архитектура поражала невообразимым нагромождением роскоши и убожества: резные витражи особняков смотрели на загаженные улицы, лачуги нищих ютились прямо под окнами высотных зданий, а возле мусорных баков невозмутимо парковались дорогущие автомобили Имперских обывателей. Роскошь, казалось, никоим образом не стеснялась соседства с нищетой, а нищета не замечала богатства, властвовавшего вокруг.
Вскоре и мне начало казаться, что все, что происходит вокруг – красивая и страшная одновременно сказка, не имеющая ко мне никакого отношения. Отстраненно наблюдая за всем, мы, словно в тумане, плыли по улицам. Менялись лица, цвета. Вот только запахи оставались теми же: немыслимое сочетание блаженства и умиротворения затмевало все мысли. Продолжая смотреть по сторонам, я погрузилась в воспоминания. Передо мной проплывали лица людей, с которыми прошли самые счастливые моменты моей жизни: вот Бонни, с которой мы ели землянику на полянке; а это - Джек Робин, рассказывающий нам устав диверсантов в собственном изложении в стихах у костра, и Терри – моя первая любовь…
Хотя нет. Это не Терри, это другой мужчина - такой манящий и желанный, из совсем недавнего прошлого. Кто же он? Я откинула капюшон и пристально посмотрела в такое знакомое лицо незнакомца, проходящего мимо. Он прошел совсем рядом, также пристально глядя на меня. От него пахло рекой… Капитан!
Черт, это же тот самый капитан Объединенных Имперских Войск, которого я встретила прошлой ночью на причале! Как его звали? Барни? Боже мой! Где я нахожусь? Мысли со скоростью лавины ворвались в совершенно пустую голову. Судорожно натянув капюшон, я огляделась по сторонам – девчонки послушно, словно овцы на заклание, шли следом за «сестрами», бормочущими молитвы. В их руках курились благовония. От этого запаха у меня слегка закружилась голова. Что произошло, и почему я перестала контролировать ситуацию?
 отзывы (0) 
Оценить:  +  (0)   
00:05 22.11.10