Главная

Поиск


?

Вопросы






FAQ

Форум

Авторы

Нужна трубка аудиодомофона с доставкой по Москве.
Фантастика » Ужасы и мистика »

Крест

Его зовут Крест. Он - странствующий монах-миссионер. Вот только за его беззаботной, детской улыбкой прячется мрак и ужас. Вот только работа, которую он вынужден выполнять - настоящий ад, непосильный для любого смертного. У него два лица. Две жизни. И всего одно сердце, которое он ненавидит.
 отзывы (5) 
Оценить:  +  (+2)   
05:55 12.09.11
По заснеженной дороге, будто посеребрённой холодной, чужой тоской луны, что таинственно и одиноко выглядывала из-за завесы смутно-сизых облаков, тихо шёл путник. Одет он был весьма странно и неприметно, на первый взгляд. Длиннополое, прочное пальто с капюшоном не пропускало к телу суровый, зимний ветер, разгулявшийся на пустой улочке. Такие носили, помнится, странствующие монахи далёких гор, что несли свою призрачную и святую миссию при климате весьма суровом и неизменном.
В правой руке он нёс внушительный чехол виолончели. Кожаный, очень крепкий и такой же неприметный, как и его хозяин, он имел в себе лишь одну примечательную деталь - платиновую заклёпку в форме полумесяца. Длинные, тонкие кисти рук облачены в кожаные перчатки, лица же путника было не видно в кромешной тьме. Осанка, впрочем, так же была отличительным фактором странника. По нему можно было сказать, что он либо король, либо уличный танцор, ибо гибкость и изящество даже этой неспешной, простой походки выдавали ловкость и благородство. Довольно широкие плечи говорили о недюжей силе человека, который привык ждать, выносить всяческие испытания, но упорно идти вперёд... Но при всём этом, было в нём нечто отталкивающее, пугающее и неестественное. Откуда бралось это чувство при встрече с ним - неизвестно...
Итак, он медленно, но верно шёл скорее задумчиво, чем превозмогая ледяной, сильный ветер, который самому путнику представлялся лишь хиленьким дуновением летнего сквознячка. Дойдя до поворота на другую улицу, где уже начинался район с довольно оживлённой магистралью, он приостановился, раздумывая. Перед ним пронеслась пара машин - к вечеру водители совсем сходили с ума и уже почти не обращали внимания на прохожих.
Шумно вздохнув, путник повернул голову в сторону невзрачной девятиэтажки, около которой ему пришлось сделать остановку. Подумав немного, он двинулся к домофону. Почему-то усмехнувшись, он набрал номер квартиры и позвонил. Молчание длилось почти пол минуты, но путник терпеливо ждал, молча выслушивая надоедливые сигналы домофона.
- Вы в курсе, который час? - спокойно и со вздохом поинтересовался хриплый и сонный женский голос. Снова усмешка едва слышно сорвалась с губ путника. Он внезапно ответил неожиданно успокаивающим, приятным тембром:
- Я смиренно прошу прощения, Мария... Вы не впустите на ночь странствующего монаха? Помнится, отец Кририлл предупреждал вас о моём нескромном визите.
Голос женщины мгновенно изменился:
- Это вы простите... Просто я ждала вас завтра утром и... - дверь тут же пригласительно запищала, проглотив остальную часть сумбурных извинений Марии.
Монах кивнул в ответ и вошёл, как будто его собеседница могла увидеть его кивок или увидеть его примирительную улыбку.
Совершенно бесшумно, словно тень или кошка, игнорировав лифт, он огромными и плавными шагами преодолел расстояние в девять этажей безо всякого труда и, кажется, даже без малейших сбоев в дыхании. В квартиру дверь была приоткрыта, а из-за неё выглядывало сонное, помятое и смущённое лицо миниатюрной, светловолосой женщины. Она слегка вскинула одну бровь и вздрогнула, увидев своего гостя - высокого, широкоплечего человека с капюшоном на голове и огромным чехлом в руке. Посторонившисьсо смутной улыбкой, она впустила его в квартиру и заперла дверь. Быстро включив свет, она пригласительным жестом показала на огромную комнату, которая, видимо, служила для неё гостиной. Только тогда наш странствующий монах соизволил снять капюшон. Из-под него на плечи посыпалась иссиня-чёрная грива густых и крупных кудрей, которые, впрочем, были настолько растрёпаны, что напоминали не причёску а странной формы шапку. Бледное лицо с изящными чертами лица, что были бы похожи на детские, если бы при этом не резко выделявшиеся, острые, скулы и не твёрдый, гордый подбородок. Ещё более необычны были его глаза - ярко-ярко синие с такой насыщенностью оттенка, что это казалось неестественным. На мгновение показалось, что это лицо совершенно каменное. Подобный лик внушает почтение или неуверенность, а то и страх, но вот наш незнакомец внезапно широко, просто и обаятельно улыбнулся, мгновенно преображаясь:
- Я ещё раз извиняюсь за своё позднее вторжение. Если не возвражаете, я с удовольствием расскажу вам историю своего приключения, благодаря которому мне пришлось вас побеспокоить, утром, когда мы оба будем в надлежащем расположении духа...
- Да, конечно, я, в общем-то, не любопытна, - беззаботно махнула рукой Мария, - ванная прямо по коридору, ваша спальня в противоположной стороне - не заблудитесь? Кстати, - она смущённо подняла на него растерянный взгляд, - а как ваше имя?
- Друзья, а вас я хочу считать другом, ибо вы не отказали в моей просьбе побыть у вас, не смотря на то, что мы не знакомы, зовут меня Крест за мою манеру молиться...
- То есть... вам прозвища разрешены? - непонятливо покрутила взлохмаченной головой Мария.
- Они не запрещены, хотя и считаются ребячеством, - он снова улыбнулся, - в таком случае, пусть это будет ребячеством - я не вижу в этом ничего дурного.
- Хорошо, - кивнула Мария, - располагайтесь. Всё нужное вы найдёте на своих местах, а я буду на кухне - обращайтесь.
- Благодарю, - тепло улыбнулся монах по имени Крест, - благослави вас Бог...
Оказавшись в ванной, Крест облокотился на раковину и резко посмотрел себе в глаза, которые теперь были черны, как сажа и уже не отражали свет, а будто поглощали его. Удивительно, как быстро сменилось его выражение лица, ставшее внезапно угрюмым и сосредоточенным.
- Тебе никогда меня не найти, - прошипело отражение. Крест мрачно усмехнулся в ответ:
- Все вы так говорите, - он немного картинно-задорно склонил голову, - а потом: "Крестик, не надо меня бить - я хороший!" или... "Давай вместе поработим престол Господень! Бу-ха-ха-ха!" ну, а вот это меня убивает... "Пощади меня, и я обеспечу тебе много-много красоток!". Вы там считаете, что у меня совсем с личной жизнью плохо?
- Нет, - пожало плечами отражение, - мы считаем, что у тебя её нет... Совсем.
- Хм, - выдохнул Крест, - надо же. Шмокозявки вроде вас могут быть проницательны.
- Эмм... Крест, у вас всё в порядке? - донёсся до молодого человека обеспокоенный голос Марии.
Отражение только собиралось ляпнуть нечто громкое и язвительное в ответ, как Крест невозмутимо перекрестил зеркало, прошептав какую-то сложную формулировку скороговоркой. Зеркало немедленно приняло свой обыденный вид, а монах спокойно ответил:
- Я в порядке, благодарю... и, прошу вас, обращайтесь ко мне на "ты". Поверьте, нам обоим так будет легче...
- Почему? - непонятно отчего спросила Мария. Крест открыл дверь и ответил, высунув взлохмаченную голову:
- Так у нас создатся ощущение, что мы уже были знакомы, так мы сможем меньше стеснятся и всё такое...
- Пожалуй, вы... ты... правы, - сбивчиво пробормотала Мария, - не буду вам... те-бе мешать, - с этими словами она поспешно ретировалась на кухню. Вообще-то, стучась в ванную к Кресту, она собиралась выяснить - с кем он разговаривает, так как она ясно слышала два голоса. "Чтож, если он безумен, то, надеюсь - не буйный..." - такова была смиренная политика этой серой женщины. При этом её не отпускало чувство странной тревоги и напряжения, которому женщина не находила объяснения. Всё дело было в том, что когда Крест открыл ей дверь и взглянул на неё, глаза его всё ещё были черны. Правда, не до такой степени, как при беседе с отражением, но всё же... Осознав сие, Крест, закрыв дверь обратно, стукнул себя по лбу.








 отзывы (0) 
Оценить:  +  (+1)   
08:27 10.11.10
Приближалось рождество. Последние дни до сего знаменательного события стояли ясные и морозные. Всё бы хорошо, только при этом дул влажный, Питерский ветер, что, конечно, способствовало всеобщеносовому обмораживанию. И, хотя, батареи в квартире у Марии топили замечательно, женщина всегда ёжилась по утрам и куталась в огромную, шерстяную кофту своего отца. Так началось для неё и утро следующего дня. Полежав в постели ещё пару минут, Мария слегка улыбнулась солнечным лучам, проникавшим в её комнату. Часы мерным тиканьем возвещали о том, что уже ни много ни мало, а одиннадцать утра. Для неё это было весьма позднее время. В буднии дни она вставала ещё затемно, проверяла ноты, слова разучиваемых детьми песен и шла в школу - она преподавала музыку...
Вспомнив, что вчерашний, странный гость принёс с собой виолончель, она довольно улыбнулась. Мария искренне любила музыку и хороших музыкантов. Отношение Креста к музыке давало им шанс сойтись на одной волне и подружиться. Подумав об этом, она побрела в ванную, не видя ничего вокруг себя и не слыша, пребывая в блаженной прострации человека выспавшегося и никуда не спешащего. Каково же было безмерное удивление сей бедной женщины, когда она увидела из коридора, что на перилах балкона на ципочках с закрытыми глазами и своей беззаботной, отрешённой улыбкой стоит Крест. Лицо его было настолько просветлённо, восторженно и прекрасно, что казалось ликом парящего ангела. Ветер трепал уже тщательно расчёсанные и блестевшие тёмно-синим оттенком на солнце волосы, что величественно спадали на его широкие плечи. Зрелище фантастическое... если бы оно ещё не было настолько неестественным... Схватившись за сердце, храбрая Мария выронила из рук полотенце и кинулась на балкон. Крест, услышав топот быстрых шагов, открыл один ярко-синий глаз и удивлённо вскинул одну бровь. Балкон был не застеклён и женщина, сердито стуча зубами и приговаривая нечто вроде:
- В-што-сс-ума-сс-шли?! - схватила Креста за ладонь, которая оказалась на удивление горячей и нежной. Сделав усилие, она потянула его за руку, заставив спрыгнуть на пол.
- Не знаю, что вы хотели сказать, но мне кажется, что вы считаете меня безумным, - с рассеянной улыбкой пробормотал Крест, спешно уводя шокированную женщину с балкона, - вы же замёрзнете, - при этом он сам был в лёгкой, белоснежной рубашке и таких же пижамных, хлопчатых брюках, - секундочку, - прежде, чем Мария смогла вымолвить хоть слово, он метнулся в коридор и принёс ей полотенце. Вложив ей его в руки, он начал объяснить, - я не безумец и не самоубийца, как вы простодушно решили. Просто я обучен специальным техникам борьбы и медитации. Обучен настолько хорошо, что вы можете совершенно не влноваться за меня даже если я упаду с высоты девятого этажа...
- Вы же не железный, - с укором в голосе произнесла Мария, постепенно выдыхая.
- Что вы! Если бы я был железным, я бы как раз разбился, - Крест заразительно рассмеялся, - главное - уметь правильно упасть. Ради Бога, простите за тот ужас, что вам пришлось перенести, - покаянно опустил голову монах.
- Главное, что с вами всё в порядке, - махнула рукой Мария.
- До тех пор, пока вы не будете говорить мне "ты", я не смогу делать то же самое по отношению к вам, - он усмехнулся и сказал, - с меня завтрак за доставленные неудобства, если вы не против.
- Да, как... скажешь, - миролюбиво улыбнулась Мария, скрываясь в недрах ванной. Снова её охватило то же самое странное, тяжкое чувство, что и вчера. Ей казалось необычным то, что простой монах обучен каким-то опасным техникам борьбы и медитации. Что-то раньше она таких не встречала. "Впрочем, - решила она про себя, - он всё-таки странствующий монах. Мало ли что ему понадобится в дороге...". Эта мысль успокоила её заснувшую, безразличную ко всему душу. Когда же она, наконец, вышла из ванной, то изумлённо раскрыла глаза - с кухни шёл аромат свежеиспечённых блинчиков и слышалась детская, рождественская песенка, беззаботно насвистываемая Крестом. Осторожно заглянув на кухню, она едва сдержала улыбку. Крест, видимо, был человеком вдохновения. Когда он что-то делал, он ничего и никого не замечал вокруг, следуя зову сердца и музы. Вся кухня, в итоге, была в муке, словно в первом снегу. Снег, то бишь - мука, была и на Кресте, который, к слову, был важно облачён в розовый фартук и ничуть не смущался из-за своего смешного вида. Услышав тихий смех Марии, он с удивлённой улыбкой повернулся к ней и та засмеялась ещё звонче. Надо ли добавлять, что лицо Креста так же было приукрашено новоиспечённым гримом так, что от смеха было удержаться невозможно?
- Позвольте вас спросить, дрожайшая Мария, что вы нашли смешного в моей готовке? - вежливо поинтересовался монах, ввернув манеру говорить "вы" скорее для забавы.
- Ты устроил у меня на кухне настоящую рождественскую зиму и сам, по-видимому, решил сыграть роль снеговика, - заливаясь смехом, ответила Мария, которой перейти на ты стало несколько проще в данной ситуации.
Крест заморгал и огляделся, а потом в забавном замешательстве тыльной стороной ладони тронул лицо, проверяя его на наличие муки. Наконец, он распахнул отчаянные, детские глаза и с виноватым видом заверил Марию:
- Я всё уберу!
- Ну, кухню можно убрать, пожалуй. Она мне нравилась чистой, а вот лицо можно и таким оставить, - улыбнулась женщина.
- Фартучек мне тоже оставишь? - обнадёженно осклабился Крест, и вдруг увидел, как лицо Марии опечаленно вытянулось. Однако, она тут же попыталась вновь улыбнуться:
- Нет... фартук мне дочь подарила.
Крест внимательно посмотрел на женщину и всполоснул лицо водой. Вытираясь, он выключил плиту и проговорил печально:
- Она на тебя похожа, - заметив изумлённый взгляд Марии, он пояснил, - тут повсюду её фото... мне нетрудно было догадаться, что она - твоя дочь. Как её зовут?
- Диана, - проронила Мария коротко, рассеянно садясь за стол. Крест немного нахмурился, лицо его на миг приняло суровое и решительное выражение, затем он поставил на стол ароматные, тонкие, словно салфетки, блинчики и снял фартук.
- Чтож, исповедуйся, сестра моя, - мягко сказал он, протягивая Марии искусно заваренный чай из трав. Сама Мария давно ничего подобного не пила. Она употребляла лишь крепкий кофе, который вносил немного ясности в её рассеянные часы утра, и потому поморщилась, увидев настолько слабый напиток.
- Прости... я кофе пью, - пробормотала она.
- А ты всё же попробуй, - настойчиво сказал Крест, садясь за стол и подпирая подбородок обеими руками. Вздохнув, Мария сделала глоток, стараясь не обжечься, но чай странным образом не обжигал, хотя казался кипятком. Мало того, сделав ещё глоток, Мария восхищённо обернула на Креста глаза:
- Очень вкусно...
- Благодарю, - склонил голову Крест, - а теперь неспеша и спокойно расскажи мне, отчего ты так погрустнела при воспоминании о дочери?
Секунду Мария смотрела на монаха с отчаянием, а потом слёзы одна за одной потекли по её щекам. Опустив лицо в ладони, она тихо, почти по детски сжалась и заплакала. Сев рядом с женщиной, он осторожно погладил её по плечу и стал ждать. Рассказ последовал.
- Лет до четырнадцати Диана была замечательным ребёнком. Она не была отличницей, училась средне, но сердце у неё было доброе. С самого детства моя малышка была приучена к церкви. Причём, в церковь рвалась сама, разучивала и пела церковные псалмы, с Иисусом вела панебратские беседы в своих молитвах. Она весело отзывалась о нём как о своём защитнике, старшем брате... Она очень любила Христа. С пятнадцати лет с ней стали твориться гадкие вещи, - Мария отняла руки от лица и серые глаза её стали смотреть в пустоту, вспоминая роковые дни прошлого, - сначала она стала кричать во сне. Я повела её к специалисту после месяца кошмаров. Там ничем не смогли помочь... Потом она стала просыпаться с порезами в... в... ну... - в смятении Мария сделала паузу.
- Не объясняйте - я понял, - спокойно проговорил Крест, погладив Марию по ладони. Женщина благодарно кивнула и продолжила:
- Потом Диана стала скрытной. И, если раньше она могла болтать со мной часами, то вскоре совсем замолчала. Врачи совсем не могли помочь. Бедная девочка видела, как я переживаю и пытаюсь выяснить в чём дело. Поэтому она уже не говорила мне про порезы. И пару недель я была в некоторой уверенности, что они прекратились, но потом... в один роковой день я проснулась от её страшного крика. За ним последовал какой-то дикий, истерический, громкий хохот... совершенно безумного характера. Она явилась ко мне с ножом. Я замерла, не зная, что делать, попросила её отдать нож, но она вдруг упала на колени и прорыдала: "Мамочка, не отдавай меня ему!" - тут бедная Мария заплакала, - а на следующий день я пришла с работы и увидела только записку: "Прости, я не хочу, чтобы ты пострадала. Я очень тебя люблю. Диана." Но она не умерла, нет, - Мария мелко затрясла головой, - и под самыми страшными муками моя девочка не совершила бы самоубийства. Она ведь так любила Христа, не хотела его огорчать. Я поняла, что она просто ушла куда-то подальше, чтобы в одиночку бороться с тем, что было в ней... Я всегда верила в Бога, Крест, но о Дьяволе я просто думать забыла. Я и моя дочь настолько были далеки от каких-то ужасных, тёмных дел, что мы преспокойно жили и не ждали угрозы...
- Тот же демон пожирал Клеопатру, - задумчиво пробормотал Крест.
- Ты что-то сказал? - рассеянно пробормотала Мария, глядя заплаканными глазами на Креста.
- О, нет, - улыбнулся монах, - ничего важного. Она пропала в пятнадцать? Два года назад?
- Верно. Уже и третий год пошёл... - тяжело вздохнув ответила Мария.
- Близится рождество, сестра, - торжественно произнёс Крест, - и к нему я дарю тебе надежду. Я даю тебе обещание искать твою дочь...
- Не давай таких скоропалительных обещаний, Крест, - вздохнула Мария, - я все свои деньги каждый месяц тратила на частных сыщиков.
- А я найду и при том бесплатно, - широко улыбнулся Крест.
- Я ведь даже не уверена в том, что она жива...
- Тогда просто верьте в то, что всё будет хорошо, - монах положил ладонь на лоб женщине и та замерла, устремив на Креста сначала удивлённый, а потом умиротворённый взгляд. Она так и застыла с чашкой ароматного чая в спокойном, накатившем на неё оцепенении. Улыбнувшись, молодой человек произнёс изменившимся, мягким, бархатным тоном, который доносился, казалось, не из человеческого горла, а с небес, отовсюду из пространства, словно шёпот провидения:
- Всё будет хорошо...
Медленно сняв ладонь, Крест простодушно улыбнулся безмятежной и радостной улыбкой ребёнка, который подарил матери цветок. Мария сначала медленно выдохнула, напряжение, сковывавшее её тело на протяжение многого времени улетучилось, а брови удивлённо поползли наверх. Сама не зная почему, она беззвучно уронила две слезы и удивлённо спросила:
- Кто же ты такой, Крест?
- Я же тебе говорил, - развёл руками он, - я - странствующий монах.
Мария хотела было искренне сказать, что тот похож на ангела, нежели на человека, но слова её почему то застыли внутри неё камнем и желание говорить их пропало, хотя ничего не изменилось. Снова странное чувство тревоги охватило её, она растерянно поставила кружку на стол и посмотрела на уплетающего блинчики Креста:
- Спасибо тебе...
- Меня не стоит благодарить, - пожал плечами он, сделав ударение на первом слове. После чего он погрузился в глубокую, меланхоличную задумчивость, устремив взгляд на бежевую гладь стола. Казалось, что он заснул не закрывая глаз, однако, на самом деле, в голове юноши творилось нечто, не имеющее ничего общего со сном. Поэтому некоторое время Мария так же спокойно уничтожала завтрак. По истечении десяти минут Крест заговорил:
- Помнится, я обещал тебе рассказать причину моего внезапного ночного вторжения... Готова ли ты выслушать мою историю, Мария?
- Я вся внимание, Крест, - согласно кивнула женщина.
- Последняя моя длительная стоянка была в Тьюрингском лесу. Знаешь ли ты, Мария, что это за место? - не дождавшись ответа, Крест продолжил, мечтательно склонив голову, - это место находится в Германии, я расположился у горы Загсе-Майнинген... там же неподалёку находится великолепный замок под названием Альтенштайн... Боже, что это за место! Помнится именно на этом месте в 1521 году один из человеческих правителей захватил великого чудака Лютера... Это тяжёлая местность, насыщенная кровью и величием, как и все места, где часто проявлял свои амбиции человек. Там. Под открытым небом я коротал полтора месяца осени... Под конец своей продолжительной стоянки я встретил один музыкальный онсамбль, путешествующий по миру так же, как и я и дающий концерты под открытым небом. Это меня удивило. Ребята ездили по миру с концертами, подобно средневековым бродячим труппам... Нечасто встретишь сейчас такое чистое рвение к свободе и музыке. Пела там девушка по имени Миа. Подпевали два парня. Один из них её брат. Второй - жених. Вторая девушка постарше держалась особнячком... её зовут Мартина. Со мной пожелала познакомиться Миа. Она поговорила со мной, познакомила меня с остальными и мы решили путешествовать вместе, так как путь наш лежал в Россию... только им нужно было в Москву, а мне сюда. По дороге выяснилось, что Миа больна...
- Боже... чем? - выдохнула Мария, которая до этого слушала рассказ крайне внимательно.
- Я не могу отвечать на такие вопросы, извините меня, - печально покачал головой Крест, - обладая врачебными навыками, я помогал ей всем, чем смог. Поначалу её состояние улучшалось, но потом, как-то раз Мартина после концерта позвала меня прогуляться. Я был удивлён - эта девушка не общалась не только со мной. Она не была общительна и с остальными, хотя её все очень любили видимо, понимая, что за этой маской отчуждения скрывается доброе сердце. Так оно, в общем-то, и оказалось. Девушка на той прогулке сказала мне, что Миа, к сожалению, стала питать ко мне глубокую симпатию, не имеющую никакого отношения к дружеской. И это не понравилось её жениху, который, в отличие от меня, глупого слепца, всё прекрасно замечал. Он посчитал, что я нарочно увёл у него сердце невесты, прикинувшись монахом... И Мартина предупредила меня, что этот молодой человек собирается со мной драться. Наивной девушке казалось, что я могу пострадать от этой схватки. Она стала меня упрашивать покинуть их компанию и идти своим путём. И я бы с радостью согласился... Будь я обычным парнем, лишённым обязательств, я бы поразмялся и хорашенько подрался, но я монах. И я никогда в своей жизни не причиню вред человеку. Однако, и уйти я не мог. Миа нуждалась в моей помощи, а врачи в данном случае были беспомощны. Я избегал её жениха, как мог и старался следить за состоянием Мии. Ночью оно стало критическим... Я дремал, когда услышал крики из комнаты Мии, в отеле, где мы, по обыкновению, остановились. Когда я влетел в спальню, там был растерянный и белый, как полотно, её жених. Выглядела Миа ужасно. Я велел её жениху уйти из комнаты и постарался остановить припадок. Времени на скорую просто не оставалось... Я почти справился, но в спальню ворвался обезумевший парень и брат Мии, который пытался утихомирить друга, но у него ничего не получалось. Мне пришлось применить силу и вновь вытолкнуть его из комнаты, но когда я вновь повернулся к девушке, та была бездыханна. Видите ли, у неё было заболевание, схожее с мозговой горячкой с той разницей, что приступы мозговой горячки по сравнению с тем, что я наблюдал - состояние покоя... Я слишком поздно обернулся к Мии, я ничего не смог сделать. Это было ужасно, Мария. Мне, к тому же, пришлось спешно убегать, так как её жених собирался мне отомстить. Он, бедный, думал, что это я нарочно убил её невесту. Мне пришлось скрыться. Правда, меня искали... Поэтому дальнейшее передвижение до Питера у меня вышло скомканным и, как только я оказался здесь, вместо того, чтобы остаться на ночь в отеле, где меня могли найти, я тут же отправился сюда. Поверь, это - гарантированно единственное место, где ни меня ни тебя не найдут и не потревожат... - на лице Креста впервые за всё время мелькнуло выражение глубокой скорби и боли, - если бы ты знала, дорогая сестра, как я хочу повернуть время вспять. Ведь я действовал, как слабоумный...
Мария, осознав, что на душе у монаха тоже горе и тяжесть испытаний, поняла, что относится к нему теперь с большим теплом. Ведь до этого он казался ей вечно улыбчивым и неуязвимым, а тут скользнула брешь в этой непроницаемой броне.
***

- Ты изменился, город морских ветров, - прошептал Крест, глядя на тёмное, облачное небо, - ты стал ещё более ярким, более добрым снаружи, но более тёмным внутри. Что значат все эти ночные огни, что распластаны подо мной сейчас, как мириады звёзд? Что они значат, если ты забыл, что значит - любоваться настоящими звёздами? Твои мостовые покрылись асфальтом... при том - не лучшего качества. Я всё это понимаю и встречаю с улыбкой, но отчего же в тебе поселилось так много тварей? Видимо, искуственные души привлекают демонов... Тысячи людей они заживо заставляют гнить в машинах, в метро, на улице. А церкви? Всё не то... И всё же, я до сих пор слышу, как поёт голос ангела, возвещающего, что час света близок...
Он вскочил на перила балкона, присев на корточки и взяв с перекладины в ладонь горсть снега. Затем Крест замер и прислушался. Внезапно он молча не глядя размазал снежок по гладкой поверхности соседнего окна. Отражение в стекле возмущённо поперхнулось:
- И не стыдно тебе?!
- Я же демон, - плотоядно улыбнулся Крест, - мне не должно быть стыдно, - с этими словами он взял в руку ещё одну горсть снега с засыпанных перилл балкона.
- Вспомнил всё-таки, кем являешься? - вкрадчиво зашептало отражение, сверля Креста чёрными, непроницаемыми глазами, - может, пркратишь валять дурака и вернёшься в обитель хаоса?
- Не я один прячусь, - спокойно проговорил Крест, - тут кое кто, за кем я охочусь, прячется в теле девушки. Христианки... Может, помнишь? Он ещё Клеопатру со свету сжил...
- Брось, Крест, - зашептало отражение, и в тоне его исчез юмор, - раньше ты экзорцизмом баловался и тебе это сходило с рук. В деле с той девушкой замешан не один демон. Это паутина. Возможно, сам Сатана заинтересован в этом...
- С чего такое беспокойство за меня? - насторожился Крест, понимая, что бес не соврал.
- Много воды перебаломутишь. Даже если в живых останешься и девчонку спасёшь - развяжешь клубок проблем.
- Спасибо, - широко улыбнулся Крест, - этого я и ждал...
После чего Крест немедленно отвернулся от окна и вдохнул свежий, морозный воздух. А потом он тихо засмеялся - монах понял, что наконец-то сделал первый шаг к своей цели.
- Помнишь дело шести демонов Эмили Роуз? - не угоманивалось отражение, - тебе крепко перепало, Крест! Так там цветочки были...
- Проваливай, - вздёрнув подбородок, прошипел Крест, и лицо его молниеносно изменилось. Ангельским его назвать можно было едва ли. Впрочем, это мог быть ангел смерти. Отражение выругалось и, дрогнув, приняло нормальный вид, а Крест запустил ладонь в густые волосы и нахмурился. Он живо помнил дело, о котором напомнил ему бес.
- Я мог лишь наблюдать... - проронил Крест, глядя куда-то внутрь себя. Вздрогнув, он спрыгнул и отошёл от перил, закрыв за собой балкон.
В тёмной комнате он успокоился и огляделся по сторонам. Это была спальня Дианы. Он бросил резкий взгляд на кровать и втянул носом воздух. Не смотря на то, что эфир над кроватью был почти чист, тех частичек следов демона, терзавшего Диану, было достаточно для того, чтобы Крест невольно застыл на месте от ужаса. Стряхнув его с себя, он подошёл к постели, к которой не притрагивался с прошлой ночи, предпочитая спать на полу. Он закрыл глаза и небрежно провёл над кроватью влажной от снега ладонью. Крест был готов. В конце концов, он демон. Но вот в его голове мелькнула картина искажённого мукой и безнадёжностью лицо девушки, почти девочки, и он процедил сквозь зубы:
- Вот тварь...
Корчившееся на постели тонкое, гибкое тело, белокурые локоны, разбросанные по подушке, искусанные губы и... да, демон. Он помнил его. Когтями он хватал её руки и заставлял её раздвигать себе ноги, чтобы сделать порезы и царапины. И он не смеялся. Вовсе нет. Ему не доставляло это удовольствие. Ему было плевать. И вот это казалось самым страшным. Крест досмотрел до конца, следя за каждым движением демона. Он искал точку накаливания, в которой Диана решила бежать. Крест напрягся... Вот оно. Она бросила взгляд за окно и видение на этом закончилось. Задыхаясь, Крест выбежал на балкон, успокаиваясь и анализируя увиденное. Его колотило. Не от страха. От холодной ярости. И воздух от этого дрожал вокруг Креста, грозя воспламениться ледяным пожаром отчаяния. Затем монах быстро посмотрел туда же, куда смотрела Диана. Это могло послужить хорошей зацепкой. Не было и речи о том, чтобы искать демона по следу. Он обрывался прямо на постели, так как вне этого места он прятался глубоко в самые тёмные уголки души Дианы. А значит, нужно было искать по следу девушки. След заключался в боли и отчаянии, которым комната, хотя и была пропитана, всё равно не бросалось в глаза, так как его уравновешивала светлая и чистая любовь ребёнка к Богу. Все её молитвы никуда не делись. Они по-прежнему делали комнату светлой. Поэтому след был тонкий и неощутимый...
На том месте, куда бросила взгляд Диана, располагалась набережная. Улыбнувшись, Крест огляделся и, не подпрыгнув, а вспорхнув в воздух, раскинув руки в энергичном взмахе, прыгнул вниз. Приземлившись, точно кошка, достав из кармана миниатюрную трубку и прикурив, он невозмутимо пошёл к намеченной цели, предвкушая момент своей победы.
Выйдя на более людное пространство, где в фонарях уже можно было увидеть пляшущие снежинки, а свет тех самых фонарей не отражался от глаз прохожих, потому что они вовсе не смотрели в небо, он неспеша пошёл по следу... Некоторые из людей, точнее сказать - многие, оглядывались на Креста с плохо скрываемым изумлением. Монах долгое время по дороге на место не мог понять, чем вызвано такое внимание. Случайно заметив своё отражение в витрине магазина, он задумчиов остановился, разглядывая себя.
- Отлично, - пробормотал он про себя, иронично разглядывая отражение, - я опять забыл одеться, как все нормальные люди... Чтож, побудем на сегодня городским сумасшедшим.
Крест отряхнул свои летние брюки и поднял ворот рубашки, усмехнувшись самому себе, смахнув пару снежинок с волос. На этот раз молодой человек отвечал на взгляды прохожих по разному. Увидев, как мимо него прошла симпотичная девушка, оглядевшая его с милой улыбкой, он сначала прошёл пару шагов вперёд, а потом, не сбавляя шага, развернулся и незаметно догнал незнакомку. Она сделала вид, что не обратила на него внимания. К слову сказать, она нисколько не испугалась. Только всё та же лёгкая, спокойная улыбка мелькнула на губах.
- Вы не боитесь? - беззаботно поинтересовался Крест.
- Мы храбрые, - не глядя на Креста, ответила девушка, тихо рассмеявшись. Она была похожа на Диану. Только глаза не голубые, а зелёные, с озорным огоньком, а ямочка на подбородке придавала её тонкому лицу ещё более мальчишеское выражение.
- А можно я вас тогда запомню, чтобы потом найти? - серьёзно спросил Крест. Нисколько не удившись подобному тону, незнакомка несколько секунд подумала, а потом быстро взглянула в глаза Кресту со словами:
- Обязательно найдёшь...
Крест улыбнулся и кивнул. А потом остановился. Девушка же, не оборачиваясь, пошла вперёд лёгкой походкой. "Ведьма...", - с наслаждением протянул про себя Крест. Эти существа почему-то все, как одна, любили его, относились то ли, как брату, то ли как к другу... Эта ведьма не испугалась его, она его почувствовала и захотела, чтобы он пошёл за ней, запомнил её и нашёл. Чтож, это было в интересах обоих, и Крест это понимал. Ещё раз улыбнувшись, он задумчиво посмотрел на поворот, за который уже зашла ведьма, и пошёл дальше.
Интуиция не подвела его - к набережной вёл слабенький след отчаяния и боли, принадлежащий Диане. Вот только что-то тут было совсем не так. Что-то, кричавшее Кресту о том, что случай не из обычных. На ходу прокрутив в голове всё видение, он заметил, что взгляд Дианы был неслучайным. Она будто указала кому-то невидимому на то, куда стоит смотреть. Вот она потрясённо встала с постели, обняла себя худенькими ручками, трясясь от плача, посмотрела на струящуюся по ногам кровь... А потом она нахмурилась, обдумывая что-то. Тут уже никаких эмоций на её лице было не видно. Скорее, рассчёт, решимость. И она дёрнула подбородком к окну, прямо посмотрев на набережную... Она показала ему, Кресту, куда она пойдёт, где её искать. Она знала, что именно он будет её искать. И оставила знак. Сигнал.
- Матерь Божья... - выдохнул Крест, невольно останавливаясь, - у неё есть определённые способности, которые дали ей увидеть меня и то, что я буду её искать. У неё есть Дар Божий... И она одержима? - поймав себя на том, что он размышляет вслух, Крест уже почти побежал дальше. Нехорошее предчувствие усиливалось.
Набережная в этом месте была почти пуста. Фонари горели через один. Это было на руку молодому человеку. Как он и догадывался, след обрывался у моста. "Этого не может быть... - повторял Крест - ты должна жить, Диана".
Итак, если она всё-таки мертва, в воде, подо льдом, то достаточно просто сунуть руку в воду, чтобы узнать наверняка. Вода лучше сохраняет в себе следы и разного рода информацию. Человеческое тело тут же "засветится", стоит просканировать водоём.
Сжав челюсти, но не от холода, а для решимости, Крест спустился вниз и сунул ладонь в прорубь. Он замер. Будто замёрз. Вода держала в себе информацию о Диане. Причём, серьёзную информацию. Медленно выдохнув, Крест рухнул в снег. Его мрачное потрясение длилось секунду. Затем, не меняя угрюмого выражения лица, он нырнул в воду. В конце концов, он демон. Он не обучен никаким техникам. Он просто демон. Его человеческое тело - красивая иллюзия для людей. Его истинную суть им лучше не знать. Крест не способен умереть. А вот Диана способна. Она - ангелоподобная девушка, способна умереть, а он нет. Если бы под водой было слышно рычание, Крест бы зарычал.
Умело и быстро орудуя руками и ногами, он приближался к эпицентру сигнала. Сначала он ничего перед собой не видел, а потом она заметил впереди небольшой камень... Не понимая, в чём дело, Крест подплыл к камню и увидел, что на него, словно ожерелье, одет крестик. Обычный крестик, какие одевают после крещения. Демон заставил Диану выбросить его. Значит, теперь она без защиты. Но она жива... Жива. Осторожно сняв крестик, он сжал его в ладони и выплыл наружу. Когда же он оказался на поверхности, он заметил, что с моста на него смотрит около десяти человек. Плохо дело.
- Физкультпривет! - проорал Крест им с моста и широко улыбнулся. Те посвистели ему в ответ. Отлично. Теперь они думают, что он - повёрнутый на спорте. Но это лучше, чем если бы они думали, что он просто повёрнутый.
Она нарочно подала ему знак, она сама или по настоянию демона выбросила крест. Не на землю, где след креста мог бы затеряться, а в воду, где информация хранится десятилетиями. Несомненно, ребёнок, обладающий Божьим Даром.
Отлично. И теперь что?
Он быстро и бесшумно, словно тень, скльзил по улице. В ладони его горел крест. Следовало как можно быстрее счесть с него информацию. Но не на улице же это делать. Крест сотый раз проклял скорость человеческой походки, однако выпустить крылья прямо сдесь, на освещённой трассе было безумием. Только приспешники дьявола показываются людям на глза. То в виде инопланетян, то в виде рогатых чертей, а то выглядывают на человека из зеркал. Такое бывает - посмотришь на себя в зеркало, а отражение или "опоздало" или рожу скорчило или, не дай Бог, увидишь в зеркале не себя, а нечто вроде ангела смерти. Так поступать могли только выходцы из Хаоса. Крест им был. Но с некоторого времени он переменил жизненную позицию. Нельзя было существам более сложным и развитым, чем человек, показываться людям на глаза, если это не исключительный случай. Нельзя. Потому что это вредит человеку, пугает его и грозит весьма печальными последствиями. Демонам это только на руку.
Итак, проклиная некогда данный им самому себе клятву об Отречении, Крест семимильными шагами топал в сторону дома Марии... Вскоре чудо свершилось, и наш герой прибыл на место, где его ждал сюрприз, который Крест не предвидел.
- Крест? - вымолвила удивлённым тоном Мария, зажигая свет в прихожой. лицо её от удивления вытянулось. Наступила, мягко говоря, неловкая пауза. Крест воплощал собой зрелище пугающее, если не сказать - внушающее ужас. Глаза его от нетерпения и раздражения потемнели и зловеще метали синие молнии, волосы местами заиндевели и замёрзли, окутывая шею и плечи монаха. Не говоря о хмуро сдвинутых бровях и сжатых кулаках, которые заставили бедную Марию попятится назад и слегка побледнеть. В который раз Крест таким образом повергал женщину в состояние шока. Одежда была насквозь мокрой, холодная и грязная вода капала на пол. Таким образом, через пару секунд ступора, настигшего неминуемым образом обоих, Крест вздохнул, покаянно покачал головой, опустив лицо в руки, и внезапно поднял лицо обратно, которое было уже озарено широкой улыбкой. Тихо рассмеявшись, Крест кашлянул и невозмутимо проговорил:
- Доброй ночи, Мария. Тебя мучает бессонница?
- Она давно меня уже мучает, поэтому засыпаю и просыпаюсь я поздно. Во всяком случае - на выходных и каникулах... - промямлила женщина и робко поинтересовалась, - Крест, тебе не холодно?
- Интересный вопрос, - хмыкнул монах, прищурившись, - мне не холодно, но от сухой одежды я бы не отказался, - очередная его улыбка растопила страх в сердце Марии и та расслабилась. Велев остаться в прихожей, она нырнула в комнату и скоро вынырнула оттуда с полотенцем.
- Благодарю, - кивнул Крест.
Мария задумчиво оглядела приводящего себя в порядок Креста, пожала плечами и вернулась к себе в комнату. Сухая одежда у него самого была, выглядел он неплохо, значит, ничего страшного с ним не случилось. Но ведь что-то же произошло. "Или он всегда купается в проруби в подобном виде?" - недоумённо подумала про себя Мария. Она даже не удивилась тому, что он вообще купался в проруби. Будто для него это было обычным занятием.
А Крест тем временем в очередной раз ругал себя на чём свет стоит. "Отвык я от общения с людьми. Я и сам не помню уже, когда был человеком... Ничему меня не научил прошлый случай с бедняжкой Мией." - эта мысль заставила его прекратить вытирать волосы и тупо посмотреть на собственное отражение. Хмуро отвернувшись, он пошёл в комнату Дианы. Крестик тускло блеснул в сумерках.
- Итак, расскажи мне, что случилось с твоей хозяйкой, - иронично пропел монах.
Кулон задрожал на столе, от него пошёл пар. Большинство жидкости, что в нём находилась, вся информация, что он хранил передалась Кресту. Ладонь, которая покоилась в воздухе над кулоном, дёрнулась и застыла.
Она бежит. В рубашке и юбке, почти босиком по дороге, слёзы бороздят её лицо, она отмахивается от каждого, кто её пытается остановить. Она не хочет видеть и слышать людей. Она больше никому не верит. Только... "Кристиан..." - выдыхает она, глядя в небо и срывает с себя крест. Отчего-то улыбнувшись, она целует крест и бросает в воду... Картинка исчезает. Следующая картинка - до момента побега - Диана сидит за письменным столом, она пишет письмо или записку, ручка в ладони дрожит, лицо бледно и сосредоточено. Но это не письмо матери. Записка для неё, что написала Диана, была короче. Написав две страницы, Диана встала посередине комнаты, посмотрела в небо и тихо заговорила: "Вечер. Скоро у меня начнётся новый приступ. Я чувствую это. Эта тварь мне сказала, что только Кристиан может мне помочь. Что он не человек и сможет услышать, если я буду говорить одна. Помоги мне, где бы ты ни был. Спаси меня, Бог ты или дьявол. Потому что сил моих больше нет... Письмо я завтра отдам своей лучшей подруге. Она спрячет его, чтобы с ним ничего не случилось и его не нашла мать.". Слёзы было мелькнули у неё на глазах, но она нахмурилась, разозлившись на себя за слабость, и, сжав кулаки, проклотила комок в горле. Потом картинка исчезла.
Крест шумно выдохнул и упал на стул. Ладонь его горела, голова раскалывалась. Общение с церковными крестиками и святыми мученицами тяжеловато для организма любого демона. И Крест не исключение. Можно будет просмотреть остальные дни, в которые Диана носила на себе крестик, но тогда после этого придётся очень долго восстанавливаться, а времени у Креста нет. Итак, она назвала его настоящим именем - Кристиан. Она не обладала даром... нет. Демон нашептал ей на ушко о том, кто может ей помочь. Надо полагать, он сделал это для того, чтобы заманить Креста в ловушку. И с этой ловушкой что-то не так, иначе он просто бы устроил Кресту засаду в каком-нибудь особо тёмном переулке. Так делали уже многие демоны. Но он не похож на других... Он либо умнее либо безумней, что не имеет значения принципиально ни для одного демона. Но это не важно...
- Значит, из-за того, что я кому-то там не угодил, пострадала девушка, - тихо и чётко выговорил Крест, глядя в потолок. В тишине капала холодная вода с его одежды. На лице его застыла бесчувственная маска. Могло показаться, что он умер и окаченел, но веки юноши дрогнули и закрылись, скулы напряглись от боли и гнева на себя. Перед его глазами стояло лицо Дианы на фотографиях, которые сделала мать. Доброе дитя, смелый и открытый взгляд, совершенно чистая улыбка... Теперь это существо осталось в безмятежном прошлом. На его месте ревущее от боли и мук создание, мучимое жестоким демоном.
Чувство справедливого гнева на себя в данной ситуации внолне уместно, однако, Крест не предался ему полностью, так как это было бы непростительно эгоистично. Как можно корить себя в полном безтействии до тех пор, пока бедную девушку замучат окончательно? Нет. Крест не мог так поступить. Пусть люди упиваются самобичеванием - бесполезным и ещё более чудовищным, чем совершённые ими преступления. Демон не имеет права на пощаду. Крест не имел права на бездействие.
- Господи, спаси и сохрани, - быстро прошептал Крест, мгновенно возвращаясь к реальности. Задумчиво взглянув на часы, он сцепил зубы и сказал себе, что попытается наведаться к подруге Дианы сразу с утра. Решив так, монах встал посередине комнаты, тихо упал на колени и, скрестив руки на груди, стал смотреть в окно. Вернее, казалось, что он смотрит в окно. На самом же деле эта мгновенно окаменевшая фигура в своём скульптурном спокойствии не видела перед собой ничего, кроме темноты. Такова была медитация юноши. До самого рассвета он погружался в спокойные и безмятежные, сложные думы своего векового сознания...
 отзывы (2) 
Оценить:  +  (+3)   
17:38 15.11.10
- Скажи-ка, сударыня, у твоей дочери есть друзья? - Мария так и подскочила от неожиданности, услышав за спиной вкрадчивый голос монаха, который бесшумно прошёл в зал, где женщина разбирала ноты, в задумчивости не замечая ничего вокруг. Рассеянно обернувшись, она тихо сказала:
- Тебе не стоит обращать на моё горе такое усиленное внимание, Крест...
- У меня иное мнение на сей счёт, - серьёзно произнёс юноша, глядя в глаза Марии спокойным и уверенным взглядом.
Тогда ей стало казаться, что монах черезчур сильно увлёкля делом её дочери. Странный народ - люди. Мария, привыкшая во всём искать подвох, тут же заподозрила, что у Креста есть выгода от этого дела. Пока она этой воображаемой выгоды не понимала, и намерения молодого человека казались ей ещё более странными и опасными на её взгляд. Она будто забыла, что видит перед собой монаха, что это он проявил к ней участие, в котором не было ни капли корысти. Опустив глаза, Мария твёрдо произнесла:
- Честно говоря, я не верю, что моя дочь ещё жива, - слова были произнесены ею с трудом, так как для неё была особенно горька эта правда, - так что не старайся напрасно...
- Неужели, мир настолько извратил твоё светлое сознание, что ты не видишь во мне друга и помощника? - печально покачал головой Крест, прочитав все нелепые опасения Марии в её глазах, - Бог тебя простит, сестра. Я хочу лишь помочь...
- Ты хуже только делаешь. Бередишь раны... - прерывающимся голосом отрезала Мария, сжав в руке ноты так, что кисти рук задрожали.
- Да, что же ты, в конце концов? - сверкнул глазами Крест, - нужно ждать! Нужно бороться до последнего! Она - твоя дочь! Где бы она ни была - она жива! Жива, пока живёшь ты и не стараешься извлечь из воспоминаний о ней только муку! Сколько светлых моментов принесло тебе твоё единственное дитя? Так зачем же ты так жестоко поступаешься памятью о ней, думая, что она мертва? Но... - Крест торжествующе поднял указательный палец, - ты ошибаешься! И я докажу это.
- О, если бы твоими устами говорило небо... - выдохнула несчастная Мария, - конечно, верни её... верни, если можешь, откуда угодно. Я буду верить в неё... прости меня, Боже, - жестокие рыдания теснили её грудь, и Мария порывисто обняла монаха, уткнувшись в его плечо. Печально улыбнувшись, побледневший демон осторожно коснулся волос женщины и быстро прошептал:
- Никогда... никогда небо не будет говорить моими устами, но пусть оно всё-же не оставит тебя, сестра...
В объятиях Креста Мария внезапно присмирела, так как почувствовала идущую от его сердца светлую, спокойную решимость, твёрдую и надёжную, как скала. Такое чувство испытывает человек, находясь во сне, когда сюжет медлителен, несложен и красив. Он несёт на себе своего ночного пассажира бережно, тихие волны сна едва задевают сознание, а на утро человек просыпается бодрым и исполненным благодарности.
- Ты - настоящий волшебник, Крест, - удивлённо раскрыла глаза Мария, - стоит тебе пожелать, чтобы моё больное сердце успокоилось, как оно тут же затихает и боль уходит.
- Это вся моя жизнь - моё сердце так бьётся почти всегда. Это называется любовь. Этому учит всё вокруг... стоит только приглядеться к себе и к миру природы, - серьёзно взглянув на Марию, Крест осторожно добавил, - может, ответишь таки на мой вопрос?
- Какой? - рассеянно отодвинулась от монаха Мария, - ах... - вспомнила она, слегка нахмурившись, - у Дианы почти нет друзей. Из-за своей прямоты, честности и смелости она наживает себе лишь завистников. Впрочем... есть у неё в друзьях девица, - Мария недовольно скорчилась, - совсем не похожа на мою Диану. Вульгарная, распущенная, всегда смеётся так громко... Если бы не Диана, я бы её на порог не пустила. Как бишь... её звали-то? Елена... Точно.
- Она была самой близкой подругой Дианы? - вскинул бровь Крест.
- Да. Их отношения всегда пугали меня. Я боялась, что эта девчонка будет влиять на на мою дочь, хотя до сих пор такого не замечалось.
- Ясно, - пробормотал Крест, - а где она живёт?
- На другом конце города. Посёлок, кажется, называется, Сусанино. Без понятия, где это находится, но ехать отсюда делеко.
- Благодарю тебя, сестра, - улыбнулся Крест, - ни о чём не спрашивай меня. Считай, что я действую по интуиции...
Мария ничего не успела ответить. Она лишь удивлённо проследила за тем, как Крест выпорхнул за дверь, а через минуту вернулся безупречно аккуратно одетым для дальней прогулки:
- Всего доброго! - провозгласил юноша, ослепительно улыбнувшись, и через секунду женщина уже услышала, как осторожно закрылась входная дверь. Никого подобного Мария на своём пути никогда не встречала. И всё-же она решила, что если этот монах и безумен, то это безумие заключается, скорее, в его детской непосредственности и доброте. Это так живо напомнило ей Диану, что Марии захотелось, чтобы Крест уже не уходил никогда. Его присутствие вселяло в потерявшую покой женщину живительный свет.
***
Серое небо зияло над головой монаха, медленно роняя снег на землю. Сытый грязью воздух безумным, суетливым ветром сновал по улицам. Как в замедленном времени двигались прохожие мимо юноши, который юношей вовсе не был. Так протекало время дальней поездки Креста. Сначала нужно было перевариться в метро, потом быть обработанным электричкой... А потом...
Крест втянул носом холодный воздух, остановившись. Редкие прохожие обтекали неподвижную фигуру монаха. Вот оно. Крест уловил след вчерашней незнакомки. Интуиция верно подсказала молодому человеку в тот раз, что их встреча была не последней. Возможно, эта ведьма сейчас сидит дома и ждёт его. Она ведь сама добивалась встречи. Удачное стечение обстоятельств. И даже не надо никого убивать.
Крест сжал зубами трубку и с наслаждением выпустил струю ароматного дыма. Монахи не курят. Но курение - по сравнению с теми преступлениями, что совершал демон раньше - смех младенца. Так что лучше уж курить, чем сжирать души заживо.
Это был небольшой посёлок серого, помятого типа, каких на земле много и в России, в частности. Он был крохотным клубком из перепутанных, незаасфальтированных улочек, неряшливых, но гармонично вписывающихся в пейзаж, домиков и людей. Людей. Таких непонятных, одинаковых и разных одновременно...
Крест остановился у одного из домиков, чей двор был загорожен сетчатым забором. Дальше он даже в звонок звонить не стал. Он знал, что Елена выйдет ему на встречу сама. Она обязательно подумает, что её чары сработали. и в этом она будет уязвима. Но ничего страшного. Она ничего даже не заподозрит. Она просто мило пообщается с монахом и всё...
- Привет, - раздался за спиной Креста знакомый тихий, улыбающийся голос, - ну, вот ты меня и нашёл. Заходи...
Крест молча улыбнулся и кивнул девушке, которая прошла впереди него, изящно виляя бёдрами. "Я влип, - констатировал Крест, осознав, что Елена намерена серьёзно его завоевать, - придётся сделать так, чтобы она потеряла ко мне интерес...". Проходя мимо окон, Крест увидел, как его отражение откровенно посмеивалось над демоном. Пообещав себе, что вскоре проучит наглого где не надо беса, Крест вошёл в дом.
- Ну, раздевайся здесь и иди за мной... Долго искал то меня? - задорно сверкнув зелёными глазами, спросила Елена.
Крест осторожно снял одежду и ответил:
- Нет. Мне нужно с тобой поговорить, - без улыбки добавил Крест. Его лицо перестало быть доброжелательным. Заглянув ледяным взором в душу юной ведьмы, он вздрогнул от удивления. Елена не только не испугалась этого по истине устрашающего взгляда. Ей он понравился. И она отнюдь не выглядела испуганной куропаткой.
- Глаза сердитые, а сердце доброе, - склонив головку на бок, девушка смело улыбнулась. Крест в недоумении опустил взгляд, размышляя, каким образом эта беззащитная, меленькая ведьма смогла разглядеть в демоне доброе сердце, - да ты проходи! - она уверенно потянула Креста за руку и повела за собой на чисто убранную, уютную кухню. Судя по всему, жила девушка одна. Крест понял это по тому, что в доме витал только след Елены.
- Где твои родители?
- Мама на работе, папа на рыбалке, - едва скрывая смех, проговорила Елена. Крест мгновенно напрягся. Эта ведьма играла в какую-то игру. Игру, о которой Крест не подозревал. Пока девушка стояла спиной к нему, роясь в недрах шкафчика, Крест резко схватил её за плечи и глухо прорычал:
- Ты что-то знаешь...
- Что хреновая у тебя маскировка, Кристиан! - надменно вздёрнула подбородок Елена, стремительно высвобождаясь из рук монаха и поворачиваясь к нему лицом. Прежде, чем Крест смог отреагировать, он оказался в плену зелёных глаз девушки. Будучи мгновенно парализованным, Крест с изумлением наблюдал, как тело ведьмы меняется на глазах. Вот лицо стало бледнее, глаза увеличились, потяжелели веки, а цвет радужки глаз изменился до чёрного. Появился капризно изогнутый, алый рот, чёрный, изящный изгиб бровей, а спустя секунду по плечам у неё заструились бордовые, тяжёлые кудри. Наконец, сама девушка стала выше на пол головы. Формы стали тоньше и изящней, а голос ниже и грудней:
- Каков нахал! Хватать меня за плечи?
- Лилит... - выдохнул Крест, невольно дрогнув от восхищения, радости и боли.
- Помнится, ты узнавал меня по движению воздуха в помещении, - фыркнула девушка, отбросив назад прядь волос и отпустив Креста, который остался стоять на месте в задумчивом оцепенении.
- Насилу тебя нашла, бестолкового, - процедила сквозь зубы принцесса Хаоса, - все проклятия впустую истратила. И вдруг - на тебе! Гуляю я по городу и вдруг вижу - идёт родимый! С кричащим видом на физиономии - "Я - Кристиан де Крест - наследник хаоса, который предал родину и розыскивается всеми патрулями!". Таблички только не хватало!
- Лилит... - уже с нежностью пробормотал Крест.
Девушка замолчала и вздохнула:
- Ладно. На первый раз пощажу твоё тело - больно оно мне нравится.
- Что тебя привело сюда? - тихо спросил Крест, не отрывая глаз от своей бывшей госпожи и возлюбленной.
- Ну, конечно, - усмехнулась принцесса, - сама простота. Он попал в крупную переделку и даже не знает об этом... Времена, как говорится, не меняются, - Лилит скрестила руки на груди, выдвинув подбородок, - Кристиан. Не суйся в это дело.
- Я совершенно не понимаю, что происходит, - пробормотал Крест, нахмурившись, - что такого страшного произойдёт, если я продолжу "соваться"?
- Думаешь, я о твоей презренной заднице пекусь? - фыркнула Лилит, - я пекусь о себе. Отец послал меня проследить за девчонкой, чтобы её трансформация прошла, как надо. Я хочу справиться с заданием. Зачем-то она ему там нужна...
- Трансформация? - не поверил своим ушам Крест, - эта девочка должна будет стать одной из нас?
- И станет, - отрезала Лилит, - и ты не вмешаешься, Кристиан. Хотя, - в глазах принцессы заплясали нехорошие огоньки, - вмешайся. Вот. Перед тобой на столе лежит письмо Дианы, отправленное тебе. Я даже не буду тебе мешать, чтобы ты смог взять его и уйти восвояси. Но с этого момента ты будешь обречён. Потому что если планы отца рухнут, за твоей головой пошлют меня... - лицо Лилит было непроницаемой, жёсткой маской, - а я уж знаю, как с тобой расквитаться, любимый.
По спине Креста прошёлся холодок. Лилит не шутила. Он знал, что принцесса не простит ему бегство из Хаоса. Он был её фаворитом, талантливейшим из её адептов... Был когда-то. И теперь только принцип нейтральной позиции к ситуации, а так же крепкая связь с Сатаной не позволяли ей сейчас убить Креста. Лилит была единственной в обители Хаоса, не считая Дьявола... Единственной, кто мог убить Креста и даже не дрогнуть при этом. От этого понимания волна старой боли захлестнула сердце демона.
- Ты никогда меня не простишь... - пробормотал Крест глухо.
- Простить? - задумчиво пропела Лилит, - тебя? Да мне просто на тебя плевать. Хотя ты до сих пор мне нравишься, это ничего не значит. Таким же образом мне может понравиться речной камушек... Ну? Что скис? Это не я упорхнула из Хаоса, как последняя идиотка! И не я потеряла расположение своего Господина! Это сделал ты. Ты предал меня, и этому нет прощения...
- Да, - вскинул голову Крест, смело взглянув в глаза принцессе, - я сбежал. И не жалею. Разве мог я дальше выносить твой холод?
- Хочешь - выноси, хочешь - не выноси, - лениво хмыкнула Лилит, - это дело твоё, знаешь ли. Только теперь ты потерял даже этот холод... И теперь у тебя нет ничего. И именно поэтому ты скитаешься по миру, нарочно нарываясь на неприятности, не ценя свою жизнь, ненавидя себя. Ты сам никогда себя не простишь. Ты мог бы быть не просто моим фаворитом, Кристиан... Но ты сделал свлй выбор, и теперь мне на тебя плевать. А рано или поздно я убью тебя... - демонесса на секунду будто запнулась и Крест увидел, как на её длинной шее быстро пульсирует жилка. Спокойная язвительность принцессы была кажущейся. За чёрным щитом ледяного взгляда скрывалась невыразимая тоска и боль. Это так удивило Креста, что тот обхватил ладонями лицо Лилит и удивлённо спросил, глядя в её расширившиеся от изумления глаза:
- Принцесса, скажи мне, что ты скрываешь?
- Пошёл вон, - тихо сказала демонесса и Крест почувствовал, как кожа под его ладонями твердеет, грозя стать ледяной а в глазах начинает плясать адское пламя.
- Прости меня... - быстро прошептал он и торопливо вышел из дома, сжимая в руках конверт. Крест понял лишь одно - он только что упустил что-то очень важное. И от этого сердце его ныло, словно раненый зверь. Выйдя за ворота, монах оглянулся на одно из окон дома. Секунду ему показалось, что он видит лицо Лилит. Только уже совсем другое. Глаза великой демонессы выражали тоску, любовь и ненависть одновременно. С изумлением остановившись, Крест спугнул то, что впоследствии посчитал видением. "Как я мог подумать, что принцесса Хаоса тоскует... обо мне?" Вспомнив слова "...Таким же образом мне может понравиться речной камушек...", он горестно усмехнулся про себя - "Значит, речной камушек? Чтож... тогда нечего и думать о прекрасной, чёрной женчужине на дне океана...".
 отзывы (7) 
Оценить:  +  (+3)   
22:34 25.11.10
***

"Надо будет достать где-нибудь солнечные очки...", - сказал себе Крест, ловя на себя взгляды прохожих. Каждый демон и вообще любая нечисть в человеческом обличии всегда привлекает к себе внимание, как бы незаметно не выглядел он в теле человека. Цвет глаз монаха, например, особенно бросался во внимание девушкам. Бедняга Крест не знал, куда себя девать, ощущая на себе десятки мыслей и взглядов. Вжавшись в сиденье электропоезда, он смотрел на свои ладони, стараясь не двигаться. Однако, краем уха он уловил разговор девушек:
- Девчонки, он на вампира похож, - восхищённо проговорила одна из них. Сказала очень деликатно и тихо. Но Крест не мог этого не слышать. Подруги, стоящие рядом дружно засмеялись:
- Предложи ему своей крови! - отшутилась одна из них.
- Почему я? - возвразила первая, - пусть это сделает цыганочка, - издевательски отбрила она, засмеявшись громче.
- Точно! Это же ты с него глаз не сводишь, ведьма, - рассмеялась ещё одна. Крест немного напрягся. Что-то в происходящем ему не нравилось.
- Хватит о нём говорить, - Крест услышал усталый голос забитой "цыганочки", - ему это неприятно...
- Заткнись, дура, - резко плюнула первая девушка, - он нас не слышит.
Крест кинул быстрый взгляд на говорившую. Обвёл спокойным и проницательным взором остальных замолчавших девушек и сразу узнал обладательницу усталого голоса - "цыганочку". Она и правда была похожа на цыганку. Миниатюрная, с тонкой кожей, чёрными, густыми волосами и очень печальными, испуганными чёрными глазами, она казалась ребёнком на фоне остальных девушек, которые окружили её.
Крест опустил взгляд, ругая себя за несдержанность и пообещал себе, что будет вести себя спокойно. Снова послышался смех:
- Он мне нравится, - уверенно произнесла одна. Это была довольно симпатичная, смуглая девчонка, которая выделялась своим резким смехом.
- Да ну, Карин, он ненормальный какой-то... Не видела, как он на нас посмотрел? - недовольно проворчала девушка, которая сравнила Креста с вампиром.
- Ну и стремайся дальше, а я пойду познакомлюсь, - усмехнулась Карина. Крест едва сдержал улыбку, но никак не отреагировал. На следующей остановке место рядом с ним освободилось и его немедленно заняла Карина. Сначала он почувствовал аромат дорогих духов, потом пристальный взгляд. А потом он открыл глаза.
- Карин, отойди от него, - в голосе "цыганочки" слышалось беспокойство. В ответ Карина только усмехнулась и покрутила пальцем у виска. Монах улыбнулся и посмотрел на сидящую рядом с ним девушку.
- Привет, - растаяла Карина, - ты на какой станции выходишь?
- Зависит от того, на какой выходишь ты, красавица, - Крест сверкнул синими глазами.
- Ну, я выхожу через одну станцию, - одним своим взглядом монаху удалось вогнать в краску вздорную девушку. Она уже не отрывала восхищённых глаз с Креста, и уже не думала заигрывать или притворяться. Она не слышала голосов подруг, не видела встревоженного взгляда "цыганочки".
- Вот и договорились, - дёрнул бровью Крест, - твоё имя Карина, - пропел он низким голосом, - меня зовут Кристиан. Можно просто Крис.
- Красивое имя, - продолжала улыбаться Карина.
- Ты тоже очень красивая, - это была обычная коронная фраза Креста, сказанная с особым выражением глаз. При этом он легонько коснулся ладони девушки. Вздрогнув, Карина испуганно подалась назад. Этот испуг передался остальным её подружкам, столпившимся у выхода. Эффект был достигнут. Не говоря ни слова, Карина шустро встала с сиденья и, презрительно фыркнув, приготовилась выходить вместе с остальными девочками. Всё было кончено. Крест усмехнулся и облегчённо выдохнул. Однако ощущение того, что что-то не так не отпускало его. Интуитивно он дёрнул головой в сторону и наткнулся на очень внимательный, проницательный и напряжённвый взгляд "цыганочки". Казалось, она полностью прочитала стратегию Креста у него по глазам. Может, и правда ведьма? Крест быстро прочитал личность девушки по взгляду и наткнулся на... пустоту. Всё, что он смог понять - она не была ведьмой. Она не была демоном или ангелом. Самый обычный человек. Просто совершенно пустой. Без каких-либо чувств или эмоций. Её ничто не заботило. она ни о чём не мечтала. Прежде, чем Крест вообще смог как следует удивиться, она выскочила за дверь и быстро скрылась в толпе. Маленькая, невзрачная на вид и слегка неуклюжая, она очень быстро смешалась с остальными людьми... Удивительно серая личность. Правда, всё-равно что-то тут было не так. И Крест не мог понять - что именно... Решив не особо зацикливать внимание на данном происшествии, он угрюмо скрестил руки на груди и стал смотреть в пол, сделавшись недвижимым, точно камень.
 отзывы (2) 
Оценить:  +  (+2)   
15:51 10.09.11