Главная

Поиск


?

Вопросы






FAQ

Форум

Авторы

Фантастика » Космическая фантастика »

Станция, 21-ый блок

О чем мы будем мечтать, думать, беспокоиться в будущем? Это один из самых моих любимых вопросов. А поскольку будущее для меня в первую очередь асоциируется с космическими перелетами, то вот...
 отзывы (0) 
Оценить:  +  (0)   
15:42 30.10.10
В космосе нет иного времени суток, кроме ночи. Это не отступающее с непривычки ощуще-ние позднего вечера – первое, на что невольно обращаешь внимание. Поэтому поначалу ходишь немного напряженный, в беспрерывном ожидании, когда окажешься в объятиях одеяла и, закутавшись в нем поплотнее, уснешь. Но этот вечер все стоит, люди, каждый в свою смену, продолжают работать, и ничего не меняется. Кажется, что само понятие времени здесь искажён-но воспринято и неверно истолковано. И даже когда приходит пора сна, просыпаешься опять вечером. Но постепенно к этому привыкаешь. Так же, наверное, в Англии еще с детства привыкают к дождю, и он уже не нагоняет столько уныния и печали, как в других странах, где идет реже.
Я как раз думал обо всем этом, направляясь по одному из многочисленных коридоров слу-жебного крыла к запасникам воды. Может показаться, что здесь, на орбитальной станции, ее постоянно недостает, но ничего подобного. Дело в том, что каждый крупный рейсовый корабль всегда отправляется с полными резервуарами, где этой столь необходимой человеку жидкости всегда больше, чем нужно, и, при проходе через станцию, уже не нужные на корабле остатки просто сливаются к нам.
Сообщение о скором прибытии «Гудзона-91» пришло только сегодня, а я уже шел чистить опустевшие некоторые цистерны, чтобы позже, наполняя их, не переживать о том, что вода там может испортиться или загрязниться. Честно говоря, резервуары могли хоть год оставаться не мытыми, но такими же чистыми – таковы свойства материала, которым они были обиты изнутри. В соответствующем документе даже говорилось, что ответственный за 21-ый блок регулярно должен их лишь осматривать, а мыть только по необходимости, но я мою всегда, потому что люблю свою работу, да и не совсем понимаю, что значит «по необходимости». Все стенки я тщательно протираю, а в тех баллонах, где вода идет на питье, даже дважды.
Я шел по коридору, и гулкий металлический отзвук подмостков слышался при каждом шаге. Было нечто завораживающее в том, чтобы вот так идти вдоль матово-серых стен в тусклом, холодном свете вмонтированных в потолок ламп, с сознанием того, что ты во всем отсеке один. Вокруг ничего, что скрасило бы мрачность обстановки, все максимально практично и удобно. И от этого чувствуешь себя единственным человеком не только в отсеке, но и на целой станции. Странно, в этом ощущении было некое удовольствие.
Скоро я был на месте и уже вовсю занимался любимым делом. Губка тихо шуршала о стенки резервуара, изредка поскрипывая, когда я случайно нажимал сильнее, быстро перебегало размытое пятно света от прикрепленного к голове фонаря, неотступно следуя за моим взглядом, и во всем были такие приятные мне размеренность и покой… Когда я отдыхал, то слышал лишь тихий гул работающей аппаратуры и ничего больше. Лежал на дне и слушал. А потом снова начинала шуршать губка.

«Гудзон-91» прибыл раньше, чем планировалось, но я уже успел сделать все, что от меня требовалось, и поэтому был только рад преждевременному прибытию корабля. Я стоял на смотровой площадке и восторженно смотрел, как он стыкуется со станцией. Автоматика работала столь безупречно, что казалось, будто он подкатил на невидимых рельсах, а вовремя остановился по простейшей случайности. Подумать только, что для этого сия громадина должна оказаться на точно заданной по отношению к нам высоте, быть повернутой к месту стыковки под каким-то определенным углом, а крепежные системы корабля и станции не должны расходиться более, чем на несколько сантиметров! И это только то, что мне известно. Еще более невероятным было то, что это работало, не смотря на столь строгие и, казалось бы, невыполнимые условия.
Все эти люди, прибывшие, судя по оповещению, с Венеры, теперь несколько дней должны пробыть здесь, прежде чем межатмосферные шаттлы заберут их на Землю. Треть из них, конечно же, окажутся туристами. Это всегда так, будто есть такой закон, запрещающий отправку, если 33% всех пассажирских мест не забронированы туркомпаниями.
Я постоял еще немного, глянул на исполинский шар Земли и направился помогать с пере-правкой воды.
Скоро с этим было покончено. Встав у зеркала, я привел себя в порядок и неловко улыбнулся сам себе. Оглядел еще раз форму, проверяя, не осталось ли где каких пятен или разводов, и пошел смотреть на новоприбывших.
Когда я наконец добрался до гостиного крыла, никто уже нигде не толпился, все заняли привычные им места. В наше время уже не осталось людей, не знакомых с космопортами. Тамошние порядки были хорошо известны всем без исключения, а потому по прибытии на нашу станцию, я думаю, каждый заранее знал, чем займет себя до прихода шаттлов в перерыве между сном. Кто игрой в бильярд, кто проматыванием бутылочки-другой в баре, а большинство просто отсаживались попарно или небольшими кучками, надеясь убить время болтовней.
Обычно я проходился по всем кофейным и чайным автоматам, налаживая систему подачи воды в них из обновленных резервуаров. И, пока делал вид, что чем-то там занят, вовсю глазел по сторонам. Эти люди, все такие разные… Работники, видимо, возвращающиеся с командиров-ки, с вечно усталыми глазами, бизнесмены в костюмах с иголочки, молодые и не очень дамы, пышно одеты и звучно цокающие при ходьбе каблуками, обычные люди, совершающие перелет по каким-то семейным или рабочим делам. Видя, с каким наслаждением некоторые из них пьют горячие напитки, купленные все в тех же автоматах, я понимал, что тружусь не зря. Все они могут быть спокойны и не волноваться о качестве воды, могут не бояться увидеть там плаваю-щий сор или еще чего. Хорошо мне делалось в минуты раздумья о чем-то подобном, я чувствовал себя нужным и еще больше проникался любовью к тому месту, которое здесь занимал.
Вдоволь насмотревшись, я прошелся по остальным автоматам и, решив, что сделал достаточ-но, отправился к себе, где абсолютно безуспешно несколько часов подряд пытался уснуть. Лежал и думал о том, что буду делать, когда закончится срок, оговоренный в трудовом контракте. Куда пойду? Возвращаться ли на Землю? Остаться здесь? А может попробовать на венерских рудниках? Бог с ним, со всем этим, у меня еще есть время подумать и все решить.
Сон не шел. Я встал, размялся и сел на кровать. И с чего бы это вдруг мне не спится? На станции это, к счастью, не было такой уж проблемой, как на Земле – время здесь не делилось на дни и ночи, на два этаких условных периода, когда все либо спят, либо бодрствуют. Здесь у каждого свой график.
Немного поразмыслив, я направился на смотровую площадку. Всего на станции их было три: одна служебная и две в гостином крыле. Я пошел, разумеется, в служебную.
Солнце весело плясало на пустой площадке, радуясь предоставленному месту. Его лучи, можно сказать, больше никуда и не проникали – иллюминаторов было очень мало, да и те почти все в тени. Но сейчас меня почему-то больше интересовала Земля.… Все таки, что ни говори, а хочется домой. За те несколько лет, что я здесь провел, она превратилась для меня в какую-то далекую сине-зеленую страну, в которой я будто бы и не был. Нельзя тут больше оставаться, думал я. Пора бы уже и вспомнить, как пахнет северный ветер, как бывает прохладно поутру и какими красками рисуется рассвет. Помню только, что он розовый и очень красивый, а подробнее, хоть убей, описать не смогу.
Отсюда неплохо проглядывались и другие две площадки. На одной стояло человек шесть, а во второй, расположенной чуть дальше, едва виднелась лишь одна человеческая фигурка. Я взглянул на нее. Удивительно, мне показалось, что там мое собственное отражение. Словно «второй я» давал мне знать о себе, напоминал о том, что неустанно проживает вслед за мной день за днем, радуясь и огорчаясь тому же, что и я. «Не унывай и не переживай особо. Я всегда иду за тобой, парень, так что ты не один…» - будто говорил он. При этой мысли мне стало сразу лучше. А тут еще фигурка неожиданно помахала мне рукой. Я обрадовался, как ребенок, ей богу, и яростно замахал в ответ, растянув во все лицо улыбку. Потом он, кто бы это ни был, ушел. А может это была она, кто знает? Ушел и я, чрезвычайно обрадованный необычной встрече. Мне ничего не снилось.

Проснулся я от своеобразного сигнала. Он раздавался редко, но все же раздавался. Пищал рабочий передатчик, давая знать, что кто-то заметил неисправность в одном из автоматов. Положение обязывало меня браться за устранение неполадок сразу по их обнаружении, а так я бы еще поспал… Быстро одевшись, взглянул на дисплей и, определив, откуда шел сигнал, направился туда.
Обычно, пока я доходил до места, там уже никого не было – в большинстве случаев людям незачем было меня ждать, они могли получить то, что хотели, из соседних аппаратов. Но этот раз был исключением. У автомата стояла девушка, небрежно облокотившись о стену и как-то странно беспокойно ерзая. При виде меня она тут же распрямилась и поправилась. Странно эти девушки поправляются, столько успевают сделать, а что до, что после – разницы никакой. Слегка смущенный ее присутствием, я кивнул ей, взглянул на панель и тут же все понял. Меж тем она сказала:
- Я хотела жасминовый чай попить, а в других автоматах его нет. Я…
- Вы нажимали на кнопку, она на какой-то момент гасла, а потом снова загоралась, но ничего не происходило, - закончил я за нее, привыкнув разрешать одни и те же проблемы.
- Ну, в общем, да… Я что-то сломала? – спросила она, беспокойно на меня глянув.
Разве не удивительно? Человек остался ждать моего прихода, готовый нести ответственность за возможный проступок. Остался, вместо того, чтобы уйти или попросту не нажимать на клавишу вызова. Я улыбнулся, мгновенно испытав к ней острую симпатию. Улыбнулся ее тихому голосу, ее взволнованным глазам и приятному лицу, недлинным волосам и даже скромной одежде.
- Вы ничего не сломали, просто чай жасминовый закончился, – объяснил я.
- А… - протянула девушка, ей стало явно легче при новости, что ничего плохого она не сделала.
- Но тут есть куча других. Есть цейлонский, есть…
Я прервался, увидев, как она на меня вдруг посмотрела. Будто призрак увидела.
- А это не вы случайно махали мне недавно рукой с площадки? – спросила она каким-то странно возбужденным голосом.
Вот тут пришла пора удивляться уже мне.
- Видит Бог, я не мог ничего видеть, кроме контуров! Как же… - мне не дали договорить.
- У меня был бинокль, я хорошо вас разглядела, - засмеялась она.
- Вам следовало бы смотреть на Землю или звезды, а не следить за соседними площадками, - весело я ее попрекнул.
- А я и не следила, только на вас когда смотрела… Да вы также поступили бы, - и снова засмеялась.
С этим я поспорить не мог. Несколько блаженных секунд мы смотрели друг на друга, а потом смущенно отвели глаза в сторону. Повисла неловкая пауза.
- Было очень приятно, - сказала она, продолжая улыбаться, и стала уходить.
- Я заправлю, обещаю! Через часа два уже можно будет брать жасминовый чай, - сказал я ей вслед, хоть заправка автоматов и не входила в мой не слишком длинный перечень обязанностей.
Она обернулась, в очередной раз осчастливив меня улыбкой, и молча кивнула. Я уже было развернулся, тоже собираясь уйти, но вдруг что-то увидел. Какой-то листочек, качнувшись пару раз в стороны у самых ее ног, плавно спикировал на пол. Наверное, уронила, подумал я, но не был уверен. Простояв так с минуту в растерянности, подошел и поднял его. Там был написан номер и имя под ним – Изабэль. Положив листок в карман, я пошел к себе.
Позже, лежа на кровати, я, наконец, принял решение. Окончательное и не подлежащее ника-ким изменениям в дальнейшем. Вернусь домой, на Землю, думал я. Найду там работу, хороших друзей, займусь музыкой, как давно хотел. Я вздохнул, погладив пальцами поднятый листок. Скорее бы…
 отзывы (3) 
Оценить:  +  (0)   
16:10 30.10.10